кредиты за кредит.

Блеск Пенаконии умел ослеплять, но Келус всегда считал, что у него отличный иммунитет ко всему чересчур яркому. В конце концов, человек, регулярно копающийся в мусорных баках в поисках космической мудрости и полезного хлама, знает истинную цену мишуре.

Однако прямо сейчас первопроходец висел на локте топ-менеджера Корпорации Межзвёздного Мира с цепкостью разъярённого свингера, намертво вцепившегося в золотую жилу.

– Келус, солнце моё, – вкрадчивый, бархатный голос Авантюрина звучал с едва заметной ноткой мученического терпения, – если ты оторвёшь мне рукав, мне придётся выставить счёт Безымянным. А я подозреваю, что господин Химеко не обрадуется такой статье расходов в бюджете Звёздного Экспресса.

– Пусть вычитает из моей доли, – не моргнув глазом парировал Келус, ещё сильнее сжимая пальцы на тонкой, безупречно скроенной ткани дорогого пиджака. – И вообще, ты сам виноват. Посмотри на себя. Посмотри вокруг. Здесь же пахнет роскошью, бесплатным шампанским и неограниченным кредитным лимитом. А там, на Экспрессе, меня ждут лекции Дань Хэна о правилах хранения реликвий и растворимый кофе. Ты правда думаешь, что я добровольно шагну на борт?

Они стояли в полумраке переходного шлюза, отделявшего сверкающий золотом и неоном причал Грёз от спокойного, величественного корпуса Звёздного Экспресса. До трапа оставалось меньше полусотни шагов. Там, у входа, уже маячила тонкая фигурка Март 7, которая то и дело вставала на цыпочки, пытаясь разглядеть своего напарника.

Авантюрин вздохнул, но в этом вздохе не было ни капли настоящего раздражения. Он лишь слегка поправил свободной рукой солнцезащитные очки, за стёклами которых плясали причудливые искры его невероятных, расколотых на спектры глаз.

– Очарован видами, значит? – уголок губ картёжника дрогнул в лукавой, привычной усмешке. – Какая дешёвая лесть для человека, который только что спас планету от катастрофы галактического масштаба. Неужели герой Безымянных продался за пару сверкающих витрин и красивый закат над отелем?

– Не за закат, – буркнул Келус, нагло уткнувшись носом прямо в воротник авантюриновского пальто, наплевав на то, что это выглядело абсолютно нелепо со стороны. – И не за витрины. Ты прекрасно знаешь, за что.

Авантюрин на мгновение замер. Его безупречная, отточенная годами маска светского щёголя и хладнокровного игрока дала крошечную, едва уловимую трещину.

Всего час назад, в уединённой VIP-ложе, куда не долетал шум празднующей толпы, этот человек сбросил все свои козыри. Не ради выгоды, не ради многоходовки КММ и даже не ради спасения собственной шкуры. Авантюрин – живое воплощение риска, лжи и манипуляций – вдруг заговорил о себе настоящем. О метке раба на шее, о песке родной Сигонии, о вечном холоде одиночества, в котором каждый день был лишь ставкой на смерть. И, что самое обезоруживающее, он признался, почему так отчаянно и безрассудно искал внимания Келуса с самой первой их встречи.

«Ты не пытался оценить мою стоимость, первопроходец, – сказал тогда Авантюрин, и его пальцы, унизанные кольцами, впервые за всё время слегка подрагивали, касаясь щеки Келуса. – Ты просто смотрел на меня. Как на человека, а не как на фишку в чужой игре. И, видит Клипот, это самая опасная ставка, которую я когда-либо делал, но… я проиграл тебе всё до последнего кредита».

После таких слов отпускать его обратно – в пасть Корпорации, к безжалостным акулам из отдела стратегических инвестиций – Келус не собирался. Ни за какие сокровища вселенной.

– Ты жульничаешь, – тихо произнёс Авантюрин, опуская руку на затылок Келуса и слегка перебирая взъерошенные пепельные волосы. Его прикосновение было неожиданно тёплым и осторожным, словно он боялся спугнуть редкую птицу. – Я открыл карты, чтобы между нами не осталось недосказанности перед расставанием. Это был красивый финал нашей маленькой совместной авантюры. А ты превращаешь драму в фарс.

– Терпеть не могу драмы, – парировал Келус, поднимая голову и глядя на картёжника в упор своими невозможными янтарными глазами, в которых искрился первобытный хаос Стелларона. – От них болит голова. Я предпочитаю комедии с хорошим концом, где главному герою достаётся и принцесса, и дракон, и сундук с золотом. Сундук у меня уже есть – это ты.

– О, так теперь я сундук? – Авантюрин тихо рассмеялся, и этот смех, лишенный привычной публичной наигранности, звучал удивительно чисто. – Надеюсь, хотя бы запертый на сложный замок?

– Я вскрываю любые замки. Могу ломом, могу бейсбольной битой, – самодовольно осклабился Келус.

В доказательство своих слов он ловко скользнул свободной рукой во внутренний карман авантюриновского пиджака. Пальцы первопроходца безошибочно нащупали гладкий пластик безлимитной карты КММ, пару счастливых игральных костей и золотой жетон отеля.

– Эй, воришка, – Авантюрин даже не попытался перехватить его руку, лишь насмешливо приподнял бровь. – Тебе мало того, что я отдал тебе своё сердце? Ты решил прихватить ещё и мои карманные расходы?

– Ты сам сказал, что ты мой спонсор, – Келус с невозмутимым видом вытащил жетон, повертел его между пальцами и сунул обратно. – А хороший спонсор должен быть рядом, чтобы вовремя подтверждать транзакции. Вот скажи, как я куплю ту потрясающую неоновую вывеску в форме летающей свинки-копилки, если ты улетишь на Пирс Таласса?

– Зачем тебе в купе летающая свинка? – искренне изумился Авантюрин.

– Чтобы Дань Хэн страдал эстетически, – не задумываясь, выдал Келус. – И чтобы помнить о тебе. Свинка золотая, ты любишь золото. Идеальная логическая связь.

Авантюрин покачал головой, но в глубине его глаз вспыхнуло то самое выражение, которое Келус научился подмечать ещё во время их безумных схваток в Тематическом парке: смесь азарта, нежности и полнейшего бессилия перед чужой непредсказуемостью.

Келус был стихией. Он мог шутить самые дурацкие шутки, вытаскивать из мусорных баков ржавые шестерёнки с видом величайшего триумфатора, а через секунду – выходить против эманаторов Небытия с пылающим копьём в руках, прикрывая собой друзей и не требуя ничего взамен. В нём не было фальши. Для человека, вся жизнь которого состояла из обмана и зеркал, Келус был единственным осязаемым, настоящим маяком.

– Келус! – донёсся с трапа звонкий голос Март 7. Девушка уже вовсю махала руками, приложив ладони ко рту рупором. – Ты там уснул, что ли?! Пом-Пом говорит, что если мы не стартуем через десять минут, то собьёмся с пространственного графика! И вообще, отпусти господина Авантюрина, ты его сейчас задушишь!

– Она ничего не понимает в инвестициях! – крикнул в ответ Келус, даже не повернув головы. Затем он снова посмотрел на Авантюрина, и выражение его лица неуловимо изменилось. Шутовство и напускная дурашливость сползли, обнажая ту самую железную упрямость, за которую его уважали даже враги. – Я не шучу. Ты думал, что вывалишь на меня всю свою боль, признаешься, что я тебе дорог, а потом просто помашешь ручкой и вернёшься к своим опасным играм с Алмазом и остальными Коршунами?

– Это моя работа, Келус, – мягко напомнил Авантюрин, но его голос слегка дрогнул. – Моя жизнь. Я игрок. Я хожу по краю, потому что только так умею дышать.

– Значит, теперь будешь дышать по-другому, – отрезал Келус. Он сделал шаг вперёд, практически прижимая топ-менеджера к полированной стене шлюза. – Или ты берёшь отпуск и летишь со мной, или я никуда не лечу. Сяду прямо здесь, на ковре, и объявлю забастовку.

– Ты не можешь бросить Экспресс, – усмехнулся Авантюрин, хотя в его груди предательски потеплело от этой нелепой угрозы. – Твой долг – Первопроходство. Ты нужен экипажу.

– Экспресс подождёт, пока я решу личные вопросы, – фыркнул Келус, хотя оба знали, что бросить поезд он не сможет. Но отступать первопроходец не собирался. – Ладно, альтернативное предложение. Ты не идёшь на Экспресс прямо сейчас, потому что КММ поднимет вой до небес. Но ты даёшь мне слово.

– Какое? – Авантюрин склонил голову набок, с интересом разглядывая серьёзное, непривычно строгое лицо парня.

– Что твоя следующая ставка не будет стоить тебе жизни. Что ты прекратишь лезть в петлю ради чужих отчётов о прибыли. И… – Келус замялся на полсекунды, но тут же упрямо вскинул подбородок, – что на следующей остановке ты снимешь номер на двоих. В лучшем отеле системы. За свой счёт, естественно.

Авантюрин тихо выдохнул. Напряжение, сковывавшее его плечи с момента их откровенного разговора, наконец растаяло без следа. Он медленно поднял руку, снял очки и аккуратно убрал их в карман, открывая потрясающие, гипнотические глаза, в которых сейчас не было ни капли расчёта.

– Ты невыносим, первопроходец, – прошептал он, сокращая последние дюймы расстояния между ними. – Абсолютно, катастрофически невыносим.

– Я знаю. Это мой шарм, – хмыкнул Келус.

Авантюрин не стал спорить. Вместо этого он свободно притянул Келуса за ворот куртки к себе и поцеловал – без свидетелей, в тени переходного рукава, с той отчаянной, голодной нежностью, которую скрывал под маской блестящего франта слишком долго. Это был поцелуй человека, который только что поставил всё своё состояние на кон и сорвал джекпот вопреки всем законам вселенной.

Келус ответил мгновенно – собственнически, крепко обнимая Авантюрина за талию и вжимаясь в него так, словно хотел срастись намертво. Металл пряжек врезался в рёбра, пальцы путались в светлых волосах, а где-то на задворках сознания продолжала возмущённо вопить Март 7, но обоим было плевать.

Когда они наконец оторвались друг от друга, дыхание у обоих сбилось. Авантюрин выглядел непривычно взъерошенным, его губы слегка припухли, а щёки тронул едва заметный румянец.

– По рукам, – хрипло произнёс блондин, поправляя сбившийся галстук, хотя его пальцы всё ещё не хотели отпускать плечо Келуса. – Никаких смертельных ставок. И лучший отель на следующей станции. Я выкуплю целый этаж, чтобы нам никто не мешал.

– Вот это деловой подход, – довольно осклабился Келус, хотя глаза его сияли неприкрытым торжеством и облегчением. Он наконец ослабил хватку на рукаве пиджака, но напоследок нарочито небрежно похлопал топ-менеджера по карману. – Кредитку я всё-таки оставлю себе. В качестве залога.

– Келус! – Авантюрин наигранно возмутился, но смех выдал его с головой. – Это грабёж среди бела дня!

– Это не грабёж, милый спонсор, – Келус уже отступал спиной вперёд по направлению к трапу, салютуя двумя пальцами от виска и сияя своей самой наглой, неотразимой улыбкой. – Это невозвратный депозит. Чтобы ты точно никуда не сбежал!

– Я и не планировал, – тихо, уже себе под нос, сказал Авантюрин, глядя, как серый вихрь по имени Келус наконец взлетает по ступеням Экспресса, уворачиваясь от подзатыльника заждавшейся Март.

Шлюз с шипением закрылся, отрезая роскошь Пенаконии от звездных путей. Но впервые за всю свою жизнь Авантюрин чувствовал, что его главная победа осталась не в хранилищах Корпорации и не на игорных столах.

Она только что улетела в космос, унося в кармане его кредитку, его покой и его сердце.