Космос

Длинные коридоры юридического факультета обычно казались Субину местом, где решаются судьбы, но сегодня они душили его. Чхве Субин, двадцатидвухлетний студент, чья искренняя улыбка обычно могла осветить самую темную аудиторию, сегодня выглядел пришибленным. На нем были его любимые широкие спортивные штаны и безразмерный серый свитер, в который он пытался спрятаться, как в панцирь. Кеды тихо шаркали по линолеуму.

Субин был старостой группы, ответственным и прилежным будущим адвокатом, но внутри него жил маленький напуганный мальчик, который потерял родителей слишком рано. Его опорой были два дяди — Минхек и его партнер, успешные бизнесмены, которые вырастили его в любви, и двое верных друзей, Джихек и Хисон. Но даже они не могли помочь ему с той дырой в груди, которая образовалась из-за одного человека.

Пак Богом.

Он не был преподавателем в привычном смысле слова, но читал курс судебной медицины для будущих юристов. В свои тридцать два года Богом был блестящим хирургом, наследником медицинской империи. Он был омегой, но от него исходила такая аура уверенности и спокойствия, что любой альфа невольно склонял голову. Его улыбка была воплощением нежности, а глаза, казалось, видели человека насквозь, до самой души.

Субин остановился у окна, глядя на то, как капли дождя стекают по стеклу.

– Ты снова здесь застрял? – Хисон подошел сзади и положил руку ему на плечо. – Субин-а, пара закончилась десять минут назад.

– Я просто задумался, – тихо ответил Субин, не оборачиваясь.

– О нем? – Джихек подошел с другой стороны, его голос был полон сочувствия. – Друг, мы же говорили тебе. Он — другой уровень. Не потому, что он богаче или старше, а потому что он... ну, ты видел, как он на тебя смотрит? Как на прилежного ученика. Он никогда не посмотрит на тебя как на мужчину.

– Я знаю, – Субин сглотнул ком в горле. – Я знаю, что я просто влюбленный идиот. Староста, который сдает рефераты вовремя и краснеет каждый раз, когда он говорит «спасибо, Чхве Субин». Я просто... я решил отпустить это.

– Правда? – Хисон скептически приподнял бровь.

– Да. Я просто перестану навязываться. Буду просто студентом.

В этот момент дверь аудитории открылась, и оттуда вышел Пак Богом. На нем были идеально отглаженные классические брюки и нежно-голубая рубашка, рукава которой были слегка закатаны, открывая изящные запястья. В руках он держал кожаный портфель. Заметив троицу, он остановился, и его лицо озарилось той самой улыбкой, от которой у Субина подкашивались ноги.

– О, Субин-ши, вы еще здесь? – Голос Богома был мягким, как бархат. – Я как раз хотел попросить вас помочь мне донести некоторые атласы до моей машины. Если вы, конечно, не заняты.

Друзья переглянулись. Субин почувствовал, как его решимость «отпустить» рассыпается в прах.

– Конечно, господин Пак, – быстро сказал он, делая шаг вперед. – Ребята, идите без меня, я догоню.

Джихек только вздохнул и покачал головой, уходя вместе с Хисоном. Субин вернулся в аудиторию, подхватил тяжелую стопку книг и последовал за врачом.

Они шли к парковке в тишине, нарушаемой только эхом их шагов. Субин смотрел в спину Богома, любуясь тем, как уверенно он держится. В этом человеке сочеталась невероятная сила и почти девичья хрупкость, которую хотелось защитить, несмотря на то, что Богом сам мог спасти чью угодно жизнь на операционном столе.

– Вы сегодня очень тихий, Субин-ши, – вдруг сказал Богом, не оборачиваясь. – Что-то случилось на лекции? Я был слишком занудным?

– Нет! Что вы, – Субин чуть не выронил книги. – Ваши лекции самые интересные. Просто... личные мысли.

– Личные мысли в двадцать два года часто бывают тяжелыми, – Богом остановился у своего серебристого внедорожника и открыл багажник. – Кладите сюда.

Когда Субин опустил книги, их пальцы случайно соприкоснулись. Субина словно ударило током. Он резко отдернул руку, пряча её в рукав широкого свитера.

– Извините, – пробормотал он, глядя в пол.

– За что ты извиняешься? – Богом вдруг перешел на «ты», и это прозвучало так интимно, что у Субина перехватило дыхание.

Врач подошел ближе. От него пахло дорогим парфюмом с нотками кедра и едва уловимым ароматом стерильности, который в его случае казался уютным.

– Субин-а, – Богом заглянул ему в глаза, заставляя поднять голову. – Почему ты всегда закрываешься, когда я рядом? Ты отличный студент, ты будущий адвокат, ты должен быть уверенным. Но когда мы остаемся вдвоем, ты словно хочешь исчезнуть.

– Потому что рядом с вами сложно не хотеть исчезнуть, – честно признался Субин, чувствуя, как горят щеки. – Вы... вы слишком идеальный. А я просто парень в старых кедах, который не знает, куда деть свои руки.

Богом тихо рассмеялся. Это был добрый, теплый смех.

– Мои кеды стоят в прихожей дома, Субин-а. И я ношу их гораздо чаще, чем эти туфли, которые жмут. Ты видишь только оболочку.

– Я вижу вашу доброту, – тихо сказал Субин. – И то, как вы смотрите на мир. Мои друзья говорят, что я идиот, потому что надеюсь на что-то... Но я не могу ничего с собой поделать.

Богом замолчал. Его взгляд стал серьезным, он внимательно изучал лицо юноши перед собой. Субин почувствовал, что сказал лишнее. Сердце забилось где-то в горле.

– Я пойду, – выпалил Субин, разворачиваясь, чтобы уйти. – Извините за этот бред.

– Стой, – Богом перехватил его за локоть. Рука хирурга была теплой и крепкой. – Не убегай. Никогда не убегай, если хочешь, чтобы тебя услышали.

– А есть смысл говорить? – Субин обернулся, в его глазах стояли слезы, которые он отчаянно пытался скрыть. – Вы — Пак Богом. У вас есть всё. Ваша семья владеет больницами, вы спасаете жизни. А я... я просто сирота, которого вырастили дяди, и единственное, что я умею — это заучивать законы и надеяться, что когда-нибудь я стану кем-то значимым. Мы из разных миров.

– Миры создают люди, Субин, – Богом сделал шаг еще ближе, так что между ними почти не осталось пространства. – И если ты думаешь, что я не замечал, как ты смотришь на меня с первой лекции... то ты очень плохого мнения о моей наблюдательности.

Субин замер. Его мозг отказывался обрабатывать информацию.

– Вы... замечали? – прошептал он.

– Сложно не заметить самого искреннего человека в аудитории, – Богом протянул руку и аккуратно поправил прядь волос на лбу Субина. – Ты как открытая книга, написанная самым красивым почерком. И мне очень хотелось бы дочитать эту книгу до конца. Но я боялся, что моя разница в возрасте и положение тебя напугают.

– Вы шутите? – Субин нервно хмыкнул. – Я боялся, что вы посчитаете меня ребенком.

– Ребенок не смог бы так самоотверженно защищать интересы своей группы и так глубоко понимать этику, как это делаешь ты на семинарах.

Богом улыбнулся, и в этот раз в его улыбке была не только нежность, но и что-то еще — что-то, что заставило сердце Субина пропустить удар.

– Я завтра ужинаю у своих родителей, – будничным тоном сказал Богом. – Это скучно, официально и там будет слишком много разговоров о медицине. Но если ты придешь со мной... я думаю, этот вечер станет лучшим в моем году.

– Вы приглашаете меня к своей семье? – Субин широко открыл глаза. – Но... я же в джинсах и свитшотах.

– Надень свои самые любимые кеды, Субин-а, – Богом подмигнул ему. – Моя мама всегда говорила, что адвокаты должны быть в костюмах, но я хочу, чтобы она увидела того Субина, который нравится мне. Настоящего.

Субин стоял на парковке, глядя, как машина Богома медленно отъезжает. Дождь все еще шел, но ему больше не было холодно. Он достал телефон и дрожащими пальцами набрал сообщение в общую группу с друзьями.

«Кажется, вы были не правы. Он посмотрел».

Через секунду пришел ответ от Хисона: «Если ты сейчас скажешь, что он позвал тебя на свидание, я съем свой учебник по уголовному праву».

Субин улыбнулся — той самой искренней улыбкой, которую так ценил Пак Богом. Он не знал, что будет завтра, и как отреагируют дяди Минхек и его партнер на то, что их племянник встречается с самым завидным холостяком страны. Но одно он знал точно: он больше не будет закрываться в себе.

Потому что хирург с самыми нежными глазами в мире только что сделал ему самую важную операцию — на его израненном сердце.

На следующий день Субин стоял перед зеркалом в своей комнате. Минхек заглянул к нему, поправляя галстук.

– Ты выглядишь взволнованным, – заметил дядя, прислонившись к косяку. – Куда-то собираешься?

– На ужин, – коротко ответил Субин, пытаясь усмирить непослушные волосы.

– С тем врачом, о котором Джихек проговорился? – Минхек усмехнулся. – Субин, он серьезный человек. Ты уверен?

– Он... он другой, дядя. Он видит меня. Не старосту, не сироту, не будущего юриста. Просто меня.

– Тогда иди, – Минхек подошел и крепко обнял племянника. – И не забудь, что если он тебя обидит, у твоих дядей достаточно связей, чтобы устроить ему проверку во всех его больницах.

Субин засмеялся, чувствуя, как уходит напряжение.

Когда он вышел на улицу, серебристый автомобиль уже ждал его у ворот. Богом вышел из машины, и в этот раз на нем был темно-синий костюм, который делал его еще более величественным. Но как только он увидел Субина в его любимых темно-синих джинсах и белом худи под легким пальто, его лицо смягчилось.

– Ты пришел, – сказал Богом, открывая перед ним пассажирскую дверь.

– Я обещал, – Субин сел в салон, вдыхая знакомый аромат.

– Готов к встрече с кланом Пак? – Богом сел за руль и завел двигатель.

– Нет, – честно признался Субин. – Я в ужасе.

– Не бойся, – Богом накрыл его ладонь своей прямо на переключателе передач. – Я буду держать тебя за руку под столом. Если станет совсем скучно, мы сбежим и пойдем есть рамён в круглосуточный магазин. Идет?

– Идет, – выдохнул Субин.

Машина тронулась с места. Субин смотрел на профиль Богома, на его спокойные руки на руле и понимал: иногда нужно просто перестать бежать от своих чувств, чтобы обнаружить, что человек, которого ты считал недосягаемой звездой, просто ждал, когда ты протянешь руку.

Вечер обещал быть долгим, но впервые в жизни Чхве Субин не хотел прятаться в своем свитере. Он хотел быть замеченным. И он знал, что глаза, которые сейчас с любовью поглядывали на него, не пропустят ни одного его движения.

– Знаешь, – вдруг сказал Богом, когда они остановились на светофоре. – Я ведь специально назначил этот курс для юристов.

– Что? Зачем? – удивился Субин.

– Я увидел тебя в библиотеке полгода назад. Ты спал на стопке книг по гражданскому праву, и у тебя на щеке отпечатался край страницы. Ты выглядел таким... настоящим. Я спросил у декана, кто этот студент, и узнал, что ты на третьем курсе. Мне пришлось уговорить администрацию, что медико-судебная экспертиза жизненно важна для вашего потока.

Субин открыл рот от удивления.

– То есть... весь этот курс... из-за меня?

– Скажем так, это был мой самый длинный путь к тому, чтобы просто пригласить кого-то на ужин, – Богом нежно коснулся его щеки. – Так что не говори мне больше, что я на тебя не смотрю. Я смотрел всё это время.

Субин почувствовал, как внутри него расцветает весна, несмотря на осенний дождь за окном. Он больше не был просто влюбленным идиотом. Он был человеком, ради которого хирург мирового уровня изменил свое расписание. И это было лучше любого выигранного дела в суде.