Космос

Коридоры юридического факультета обычно встречали Чхве Субина тишиной и запахом старой бумаги, но сегодня всё было иначе. Сегодня мир вокруг него вращался слишком быстро, а пол под ногами опасно кренился вправо.

Двадцать два года — это возраст, когда ты должен быть рассудительным будущим адвокатом, оплотом справедливости и серьезности. Особенно если ты староста курса и идешь на красный диплом. Но прямо сейчас Субин меньше всего походил на представителя закона. В широких спортивных штанах, которые опасно сползли на бедра, и в безразмерном сером свитере, он больше напоминал подростка, сбежавшего с уроков. Его любимые белые кеды, обычно ослепительно чистые, теперь были украшены парой подозрительных пятен после вчерашнего.

– Субин, тормози! – донесся сзади хриплый голос Хисона. – Моя голова сейчас просто отвалится и покатится по этому линолеуму, клянусь!

– Быстрее, придурки! – Субин обернулся на бегу, едва не врезавшись в плечо проходящей мимо первокурсницы. – Это пара Пака! Вы понимаете? Пак Богом! Если мы опоздаем еще на пять минут, я сам себя лишу звания старосты от позора.

Джихек, который едва переставлял ноги, прижимая ладонь к виску, только промычал что-то нечленораздельное. Вчерашняя вечеринка была ошибкой. Огромной, шумной, веселой ошибкой, закончившейся в три часа ночи в каком-то караоке-баре.

Субин чувствовал, как сердце колотится о ребра. И дело было не только в быстром беге. Имя «Пак Богом» действовало на него как электрический разряд.

Пак Богом не был обычным преподавателем. В свои тридцать два года он уже был состоявшимся врачом и судебным экспертом, чья семья владела сетью частных клиник по всей стране. Он читал курс по судебной медицине для юристов, и каждая его лекция была для Субина одновременно и раем, и пыткой.

Богом всегда выглядел безупречно: идеально отглаженные брюки, рубашки пастельных тонов, подчеркивающие его мягкие плечи, и эта улыбка... Улыбка, которая заставляла Субина, обычно закрытого и погруженного в свои мысли парня, чувствовать себя абсолютно беззащитным. Субин привык прятаться за широкой одеждой и молчаливостью, привык полагаться только на своих дядьев, Минхека и его партнера, которые заменили ему родителей. Но рядом с Богом вся его уверенность рассыпалась, как карточный домик.

– Мы трупы, – выдохнул Джихек, когда они наконец добежали до нужной аудитории.

Субин остановился перед дверью, пытаясь выровнять дыхание. Он пригладил растрепанные волосы и поправил свитер.

– Так, – прошептал он, – заходим тихо. Делаем вид, что мы всегда тут были.

– С нашими лицами? – Хисон скептически изогнул бровь. – У нас на лбу написано «соджу».

Субин решительно толкнул дверь.

В аудитории стояла рабочая тишина. Пак Богом стоял у доски, записывая что-то мелом. Звук его голоса, мягкого и глубокого, на мгновение заставил Субина замереть на пороге.

– ...таким образом, морфологические признаки позволяют нам с точностью определить время... – Богом прервался и медленно обернулся.

Его взгляд, обычно такой нежный и теплый, встретился со взглядом Субина. На мгновение в глазах преподавателя промелькнуло удивление, смешанное с чем-то похожим на иронию.

– О, господин староста, – Богом чуть наклонил голову набок, и уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. – Какая честь. Я уж было подумал, что закон сегодня решил взять выходной.

Субин почувствовал, как краска заливает его шею и щеки. Он ненавидел свою привычку краснеть, но ничего не мог с собой поделать.

– Простите, господин Пак, – выдавил он, стараясь не смотреть Богому прямо в глаза. – Возникли... непредвиденные обстоятельства.

– Непредвиденные обстоятельства обычно пахнут мятной жвачкой и легким перегаром, Чхве Субин-ши, – мягко заметил Богом, откладывая мел. – Проходите. Надеюсь, ваши друзья тоже в состоянии найти свои места.

Джихек и Хисон, едва дыша, прошмыгнули на задние ряды. Субин же, под пристальным взглядом омеги, прошел к своему обычному месту в первом ряду. Ему казалось, что каждый его шаг звучит слишком громко, а кеды подозрительно скрипят.

Лекция продолжилась. Богом рассказывал о сложных медицинских экспертизах, жестикулируя тонкими, изящными пальцами. Субин старался записывать, но буквы расплывались. Он не мог оторвать взгляда от того, как рубашка Богома натягивалась на его спине, когда тот тянулся к верхней части доски.

«Он никогда на меня не посмотрит так, как я на него, – горько подумал Субин, кусая колпачок ручки. – Для него я просто талантливый, но непутевый студент. Мальчишка в широких штанах».

Субин был отличником, он действительно любил право и метил на красный диплом, но он не был «заучкой». Он любил шумные компании, любил танцевать до упаду и ненавидел проводить все время в библиотеке. Он хотел жить здесь и сейчас. И прямо сейчас он хотел, чтобы этот идеальный, богатый и невероятно красивый мужчина хотя бы раз увидел в нем не только старосту.

– Субин-ши? – голос Богома вырвал его из мыслей.

Субин вздрогнул.

– Да?

– Я задал вопрос, – Богом подошел ближе к его столу и оперся о него руками.

От него пахло дорогим парфюмом с нотками сандала и свежестью. Субин невольно сглотнул. Лицо Богома было так близко, что можно было рассмотреть крошечную родинку у него над губой. Его глаза светились добротой, но в них читалась и строгая проницательность.

– Я... я прослушал, извините, – честно признался Субин, чувствуя себя полным идиотом.

– После пары зайдите ко мне в кабинет, – тихо сказал Богом, так, чтобы слышал только он. – Нам нужно обсудить ваши «обстоятельства» и отчет по практике.

Сердце Субина пропустило удар.

– Хорошо.

Оставшееся время лекции пролетело как в тумане. Когда прозвенел звонок, Джихек и Хисон сочувственно похлопали его по плечу и быстро ретировались, оставив его наедине с его судьбой.

Субин медленно собрал вещи и направился к кабинету Богома. Он постучал, чувствуя, как дрожат пальцы.

– Войдите, – послышалось из-за двери.

Кабинет Богома был таким же, как и он сам: светлым, уютным и идеально организованным. На столе стояла чашка дымящегося чая. Богом сидел в кресле, сняв пиджак и расстегнув верхнюю пуговицу сорочки.

– Садись, Субин, – он указал на стул напротив. – И перестань так нервничать. Я не собираюсь тебя отчислять.

Субин сел на самый край стула, сложив руки на коленях.

– Извините за опоздание еще раз. Это было... безответственно.

– Это было весело, я полагаю? – Богом улыбнулся, и эта улыбка была такой искренней, что Субин невольно расслабился. – В твои годы я тоже иногда позволял себе лишнего. Хотя, признаться, я никогда не выглядел так... уютно в спортивных штанах.

Субин смущенно потянул за край своего широкого свитера.

– Я просто не люблю строгие костюмы. В них я чувствую себя не собой.

– Я заметил, – кивнул Богом. – И это мне в тебе нравится. Ты настоящий. Но, Субин, ты идешь на красный диплом. Ты лучший на курсе. Твои дяди многого от тебя ждут, не так ли? Минхек часто спрашивает меня о твоих успехах.

Субин вздохнул. Упоминание дяди всегда возвращало его в реальность.

– Они хотят, чтобы я был идеальным. Но я не такой.

– А кто идеален? – Богом встал и подошел к окну. – Люди видят мои больницы, мои костюмы и мои дипломы. Но они не видят, как я устаю. Или как мне иногда хочется просто надеть такие же кеды, как у тебя, и сбежать куда-нибудь в парк, подальше от ответственности.

Субин удивленно поднял глаза. Он никогда не думал о Богоме в таком ключе. Для него он всегда был недосягаемым божеством.

– Вы... вы правда этого хотите? – тихо спросил он.

Богом обернулся. В его глазах светилась какая-то странная нежность, от которой у Субина перехватило дыхание.

– Иногда – да. Знаешь, Субин, ты очень способный. У тебя есть то, чего не хватает многим адвокатам – эмпатия. Но тебе нужно научиться балансировать между своим «я» и своими обязанностями.

Он подошел к Субину и на мгновение положил руку ему на плечо. Тепло его ладони ощущалось даже сквозь плотную ткань свитера.

– Иди домой. Выпей воды, поспи. И принеси мне отчет завтра утром. Лично.

– Лично? – переспросил Субин, глядя на него снизу вверх.

– Да, – Богом подмигнул ему. – Считай это моим маленьким наказанием за опоздание. И, Субин...

– Да?

– Тебе очень идет эта улыбка. Когда ты не пытаешься казаться серьезным взрослым, ты светишься.

Субин вышел из кабинета с ватными ногами. В коридоре его ждали друзья, но он их почти не видел. В его голове все еще звучал голос Богома, а на плече, казалось, все еще оставался след от его руки.

– Ну что? – набросился на него Хисон. – Сильно вставил пистонов?

– Нет, – Субин глупо улыбнулся, глядя куда-то в пространство. – Он сказал... он сказал, что мне идет улыбаться.

Джихек и Хисон переглянулись.

– Кажется, наш староста окончательно поплыл, – констатировал Джихек. – Ладно, «влюбленный адвокат», пошли кормить тебя супом, пока ты не упал в обморок от чувств.

Субин шел вслед за друзьями, чувствуя, как внутри него расцветает что-то теплое и пугающе прекрасное. Он знал, что разница в десять лет, социальный статус и его собственная неуверенность — это огромные преграды. Но сегодня, впервые за долгое время, ему показалось, что, возможно, Пак Богом смотрит на него не только как на студента.

И ради этого взгляда Субин был готов написать сотню отчетов и вытерпеть тысячу похмельных утр. Главное, что завтра утром он снова увидит эту нежную улыбку. И на этот раз он обязательно улыбнется в ответ.

Вечер опустился на город, окрашивая небо в фиолетовые тона. Субин сидел на подоконнике в своей квартире, глядя на огни Сеула. В его наушниках играла тихая мелодия, а на коленях лежал ноутбук с открытым файлом отчета. Но мысли были далеко.

Он вспомнил, как Богом смотрел на него сегодня. В этом взгляде не было осуждения, только понимание. Субин привык, что в его мире, мире большого бизнеса и строгих правил, которые установили его дяди, нет места слабости или неформальности. Минхек всегда говорил: «Ты — лицо нашей семьи, Субин. Будь безупречен».

Но Богом... Богом был другим. Несмотря на свое богатство и статус, он сохранил ту мягкость, которая притягивала Субина как магнит.

– А если я действительно ему нравлюсь? – прошептал Субин в пустоту комнаты.

От этой мысли сердце забилось чаще. Он представил, как они могли бы гулять по парку, и Богом действительно был бы в простых джинсах и футболке, смеясь над какой-нибудь глупой шуткой Субина.

– Так, Чхве Субин, соберись, – он тряхнул головой, прогоняя наваждение. – Сначала отчет. Ты должен доказать ему, что ты не просто парень в широких штанах, а будущий лучший адвокат страны.

Он решительно положил пальцы на клавиатуру. Ему предстояла долгая ночь, но теперь у него был стимул, о котором он раньше не смел и мечтать.

Где-то на другом конце города Пак Богом, стоя у окна своего кабинета в клинике, рассматривал оставленный Субином список литературы. Он вспомнил, как смешно парень пытался пригладить свои растрепанные волосы, и как его глаза расширились от удивления, когда Богом заговорил с ним неформально.

– Чхве Субин... – тихо произнес Богом, улыбаясь своим мыслям. – Ты даже не представляешь, насколько ты выделяешься среди этой серой массы будущих юристов.

Он глотнул остывший чай и вернулся к работе, но в его мыслях все еще мелькали белые кеды и искренняя, немного смущенная улыбка его самого необычного студента.

Завтрашнее утро обещало быть интересным.