Отец

Я больше не помнил, каково это — быть слабым.

Когда-то давно, в прошлой, почти стершейся из памяти жизни, я цеплялся за каждый вздох в темных подземельях, истекал кровью и молил судьбу о пощаде. Теперь же сама Смерть стояла за моим правым плечом, смиренно склонив голову. Я стал Теневым Монархом. Мой рост — сто девяносто сантиметров чистой, неумолимой мощи, смоляные волосы и серые глаза, в которых вечно бурлила безжалостная грозовая туча. Я смотрел на мир как на шахматную доску, где мне принадлежали все фигуры, а люди... люди были просто пылью под сапогами. Жалким биологическим мусором, не способным даже осознать величие бездны, что таилась во мне.

Рядом со мной шла Ча Хэ Ин.

Она держала меня под руку, и ее пальцы сжимали ткань моего безупречного черного смокинга с почти религиозным трепетом. Когда-то она была гордым охотником S-ранга, образцом дисциплины и грации, но близость к истинному богу развратила ее душу быстрее, чем ядовитый туман. Ей нравилось купаться в лучах чужой славы. Она упивалась статусом возлюбленной Теневого Монарха, упивалась страхом в глазах политиков и пресмыкательством прессы. Хэ Ин постоянно шептала мне на ухо лестные речи, разжигая во мне высокомерие, убеждая, что этот мир существует лишь для того, чтобы пасть к моим ногам. И я позволил себе поверить в это. Я отрезал все человеческое, посчитав жалость и привязанность слабостями, недостойными бессмертного владыки.

Сегодняшний благотворительный вечер в грандиозном зале ассоциации охотников был лишь очередной сценой для нашей демонстрации силы.

Тяжелые двустворчатые двери распахнулись, и в зал хлынул шепот. Сотни взглядов, полных ужаса и обожания, устремились на нас. Камеры слепили вспышками, но свет послушно угасал вокруг моей фигуры, поглощаемый клубящейся аурой теней. Хэ Ин шла плавно, грациозно вздернув подбородок, победоносно улыбаясь и упиваясь каждым поклоном. Сильные мира сего — магнаты, чиновники, могущественные пробужденные — склоняли головы так низко, словно молили о жизни.

Я не смотрел на них. Рассматривать мусор под ногами — пустая трата времени.

Но вдруг мое внимание зацепилось за темную фигуру у массивной мраморной колонны в дальнем углу зала. Тень вокруг этого человека не сгущалась, она рассеивалась, словно испуганная зверушка.

Мое сердце на долю секунды пропустило глухой, сбивчивый удар — впервые за долгие месяцы.

Сон Юки.

Мой отец.

Человек, которого я сознательно вычеркнул из своей памяти, словно досадную помеху на пути к абсолютному величию. Он стоял, небрежно прислонившись широкой спиной к белому камню, и лениво потягивал золотистое шампанское из хрустального бокала. Рост в сто девяносто пять сантиметров делал его внушительнее любого присутствующего здесь бойца, но в его позе не было армейской натянутости — лишь развязная, хищная расслабленность. Черные взъерошенные волосы падали на высокий лоб, в ушах поблескивал серебряный пирсинг, а из-под закатанных рукавов угольно-черного дизайнерского костюма виднелись искусные татуировки, обвивавшие мускулистые предплечья и поднимавшиеся по шее к фарфорово-белой коже лица. Его небесно-голубые глаза, неестественно яркие и кристально чистые, смотрели на происходящее с откровенной скукой.

Официально он считался охотником номер один в Корее, абсолютным феноменом стихии молнии. Неофициально — чудовищем, которого боялись даже национальные ранги других стран. Когда мама не выдержала бремени Вечного Сна и тихо угасла в больничной палате, он взвалил все на себя. Он воспитывал нас с Джи-А в одиночку — жестко, справедливо, без лишних соплей. Он ненавидел ложь, презирал предательство, глушил виски и курил одну сигарету за другой, оставляя в воздухе терпкий запах табака и спелых персиков, которые обожал до безумия.

А потом я стал Монархом. Мое эго раздулось до масштабов вселенной. Я решил, что превзошел создателя, что старик с его старомодными принципами — пережиток прошлого. Чтобы защитить младшую сестру от грязи этого мира и, признаться честно, убрать ее подальше от моих кровавых дел, отец лично отправил Джи-А учиться за границу под надежнейшей охраной. После этого я просто перестал с ним общаться. Вычеркнул. Забыл, как ненужный черновик.

И вот он здесь. Один против толпы склоненных спин. И он не собирался кланяться.

– Посмотри на него, – раздался рядом капризный, раздраженный голос Ча Хэ Ин.

Она остановилась, заметив, что возле дальней колонны кто-то демонстративно игнорирует наше триумфальное шествие. Ее тонкие брови сошлись на переносице, а красивые губы искривились в надменной гримасе.

– Джинву, кто этот наглец? Почему он позволяет себе стоять прямо перед тобой? – прошипела она, явно раздувая скандал ради собственного тщеславия. – Он позорит твой статус. Я разберусь с этим.

Я не успел — или, скорее, из-за собственного высокомерия не пожелал — ее остановить. Мне было любопытно, чем закончится эта сцена. Я был уверен, что в случае чего моя безграничная теневая армада сотрет отца в порошок, если тот посмеет взбунтоваться против моей воли.

Хэ Ин решительно направилась к колонне, цокая высокими каблуками по зеркальному полу. Зал мгновенно затих. Даже приглушенная классическая музыка замолкла, музыканты в панике замерли.

– Эй, ты! – надменно и громко произнесла мечница, остановившись в паре шагов от Юки. Ее голос эхом разнесся под сводами зала. – Ты не видишь, кто вошел? Перед тобой Теневой Монарх! Склонись и прояви уважение, пока тебе не сломали ноги!

Юки даже не шелохнулся. Он медленно опустил бокал от губ, скользнул по ней ледяным, равнодушным взглядом небесно-голубых глаз и едва заметно усмехнулся. В этой усмешке не было ни капли страха — только омерзение, с которым обычно смотрят на навозную муху.

– Проваливай, девочка, – тихо, но убийственно четко произнес он. – От тебя несет дешевыми амбициями и фальшью за километр.

Лицо Хэ Ин побагровело от ярости. Женщина, считавшая себя королевой нового мира, не привыкла к подобному обращению.

– Как ты смеешь?! Да я...

Она не успела закончить.

Движение Юки было настолько быстрым, что воздух издал глухой хлопок, разорванный сверхзвуковой волной. Он небрежным жестом выплеснул остатки ледяного шампанского прямо ей в холеное лицо, заливая идеально уложенные светлые волосы, а в следующую микросекунду его тяжелая, испещренная татуировками ладонь сжалась на ее челюсти и скулах.

Хэ Ин даже не успела активировать ману.

– Кх-х!.. – вырвался из ее горла сдавленный хрип.

– Ты хвасталась своим личиком, верно? – голос отца звучал пугающе спокойно, словно он обсуждал погоду, но в его глубине рокотал раскат приближающейся бури. – Думала, смазливая мордашка дает тебе право лаять на тех, чьей пыли под ногтями ты не стоишь?

Пальцы Юки сжались. По залу прокатился омерзительный, отчетливый звук трескающихся костей. Тонкие лицевые кости Хэ Ин подались под чудовищным давлением. В тот же миг по коже отца заплясали миниатюрные, но ослепительно-белые искры молний. Электрические разряды впились в ее щеку, с легким треском прожигая нежную кожу, оставляя уродливые черные следы ожогов и обугливая пряди волос. Запахло паленой плотью и озоном.

– Шлюха, – холодно выплюнул Юки и отшвырнул ее в сторону, словно сломанную куклу.

Хэ Ин с визгом покатилась по полу, заливая безупречный мрамор кровью и слезами, судорожно прижимая руки к изуродованному лицу.

Внутри меня взорвался вулкан. Никто. Никогда. Не смел бросать вызов моей власти!

– Убей его! – взревел я, обращаясь к Бездне.

Тени метнулись из-под моих ног гигантскими черными щупальцами. Пространство затрещало, пол под ногами пошел трещинами, реальность начала окрашиваться в траурные тона моего царства. Из тьмы полезли закованные в смоляные доспехи рыцари, ведомые первобытной жаждой разорвать обидчика на куски. Все величие Монарха обрушилось на фигуру у колонны.

Юки даже не сменил позу. Он лишь вздохнул, достал из кармана мятую пачку сигарет, выудил одну зубами и лениво щелкнул пальцами свободной руки.

ЩЁЛК.

Это не было обычной маной. Это был первобытный, космический гнев грозы. Ослепительно-синий взрыв беззвучной молнии вырвался из его пальцев, накрыв весь зал куполом абсолютной чистой энергии. Мои тени — бессмертные, несокрушимые создания, подчинявшиеся только закону смерти, — даже не успели закричать. Их просто испарило. Черная эктоплазма рассыпалась искрами, не оставив после себя даже пепла. Моя связь с ними была обрублена одним небрежным жестом, отдавшись тупой болью в висках.

Я застыл, не веря собственным глазам. Как?! Мои тени...

Воздух передо мной заколебался. Запахло спелым сладким персиком и жженым металлом.

Я даже не успел вскинуть руку для защитного заклинания. Сильные, безжалостные пальцы сомкнулись на моем горле железным капканом. Хватка Юки перекрыла доступ кислорода, и я, владыка мертвых, ростом в метр девяносто, был без малейших усилий оторван от пола и поднят в воздух, словно нашкодивший котенок.

Мои серые глаза расширились в паническом шоке. Я задергал ногами, пытаясь нащупать опору, мои ногти впились в его запястье, но кожа отца казалась сделанной из адамантия — мои пальцы соскальзывали, не оставляя даже царапины.

– Что ж, – произнес отец, глядя на меня снизу вверх своими пронзительными голубыми глазами, в которых бушевала настоящая смерть — не потусторонняя, а дикая, живая и карающая. – Пора преподать моему зарвавшемуся сыну урок.

Его свободный кулак, окутанный трещащим лазурным разрядом, с чудовищной силой врезался мне прямо в солнечное сплетение.

Удар был такой мощи, что воздух со свистом выбило из моих легких вместе с кровью. Но страшнее было другое: этот удар пришелся точно в мое мана-ядро. Лазурная молния прошила мои внутренности, словно раскаленная арматура, сковывая, парализуя и намертво блокируя доступ к силе Теневого Монарха. Внутри меня словно захлопнули стальную дверь, оставив меня абсолютно голым, беспомощным и смертным.

Не давая мне опомниться, Юки перехватил меня за волосы, развернул всем корпусом и со всей дури впечатал моим лицом в полированный мрамор.

КРАХ!

Камень под моей головой раскололся паутиной глубоких трещин. В глазах вспыхнули тысячи сверхновых, нос хрустнул, а рот мгновенно наполнился соленым металлическим вкусом собственной крови. Боль — настоящая, ослепляющая физическая боль, о которой я успел забыть, — затопила разум.

– Ну что, сынок? – раздался над моим ухом низкий, вибрирующий от ярости голос. Юки наступил тяжелым армейским ботинком мне на спину, вдавливая лопатками в пол, не давая даже пошевелиться. – Пора приводить тебя в чувства. Ты настолько ослеп от этой черной жижи, что посмел пойти против родного отца?

Он наклонился, схватил меня за шкирку и рывком поднял на колени, второй рукой перехватывая за горло скулящую неподалеку Ча Хэ Ин. Та дрожала мелкой дрожью, из ее разбитого рта капала слюна пополам с кровью, а в глазах плескался первобытный, животный ужас. Ее надменная спесь сгорела в пламени молний Юки без следа.

Отец держал нас обоих на коленях, сжимая наши шеи своими железными ладонями, словно мы были парой бродячих щенков.

– Ты позволил этой шлюхе повышать на меня голос? – прогремел Юки на весь зал, и от звука его голоса задрожали хрустальные люстры под потолком. – Ты забыл, кто кормил тебя, пока мать угасала в коме?! Забыл, кто ночами не спал, смывая с себя кровь монстров, чтобы у вас с Джи-А был кусок хлеба на столе?! Ты возомнил себя богом, Сон Джинву? Решил, что все люди вокруг — это мусор?

Я хрипел, захлебываясь унижением и бессилием. Я пытался воззвать к системе, к теням, к чему угодно — внутри была лишь выжженная электричеством пустота. Я посмотрел по сторонам мутным взглядом, надеясь увидеть хоть тень поддержки, хоть намек на сопротивление со стороны сильнейших магов страны.

Никто.

Ни один человек в этом зале не шелохнулся. Все охотники, чиновники, генералы стояли с бледными лицами, вжав головы в плечи, отводя глаза. Они знали, кто такой Сон Юки. Они знали, что перед ними — истинный кошмар, стихийное бедствие, которое держало эту страну на своих плечах задолго до того, как я вообще научился держать меч. Никто не собирался умирать за зарвавшегося мальчишку и его тщеславную подстилку.

Юки медленно повернул голову к человеку, стоявшему ближе всех к дверям.

Председатель ассоциации, Го Гун Хи, стоял, тяжело опираясь на свою трость, и на его старом морщинистом лице читалась не паника, а глубокая, почти трагическая скорбь и понимание.

– Председатель, – небрежно бросил Юки, сплевывая на пол табачную крошку от сигареты, которая так и не была зажжена. – Будьте добры, очистите помещение. Выведите всех этих зевак. Здесь сейчас будет проводиться небольшая воспитательная беседа над наглыми соплями, потерявшими берега.

Го Гун Хи посмотрел на меня — раздавленного, избитого, стоящего на коленях в луже собственной крови, — затем перевел взгляд на искалеченную Хэ Ин и, наконец, посмотрел в глаза моему отцу.

Старик коротко и с глубочайшим уважением склонил седую голову.

– Конечно, господин Сон, – негромко, но твердо ответил председатель ассоциации.

Он поднял руку, отдавая безмолвный приказ охране. Толпа высокопоставленных гостей, еще десять минут назад превозносивших меня до небес, в панике и гробовом молчании ринулась к выходу, стараясь даже не дышать в сторону колонны.

Тяжелые дубовые двери захлопнулись, отрезая нас от остального мира. Гулкий щелчок замка прозвучал как приговор.

Мы остались одни в огромном, пустом зале, среди разбитого мрамора, запаха озона и привкуса персиков. Пальцы отца на моем горле сжались чуть крепче, напоминая о том, что боги тоже умеют истекать кровью.