Оалкл

Прошло семь лет с тех пор, как Ами в последний раз слышала его голос не в своей голове, а наяву. Семь лет тишины, терапии, попыток собрать себя по кусочкам и брака, который был правильным, спокойным, но... пресным. Её муж был достойным человеком, правоверным, уважающим её границы, никогда не требующим того, что заставляло бы её плакать по ночам. Но именно в этой чистоте Ами чувствовала себя самозванкой. Она знала, что глубоко внутри, под слоями правильного воспитания и хиджаба, живет та самая девушка, которую Ал когда-то превратил в руины.

Город задыхался в вечерних пробках. Ами стояла у края тротуара, ожидая такси, и по привычке, ставшей уже рефлексом, всматривалась в поток машин. Она искала не марку, не номер — она искала ощущение. То самое ледяное спокойствие, которое исходило от него.

Черный внедорожник притормозил у самой кромки воды, скопившейся в водостоке. Стекло медленно опустилось.

– Садись, – раздался голос, от которого у неё подкосились колени.

Этот голос не изменился. В нем всё так же сквозила дерзость человека, который знает, что ему не откажут. Ал выглядел старше, в уголках глаз появились морщинки, но этот взгляд — нарциссичный, пронзительный, раздевающий до души — остался прежним.

Ами знала, что должна развернуться и уйти. Она знала, что дома ждет муж, что психолог называла это «аддикцией», что это грех, который она уже однажды оплакала. Но тело предало её раньше, чем разум успел выстроить защиту. Она открыла дверь и села на кожаное сиденье, пропахшее его дорогим парфюмом и табаком.

В салоне повисла тяжелая, осязаемая тишина. Ал не тронулся с места. Он просто смотрел на неё, и Ами чувствовала, как её выстроенная годами крепость осыпается песком.

– Ты все-таки ищешь меня, Ами, – усмехнулся он, даже не пытаясь скрыть своего превосходства. – Сколько бы лет ни прошло, сколько бы мужей ты ни сменила, ты возвращаешься к источнику своей боли.

– Я не искала тебя, – солгала она, и голос её дрогнул, выдавая с потрохами.

– Не лги мне. Ты никогда не умела этого делать, – он протянул руку и коснулся её щеки. – Ты всё такая же ранимая. Всё такая же моя.

Он резко нажал на газ, сворачивая в темный переулок, подальше от света фонарей и любопытных глаз. Машина остановилась в тупике между старыми складами. Ал заглушил мотор, и тишина стала оглушительной.

– Ты ведь помнишь, как это было? – прошептал он, придвигаясь ближе. – Помнишь, как ты умоляла меня остановиться, а потом просила еще?

– Ал, пожалуйста... – выдохнула она, но это не было просьбой прекратить. Это был стон капитуляции.

Он не стал её целовать. Он просто смотрел, как она сама тянется к нему, как дрожат её руки. В этом был весь Ал — он хотел, чтобы она сама сделала этот шаг в пропасть. И она сделала.

Ами перебралась на его колени, путаясь в длинном платье, задыхаясь от собственной смелости. Впервые за все годы их знакомства это не был минет под давлением или болезненный акт, от которого она чувствовала себя грязной. Теперь это была жажда.

Она села сверху, чувствуя его твердость, и Ал схватил её за бедра, впиваясь пальцами в кожу.

– Смотри на меня, – приказал он, когда она начала двигаться. – Смотри, что ты делаешь. Ты ведь приличная замужняя женщина, Ами. Что бы сказал твой муж, видя тебя сейчас?

Его слова жалили, как осы. Он шептал ей в самое ухо грязные, порочные вещи, называя её теми именами, от которых она должна была сгореть со стыда, но вместо этого она лишь сильнее прижималась к нему.

– Ты моя маленькая грешница, – вкрадчиво произнес он, прикусывая мочку её уха. – Ты никогда не будешь принадлежать ему так, как принадлежишь мне. В его постели ты спишь, а в моей — сгораешь.

Секс был долгим, изнуряющим. Ами двигалась в такт его резким толчкам, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Каждый раз, когда она чувствовала, что он близок к пику, она замедлялась или меняла ритм, не давая ему кончить. Она хотела продлить это мгновение, хотела, чтобы эта пытка длилась вечно, потому что знала: как только всё закончится, наступит холод.

Ал рычал от напряжения, его нарциссическая маска на мгновение треснула, уступая место первобытной страсти. Он пытался перехватить инициативу, но Ами, ведомая каким-то отчаянием, удерживала контроль. Она хотела выпить его до дна, отомстить за все годы слез и молитв о забвении.

Наконец, когда силы иссякли, они оба замерли, тяжело дыша в полумраке салона. Запах секса и пота смешался с ароматом кожи. Ами лежала на его груди, слушая, как выравнивается его сердцебиение. Она чувствовала себя опустошенной, но странно живой.

Ал отстранился первым. Он поправил одежду с таким видом, будто они только что закончили деловой ужин, а не нарушили все возможные запреты. Он достал сигарету и закурил, глядя в лобовое стекло.

– Это было неплохо, – бросил он, и в его голосе снова зазвучал тот самый холодный, отстраненный тон, который она так ненавидела и так любила.

Ами молча поправляла платок, стараясь не смотреть на него. Она ждала. Чего? Признания? Извинения?

– Послушай, Ами, – он выпустил струю дыма. – Давай сразу проясним ситуацию, чтобы ты снова не начала строить иллюзий о любви и семье.

Она замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Я всё еще женат, и разводиться не собираюсь, – продолжал он, даже не глядя на неё. – Ты мне симпатична, между нами есть страсть, это глупо отрицать. Если хочешь, мы можем встречаться. Иногда. Когда у меня будет время и желание. Без обязательств, без звонков по ночам и без этих твоих «люблю». Просто секс. Ты приходишь, мы получаем удовольствие, и ты уходишь к своему святоше-мужу.

Ами смотрела на свои руки, которые всё еще дрожали. Семь лет. Семь лет борьбы, психологов, молитв — и она вернулась в ту же самую точку, с которой начала. Он не изменился ни на йоту. Он всё так же предлагал ей крохи со своего стола, зная, что она голодна.

– Я ничего тебе не обещаю, Ами, – повторил он, наконец повернув к ней голову. – Никакого «долго и счастливо». Только это. Берешь или уходишь?

Она посмотрела в его пустые, красивые глаза. В них не было любви, только торжество охотника, который снова поймал свою жертву. И Ами, зная, что завтра она будет ненавидеть себя, зная, что этот путь ведет в ад, тихо ответила:

– Я согласна.

Ал довольно усмехнулся и завел мотор. Он знал, что она так скажет. Он всегда это знал. Ами смотрела в окно на проплывающие мимо огни города, чувствуя, как внутри неё окончательно умирает та скромная девочка, которой она когда-то была, уступая место тени, живущей от встречи до встречи в черном внедорожнике.