Поттер и две слуги спасения

Трагедия, развернувшаяся в Годриковой Лощине тридцать первого октября тысяча девятьсот девяносто первого года, навсегда расколола историю магической Британии. В ту ночь воздух над тихой деревушкой звенел от предчувствия беды, пахнущей озоном, сырой листвой и стылой могильной землей.

Темный Лорд Волан-де-Морт ступал по мощеной дорожке бесшумно, точно сотканный из черного тумана призрак. Донос Северуса Снейпа о пророчестве, сулившем гибель его безраздельной власти, жег разум каленым железом. Оставив Долгопупсов на растерзание чете Лестрейндж и верной Беллатрисе, сам повелитель явился к Поттерам, чтобы лично вырвать угрозу с корнем.

Взрыв разнес парадную дубовую дверь в щепки. За порогом его встретил Чарлус Поттер — волшебник старой закалки, ветеран бесчисленных дуэлей, чей взгляд горел холодной яростью рода истинных магов.

– Ты совершил ошибку, Реддл, явившись в этот дом, – прогрохотал Чарлус.

– Ошибку совершил ты, старик, встав на пути судьбы, – холодно отозвался Темный Лорд.

Вспыхнула битва не на жизнь, а на смерть. Пол и стены прихожей покрылись трещинами от чудовищного давления сырой магии. Чарлус дрался с отчаянной свирепостью, сплетая трансфигурацию стихий с сокрушительными боевыми чарами, и на краткое мгновение показалось, что он способен переломить исход поединка. Но бессмертие и темные эксперименты сделали Волан-де-Морта чудовищно быстрым. Воспользовавшись едва заметной заминкой пожилого дуэлянта, Тёмный Лорд скользнул под смертоносный серп рассекающего проклятия и прошипел роковые слова:

– Авада Кедавра!

Ослепительный зеленый луч оборвал жизнь главы древнего рода. Не задерживаясь ни на секунду, убийца перешагнул через павшего противника и бесшумно взмыл по лестнице на второй этаж.

Там, загородив собой детскую, стояла Дорея Поттер, урожденная Блэк. Ее бледное аристократическое лицо хранило пугающее спокойствие. На досках пола вокруг нее алыми углями тлел начертанный кровью сложнейший ритуальный круг — древнее таинство родового жертвоприношения, призванное даровать младенцам несокрушимый щит ценой жизни заклинателя.

– Нам нет нужды проливать кровь чистокровных, Дорея, – вкрадчиво произнес Волан-де-Морт, взвешивая силу окружившей ее магии. – Отойди в сторону. Я заберу лишь то, за чем пришел, и оставлю имя Поттеров в покое.

– Твои лживые речи не обманут Блэк, Том Марволо Реддл, – на ее губах расцвела презрительная усмешка, которой гордился бы сам Арктурус. – Я знаю твою жалкую родословную. Мальчишка из приюта, кичащийся кровью Слизерина, обыкновенный полукровка, утонувший в собственном страхе смерти. Ты думал, что стер свое прошлое, но в архивах Хогвартса и в генеалогических свитках слишком много правды.

Глаза Темного Лорда вспыхнули багровым пламенем. Он был взбешен ее знанием, но в то же время не мог не признать: эта женщина была неизмеримо опаснее и умнее своего легкомысленного сына Джеймса, бездумно заглядывающего в рот Дамблдору.

– В последний раз предупреждаю, Дорея. Уйди.

– Только через мой труп!

Смертельное проклятие рассекло полумрак коридора, но Дорея взмахнула палочкой, трансфигурируя тяжелое дубовое кресло в монолитную каменную кладку. Зеленая вспышка разнесла барьер в пыль, однако следом в Темного Лорда полетели проклятия, хранимые в тайниках дома Блэков — черное пламя, рвущие плоть ветра и костяные иглы. Волан-де-Морту приходилось непрестанно маневрировать. Возраст брал свое, дыхание Дореи становилось тяжелым, и все же ее техника была безупречна.

Но исход решила разница в скорости. Внезапно аппарировав прямо за спину волшебнице, Волан-де-Морт вскинул тисовую палочку раньше, чем Дорея успела развернуться:

– Авада Кедавра!

Тело хранительницы очага рухнуло на зачарованный круг, замкнув древние контуры жертвенной линии.

– Достойная смерть для истинной чистокровной, – бросил Волан-де-Морт.

Одним небрежным взмахом палочки он сорвал замок детской и переступил порог.

В комнате в своих кроватках сидели пятнадцатимесячные близнецы. Один из них, Годрик, заливался слезами от шума и оглушительных взрывов. Второй, Гарри, смотрел на вошедшего не по-детски серьезными, широко распахнутыми изумрудными глазами.

– Один из вас должен был стать моим концом? Какая нелепость, – прошипел колдун, поднимая палочку на детей. – Смерть решит этот вопрос раз и навсегда.

Но когда убийственное заклятие уже готово было сорваться с его губ, реальность вокруг Гарри сжалась. Серые искорки вспыхнули в глубине зеленых глаз первенца, и кровь, окропившая ритуальные знаки на пороге, срезонировала с дремавшей в мальчике древней, чудовищной силой. Неизвестное магическое естество — первородная сила разрушения, тайный зов крови Баэля — прорвало хрупкие оковы детского естества.

Воздух в комнате мгновенно остыл до абсолютного нуля.

Волан-де-Морт замер, когда его ступни внезапно сковал непроглядный, неестественно плотный лед. Заклинания огня, сорвавшиеся с палочки Лорда, шипели и гасли, бессильные перед абсолютной Энтропией. Морозный панцирь за считанные секунды поглотил его тело целиком. Раздался оглушительный, вибрирующий в костях треск — и ледяная статуя взорвалась, рассыпавшись в алмазную пыль и уничтожив физическую оболочку сильнейшего темного мага Британии.

Ударная волна разметала мебель. Острый щеп от ножки стула рассек лоб кричащего Годрика, оставив глубокую рану в форме латинской буквы «V».

Бестелесный дух Реддла, воя от боли и бессильной ярости, закружился под потолком. Он не заметил, как микроскопическая частица его разорванной души втянулась в кровоточащий порез на лбу младшего близнеца. Издав последний проклинающий крик, дух вылетел в разбитое окно и растворился в ночи.

Маленький Гарри покачнулся и рухнул на матрас в глубоком магическом истощении. Его тонкие каналы, впервые пропустившие через себя столь грандиозную мощь, тлели изнутри адской болью.

Через четверть часа в разрушенный дом ворвались Джеймс и Лили Поттер в сопровождении Сириуса Блэка и Альбуса Дамблдора. Рыдания Лили над телами Чарлуса и Дореи сменились исступленным ужасом, когда они взбежали наверх.

– Они живы! О Мерлин, они живы! – вскрикнула Лили, прижимая к груди рыдающего Годрика. Затем она бегло осмотрела спящего без сознания Гарри. – С ним всё в порядке, он просто спит... Но что здесь произошло? Где Тёмный Лорд?

Альбус Дамблдор подошел к кроваткам. Его проницательный взгляд скользнул по бледной коже Гарри и застыл на пылающем лбу Годрика, где отчетливо виднелся багровый шрам в форме «V». Старый волшебник почувствовал эхо темной ауры, запечатанной в этой ране. Великое пророчество свершилось, и орудие победы было явлено миру.

– Радуйтесь, друзья мои, – торжественно и с затаенной тяжестью произнес директор. – Этой ночью пала величайшая тьма. Годрик Поттер отразил проклятие Волан-де-Морта. Отныне он — Мальчик, Который Выжил.

– Годрик?.. – Джеймс благоговейно посмотрел на младшего сына, и в его глазах вспыхнула слепая гордость. – Мой мальчик победил его!

– Но Волан-де-Морт не погиб окончательно, – наставительно поднял палец Дамблдор. – Его дух вернется. Мы должны посвятить все свои силы тому, чтобы вырастить из Годрика великого воина света. Судьба мира теперь лежит на его плечах.

В водовороте ликования, слез и грандиозных планов никто в комнате даже не взглянул на первенца рода. Гарри лежал в тени балдахина, сжимая кулачки от непрекращающейся внутренней боли, забытый собственными родителями в самый первый день их новой, сияющей славой жизни.

---

Прошло тринадцать лет.

Для магического мира эти годы стали эпохой поклонения «Золотому Герою» Годрику Поттеру. Его осыпали почестями, для него нанимали лучших учителей фехтования и боевых чар. Джеймс, Лили, крестный Сириус и Алиса Долгопупс не чаяли в избалованном мальчишке души, взращивая в нем непомерную гордыню.

Гарри же рос тенью в собственном доме. Им пренебрегали настолько, что единственными живыми существами, проявлявшими к нему ласку, были домовики да портреты почивших предков в заброшенных галереях поттеровского поместья. Чарлус и Дорея, глядя на внука с зачарованных холстов, сжимали кулаки от бессильного гнева на сына-глупца. Именно они наставляли Гарри, открывая ему родовые тайны и объясняя то, о чем молчали школьные учебники.

Бабушка Дорея с портрета подтвердила догадку Гарри: защитный ритуал той роковой ночи лишь послужил детонатором. Он пробудил нечто, дремавшее в его естестве — Магические Цепи. Гарри не был обычным волшебником; внутри него пульсировали нервоподобные духовные каналы, а сила разрушения, которую он назвал «Силой Баэля», при каждом высвобождении отзывалась мучительным жаром в жилах. Он тренировался тайно, до крови стирая пальцы и до тошноты выжигая внутренние резервы.

Когда пришло время Хогвартса, распределяющая шляпа даже не сомневалась. Годрик в ореоле всеобщего обожания отправился в Гриффиндор, а Гарри, равнодушно скользнув взглядом по отцу и матери, сидевшим в гостевой ложе, надел синий галстук Когтеврана. Декан Филиус Флитвик стал одним из немногих, кто разглядел в замкнутом, гениальном мальчике невероятный потенциал, помогая ему с редкими книгами по чарам.

На втором курсе Гарри в одиночку спустился в Тайную Комнату и сокрушил выползшего тысячелетнего василиска, превратив его мозги в ледяную кашу силой разрушения. Но когда об избавлении от ужаса Слизерина стало известно, Годрик тут же приписал победу себе, а заикнувшегося было Гарри директор мягко упрекнул в «недостойной зависти к славе брата». Василиск, впрочем, остался в стазисе глубоко в подземельях — Гарри спрятал тело монстра, начав превращать обиталище Слизерина в свою тайную лабораторию.

А затем наступил проклятый четвертый курс. Осень тысяча девятьсот девяносто четвертого года.

Кубок Огня, выбросив пергаменты чемпионов Дурмстранга, Шармбатона и Годрика Поттера, внезапно зашипел багровым пламенем и выплюнул четвертый лоскут.

«Гарри Поттер».

Школа сошла с ума. Вместо поддержки родители обвинили старшего сына в жажде славы и опасном безрассудстве. Все попытки Гарри принести магическую клятву в том, что он не бросал свое имя, натыкались на стену высокомерного недоверия.

– Ты опозорил нас, Гарри, – холодно заявил Джеймс в кабинете директора в присутствии деканов. – Ты завидуешь брату настолько, что готов сорвать международный турнир. Пока ты публично не покаешься и не снимешь с себя этот морок, ты лишаешься права носить имя Поттеров. Ты изгнан из рода.

Сириус Блэк лишь скривился, разорвав ритуальные узы крестного отца:

– Я думал, в тебе есть хоть капля благородства Блэков, щенок. Но ты просто завистливая крыса.

Алиса Долгопупс поступила так же. Годрик же позаботился о том, чтобы жизнь старшего брата превратилась в ад: факультетские коридоры гудели от насмешек, гриффиндорцы пытались устроить засады (пока Гарри хладнокровно не проморозил пол под ногами зачинщиков до костей), а Северус Снейп на каждом уроке с ядовитой улыбкой обращался к нему не иначе как «мистер Безымянный».

Единственными, кто остался рядом, были друзья детства — те, кто знал его настоящую цену. Блейз Забини, Терри Бут, Мораг Макдугал, верные Сьюзен Боунс и Ханна Аббот. Но ближе всех были сестры Гринграсс. Роксана и Сайрус Гринграссы много лет назад фактически заменили Гарри родителей, принимая его в своем поместье, когда родной дом становился невыносим.

И именно ради младшей, двенадцатилетней Астории, Гарри вместе с Дафной ночами не вылезал из Тайной Комнаты, переводя с древнего парселтанга гримуары Слизерина. Они искали лекарство от родового проклятия крови, медленно убивавшего девочку.

Однако теперь на кону стояло выживание самого Гарри. Турнир Трёх Волшебников требовал крови, а правила Первого испытания не оставляли иллюзий: драконы не прощают ошибок тем, у кого нет союзников.

Спасение пришло из запретной секции библиотеки. Древний, чудом уцелевший манускрипт эпохи распада Альянса магов описывал не волшебство палочек, а ритуал, превосходящий понимание современных чародеев — призыв Героических Душ из Трона Героев.

Первого ноября, пока весь замок спал, Гарри стоял в Выручай-комнате. На гладком каменном полу кровью и растертым в пыль рогом книзла был выведен сложнейший семиконечный круг.

– Лей-линии Хогвартса, станьте моим источником, – прошептал Гарри. Его Магические Цепи внутри вспыхнули нестерпимой, привычной болью, расцвечивая кожу под рукавами мантии призрачным бирюзовым светом.

У него не было катализатора. Ни древнего меча, ни фрагмента брони. Лишь его собственная израненная душа, жажда справедливости и несгибаемая гордость отвергнутого принца.

– Серебро и железо — в основание. Камень и архидьякон договоров — в фундамент...

Голос Гарри крепчал, разносясь под высокими сводами. Воздух сгустился, превращаясь в чистую, обжигающую плазму.

– Объявись, хранитель равновесия! Да защитят нас три слова обета, явись из круга сдерживания!

Вспышка колоссальной мощности выжгла тени в комнате. Магическая волна сотрясла замковые камни до самого фундамента, прокатившись далеко за пределы Шотландии.

Когда дым рассеялся, в центре круга стояли не одна, а две фигуры.

Первая — невысокая девушка с царственной осанкой, облаченная в алое полупрозрачное платье с золотой вышивкой, корсет которого дерзко подчеркивал фигуру, а пышный кринолин открывал взору изящные ноги в белоснежных чулках. Ее золотистые волосы венчал сложный пучок, а в изумрудных глазах плескалось сияние чистейшего триумфа.

Вторая — невероятной красоты дева с длинными розовато-пепельными волосами, роскошным лисьим хвостом и пушистыми ушками, кокетливо вздрагивающими на макушке. Одетая в изысканное сине-белое кимоно жрицы, она держала перед собой парящее бронзовое зеркало.

– Сэйбер явилась на твой зов! – звонко, подобно удару медного колокола, провозгласила златовласая мечница, театрально прижав ладонь к груди. – Скажи мне, юный отрок, это ты мой Мастер? Уму! Твой дух пылает ярко, словно подмостки великого театра!

– Ах, какое очаровательное дитя стало моим господином! – сладко пропела лисица, прикрыв рот шелковым рукавом и лукаво сощурив золотые глаза. – Слуга класса Кастер, Тамамо-но-Маэ, прибыла, чтобы служить тебе верой и правдой... и, возможно, стать идеальной спутницей жизни! Микон!

Гарри опустился на одно колено, тяжело дыша. На тыльной стороне его правой руки наливались алым жаром три витиеватые полосы — Командные Заклинания. Впервые за тринадцать лет он почувствовал, что больше не одинок.

---

Лондон. Часовая Башня.

Лорд Эль-Меллой II затушил сигару в хрустальной пепельнице, не отрывая взгляда от пульсирующих показателей на мониторах и древних геомантических картах Британских островов.

– Это не просто возмущение, – пробормотал он хриплым от усталости голосом. – Это прямой прорыв из Трона. И где? В самом сердце резервации палочников. В Хогвартсе.

Дверь его кабинета скрипнула, и после короткого разрешения внутрь вошли трое.

Рин Тосака в элегантном алом пальто держалась с безупречным достоинством наследницы великого рода. Рядом с ней, привычно засунув руки в карманы куртки, стоял Широ Эмия, чей взгляд за время, прошедшее после окончания Пятой Войны за Грааль, приобрел стальную твердость. Позади них бесшумной тенью ступала Артурия Пендрагон — идеальный рыцарь, чье присутствие наполняло комнату неощутимой мощью истинной Сэйбер.

– Добрый вечер, Лорд Эль-Меллой, – ровно произнесла Рин, усаживаясь на предложенный диван. – Срочный вызов посреди ночи? Надеюсь, Ассоциация не решила послать нас разгребать последствия очередного провального эксперимента Арах?

– Если бы всё было так просто, мисс Тосака, – вздохнул Вейвер, сжимая виски пальцами. – Пятьдесят минут назад в Шотландии, в районе так называемой школы магии волшебников, произошел призыв Слуги. Более того — мы зафиксировали двойной отклик духовного ядра.

– Призыв Слуги? – брови Широ поползли вверх. – Но ведь Великий Грааль Фуюки был демонтирован! Ритуал уничтожен.

– Грааль был разобран, мистер Эмия, но сам принцип призыва остался записан в структуре мира, – пояснил Лорд. – Видимо, недавний импульс при запечатывании подземных жил в Японии срезонировал с древними лей-линиями Британии. Какой-то волшебник наткнулся на ритуальную схему и сумел ее активировать. Для нас это катастрофа. Если палочники со своей средневековой наивностью выпустят Героическую Душу из-под контроля, Таинство будет разорвано в клочья.

– Кто был призван? – коротко спросила Артурия. Ее рука инстинктивно легла туда, где под невидимым покровом покоилась рукоять Экскалибура.

– У нас нет надежных источников в их замкнутом мирке, – покачал головой Эль-Меллой II. – Волшебники застряли в Викторианской эпохе со своими мантиями, перьями и глупыми предрассудками о чистоте крови. Послать туда отряд силовиков — значит развязать бессмысленную войну между Ассоциацией и их Министерством. Нужны те, кто знает механику Слуг изнутри, но способен действовать скрытно.

– И поэтому вы позвали нас, – подытожил Широ.

– Именно. Вы трое доказали свою компетентность. Но вам понадобится проводник. Кто-то, кто знает структуру изнанки волшебного мира и не боится запачкать руки.

В дверь звучно, не церемонясь, постучали трижды.

– А вот и она, – криво усмехнулся Вейвер. – Войдите!

Створка распахнулась, впуская волну морозного лондонского воздуха. На пороге стояла высокая, потрясающе красивая женщина с огненно-рыжими волосами и насмешливыми лазурными глазами. На ней была простая кожаная куртка, синие джинсы и массивные ботинки, ничуть не напоминавшие чопорные одеяния магов Часовой Башни.

– Привет, Вейвер! – весело бросила вошедшая, окинув кабинет быстрым взглядом. – Всё еще перебираешь пыльные свитки и хандришь по своему гигантскому завоевателю?

– Мисс Аодзаки, соблюдайте хоть каплю приличия, – поморщился Лорд Эль-Меллой II, хотя в его тоне слышалось искреннее уважение. Он повернулся к ошеломленным гостям: – Мисс Тосака, мистер Эмия, Сэйбер... Позвольте представить вам Аоко Аодзаки. Пятая Магия.

Рин едва слышно ахнула, выпрямляя спину. Встретить живого волшебника Истинной Магии было честью, граничащей с шоком. Широ внимательно разглядывал рыжеволосую женщину, чувствуя в ней колоссальную, невероятно подвижную и опасную силу.

– Значит, это вам поручили экскурсию в мир детей с палочками? – хмыкнула Аоко, бесцеремонно плюхнувшись в кресло у стола. – Что ж, задачка забавная.

– Вы знакомы с волшебниками, мисс Аодзаки? – с сомнением поинтересовалась Сэйбер. – Мои воспоминания о временах основания их твердынь довольно смутны, но это место всегда отличалось обособленностью.

– О, более чем знакома, Ваше Величество, – подмигнула ей Аоко. – Ассоциация время от времени нанимает меня для решения деликатных проблем, когда палочники случайно суют нос куда не следует. Они невероятно самонадеянны, ленивы и понятия не имеют о настоящих законах Истока. Но их древние замки сидят на таких узлах праны, что при неосторожном обращении можно снести половину острова.

– Насколько серьезна ситуация? – спросил Широ.

– Серьезна настолько, что нам нужно быть там уже завтра утром, – Аоко посерьезнела. – У меня есть лазейка через Хогсмид. Мы проникнем на территорию замка под видом сторонних наблюдателей за их нелепым Турниром Трёх Волшебников. Найдем Мастера, выясним личность Слуги и решим, что делать: изолировать или ликвидировать, если контрактор окажется безумцем.

– Отправляйтесь на рассвете, – подвел черту Лорд Эль-Меллой II, закуривая новую сигару. – И будьте предельно осторожны. Если древний дух выйдет из повиновения, Британия содрогнется.

---

Выручай-комната. За час до рассвета.

Гарри сидел на наколдованном мягком пуфе, пытаясь унять дрожь в перенапряженных конечностях.

Сэйбер, скрестив руки на груди, с неподдельным восторгом осматривала наколдованную залу:

– Какое великолепие! Архитектура, конечно, уступает римским термам и моим золотым чертогам, но акустика... О, акустика просто божественна! Претор, ты обязан устроить здесь декламацию стихов в мою честь!

– Пощадите слух нашего господина, глупая мечница, – фыркнула Тамамо-но-Маэ, грациозно взмахнув хвостом и протягивая Гарри чашку с дымящимся травяным чаем, возникшим словно из ниоткуда. – Хозяин истощен после ритуала, а вы думаете только о своих сомнительных талантах. Выпейте, мой господин, этот настой восстановит циркуляцию праны в ваших хрупких Цепях.

– Спасибо, Кастер, – слабо улыбнулся Гарри, делая глоток. Живительное тепло мгновенно разлилось по телу, снимая спазмы.

Неожиданно тяжелая входная дверь комнаты бесшумно приоткрылась. Шаги вошедшего были быстрыми, решительными и до боли знакомыми.

Гарри вскинул голову. На пороге стояла Дафна Гринграсс. Ее светлые волосы были слегка растрепаны, мантия Слизерина наброшена в спешке, а в пронзительных льдисто-голубых глазах читалась смесь паники и глухого раздражения.

– Гарри! – выдохнула она, подбегая к нему. – Слава Салазару, ты здесь... Ты хоть представляешь, что творится в замке? Защитные чары школы полчаса назад чуть не вывернуло наизнанку! Флитвик и Снейп на ушах, Дамблдор поднял всех старост...

Она осеклась.

Ее взгляд, скользнув по комнате, споткнулся сначала о лисьи уши Кастер, безмятежно улыбавшейся девушке, а затем застыл на полупрозрачном одеянии Сэйбер, сквозь которое отчетливо проглядывало кружевное нижнее белье.

– Уму! – радостно воскликнула златовласая воительница, сделав шаг вперед. – Какая очаровательная юная патрицианка! Неужели это еще одна подданная моего прекрасного Претора?

Дафна медленно, очень медленно перевела взгляд с обнаженных бедер Сэйбер на лицо Гарри. Ледяное спокойствие Наследницы Гринграсс, обычно служившее ей непробиваемой броней, треснуло.

– Гарри Джеймс... безымянный... Поттер, – прошипела она голосом, способным заморозить пламя феникса. – Кто. Это. Такие?

– Дафна, подожди, я всё объясню, – Гарри инстинктивно вжался в пуф, чувствуя, как по спине пробегает вполне обоснованный холодок.

– Это Слуги, верно? – ее глаза сузились. В отличие от большинства волшебников, Гринграссы хранили в своих архивах крупицы истинных хроник древней магии. – Ты использовал тот безымянный манускрипт? Ты... ты хоть понимаешь, идиот, что ты наделал?!

Она стремительно приблизилась, выхватывая палочку из рукава:

– Ты призвал истинных духов прямо под носом у Дамблдора и министерских крыс! И мало того — ты призвал духа в неглиже!

– Эй, это высокая мода Рима! – возмутилась Сэйбер, надув губы.

– Замолчи! – отрезала Дафна, вновь уставившись на съежившегося юношу. – Прими наказание, балбес!

Яркая вспышка жалящего заклятия угодила Гарри точно в бедро.

– Ай! Дафна, Мерлин тебя дери! – взвыл он, подпрыгивая на месте и потирая ушибленное место.

Кастер тихо хихикнула в кулачок:

– Какая строгая первая жена... Кажется, мне придется бороться за место фаворитки с удвоенной силой!

– Какая еще жена?! – вспыхнула Дафна, но, сделав глубокий вдох, опустила палочку и сжала виски пальцами. – О великий Салазар, дай мне терпения... Ты сумасшедший, Гарри. Абсолютно, неисправимо сумасшедший.

– У меня не было выбора, Дафни, – тихо, без тени шутки произнес Гарри. Его голос заставил слизеринку замереть. – Ты знаешь, что меня ждет на Турнире. Драконы. Смертельные ловушки. Родители отказались от меня. Сириус отрекся. Годрик упивается тем, как гриффиндорцы травят меня в спину. Я должен был выжить. Не только ради себя — ради вас с Асторией.

Дафна замолчала. Гнев медленно ушел из ее взгляда, уступая место глубокой, щемящей боли. Она подошла ближе и опустилась на колени перед его пуфом, накрыв его ладонь своей тонкой прохладной рукой.

– Знаю, глупый, – мягко сказала она. – Просто... предупреждай меня в следующий раз, ладно? Если бы с тобой что-то случилось... Астория никогда бы мне этого не простила. И отец с матерью тоже. Ты для нас семья, Гарри. Куда большая семья, чем те, кто носит твою фамилию.

– Уму, трогательная сцена верности! – провозгласила Сэйбер, гордо выпятив грудь и положив ладонь на эфес возникшего из золотых искр меча причудливой формы. – Мой Претор сделал правильный выбор, призвав лучших из лучших! Отныне враги моего мастера — мои враги!

– Полностью согласна с этой шумной мечницей, – с мягкой улыбкой кивнула Тамамо-но-Маэ, и в глубине ее лисьих глаз на миг мелькнула бездонная, древняя мощь божественного зверя. – Пусть весь этот жалкий мирок восстанет против вас, хозяин. С нами они познают, что такое истинный гнев легенд.

Дафна поднялась на ноги, с благоговейным трепетом оглядев двух могущественных дев:

– Ну что ж, Поттер... Кажется, твой дракон на первом туре сильно пожалеет о том, что вообще вылупился на свет. А теперь — представь меня как подобает.

Гарри впервые за долгие месяцы искренне, открыто улыбнулся. Боль в каналах утихла, а за окнами Выручай-комнаты занимался багряный рассвет — рассвет, который навсегда изменит судьбу этого застывшего во времени мира.