The Freak Circus

Звон колокольчика над дверью кофейни всегда отдавался в висках Ли Юн Хи тупой, пульсирующей болью. Она лениво протерла стойку влажной тряпкой, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Каскад черных волос привычно растрепался по плечам, а в левом ухе тихо покачивалась серьга — спящий белый котик на черной жемчужине.

Всего три дня назад их жизнь сделала крутой вираж.

Юн Хи до сих пор помнила то закрытое собрание, когда Дайджиро Кавамура, поправляя безупречную булавку с синим камнем на лацкане дорогого пиджака, объявил: над организацией нависла угроза. Семи носителям смертных грехов требовалось залечь на дно. В тот миг Юн Хи даже испытала крошечный укол надежды: до того, как стать Абсолютным Архитектором Виртуальных Миров и получить проклятую метку Лени, она грезила сценой. Ей хотелось работать в цирке, как старший брат, или в театре, как средний.

Но Кавамура сухо отрезал:

– Ли Юн Хи. Юки Ямада. Для вас подготовлена неприметная кофейня на окраине.

Тогда Рэйко Киригая, сверкая гигантским золотым бриллиантом Алчности, звонко и ядовито расхохоталась:

– Официантки? Какая ирония! Две сонные мухи наконец-то займутся тем, для чего созданы, — будут убирать объедки за нормальными людьми.

Дайсуке Такаги, носитель Зависти, тут же нацепил приторно-сочувствующую мину:

– Ну что ты, Рэйко, не обижай девочек. Им будет так тяжело на ногах целый день, бедняжкам… Если понадобятся чаевые, только скажите, я пришлю!

Юн Хи прекрасно видела фальшь в его глазах. Единственными, кто не стал бросать камни, были трое: Лаура, чье Чревоугодие выражалось скорее в жажде жизни, искренне обняла их и пообещала заглянуть на пирожные; Казуо Танаги мягко улыбнулся, а немногословный Рюджи Мори лишь бросил тяжелый, но странно понимающий взгляд носителя Гнева.

И вот теперь Юн Хи варила дешевый эспрессо. А в углу зала, за самым дальним столиком, сидели двое.

Пьеро не сводил с нее взгляда. Его бледное, словно фарфоровое лицо хранило печать немого обожания. С того самого дня, когда Юн Хи вступилась за него в переулке, не позволив мужчине в красном забить клоуна до смерти, артист «Цирка Уродов» стал ее тенью. На воротнике форменной блузки Юн Хи поблескивала булавка в виде желтой звезды — его робкий, оставленный на подоконнике подарок.

Напротив Пьеро сидел Арлекин. Он кривил губы в ехидной усмешке и нарочито громко стучал пальцами по столу, лениво следя за Юки Ямадой. Вторая носительница Лени, хрупкая бледная девушка с платиновыми волосами и вечными тенями под глазами, вздрагивала от каждого шороха. Призраки шептали ей на ухо даже днем. А на ее воротнике, вторя звезде Юн Хи, алело маленькое зеленое сердечко — подарок Арлекина, который тот вручил с ядовитым шутовским поклоном исключительно ради того, чтобы побесить Пьеро. Но в его прищуре уже сквозило нечто куда более глубокое и опасное.

Колокольчик над дверью вновь звякнул, нарушая тишину.

– Ох, ну и дыра! Но кофе пахнет сносно!

В зал легкой, пружинистой походкой вошла Лаура, а следом за ней — Казуо и Рюджи. Лаура мгновенно подошла к стойке, с искренней радостью оперлась о столешницу и вдруг зацепилась взглядом за блестящие безделушки на форменных рубашках девушек.

– Батюшки, а это что за красота? – Лаура ткнула пальцем в зеленую булавку Юки. – Зеленое сердечко? А у тебя, Юн Хи, звезда? Откуда такие подарки у наших сонь?

Юки вспыхнула до самых корней волос, сжав пальцы в кулаки:

– Э-это… просто… мы нашли… то есть нам дали…

Юн Хи бросила мимолетный взгляд на дальний столик. Пьеро замер, его глаза потемнели, в них вспыхнула ревнивая тревога — он напряженно вглядывался в вошедших незнакомцев. Юн Хи едва заметно покраснела, но тут же вернула лицу привычное сонное спокойствие:

– Это просто подарок. От одного человека.

Лаура хитро сощурилась. Она перевела взгляд на угловой столик, где Арлекин показательно подмигнул ей, а Пьеро сжался, словно готовясь защищать свою добычу. Охотница все поняла в то же мгновение, но щадя застенчивость Юки и закрытость Юн Хи, лишь хохотнула:

– Подарок, значит? Ну ладно, верю-верю.

– Симпатичные булавки, – негромко и глухо обронил Рюджи, скользнув взглядом по клоунам. В его глазах мелькнула настороженность хищника.

– И весьма изящные, – улыбнулся Казуо, искренне не придав значения деталям.

Пьеро за столиком едва сдерживал дрожь. Кто эти трое? Почему они так запросто говорят с его леди? Почему она никогда не упоминала их? Арлекин тихо хихикнул в кулак:

– Кажется, у нашей спящей принцессы есть друзья поинтереснее тебя, плакса.

Не успел Пьеро одарить соперника убийственным взглядом, как дверь распахнулась в третий раз. Воздух в помещении словно загустел.

В кофейню вошел Дайсуке Такаги. Его неизменная, идеальная и совершенно мертвая улыбка сияла ярче витринных огней. Все пятеро носителей грехов мгновенно замолчали.

– Зачем ты здесь, Дайсуке? – холодно спросила Юн Хи, даже не пытаясь скрыть раздражения.

– О, Юн Хи! Какая грубость, – пропел Такаги, подходя ближе. – Я лишь хотел навестить любимых коллег, узнать, как продвигается ваше… исправительное затворничество. Да и приказ пришел от самого Дайджиро.

Он уже набрал воздуха в грудь, чтобы что-то объявить, но его взгляд скользнул за спины девушек. Увидев застывших клоунов, Такаги осекся. Его брови на мгновение взметнулись, улыбка стала еще шире и фальшивее.

– Впрочем, стены здесь слишком тонкие.

Он полез во внутренний карман дорогого пиджака и извлек пять плотных конвертов с темно-синей сургучной печатью. Раздав их Лауре, Казуо, Рюджи, Юки и Юн Хи, он театрально поклонился:

– Все внутри. Не опаздывайте.

Как только дверь за Такаги закрылась, Юн Хи сломала печать. Текст записки был коротким и безапелляционным:

«Собрание грехов. 00:00. Без опозданий. Место сбора: виртуальный замок первой госпожи Лени. Доступ через персональные шлюзы обеспечен. Д. Кавамура».

– Проклятье, – пробормотала Лаура, пряча письмо. – А я только хотела заказать весь ваш яблочный пирог. Что ж, девочки, увидимся в полночь.

Троица поспешно покинула кофейню. Юки дрожащими руками сжала край фартука:

– Юн Хи… что они задумали? Что опять произошло?

Юн Хи не ответила. Она лишь посмотрела в окно, чувствуя тяжелый, неотступный взгляд Пьеро на своем затылке.

---

Полночь опустилась на город густым туманом. В съемной квартирке Юн Хи и Юки царила абсолютная тишина.

Окно тихо скрипнуло. Две тени бесшумно скользнули внутрь. Пьеро первым коснулся пола, его чуткий слух уловил лишь ровное гудение работающего системного блока. Девушек нигде не было. Но на низком столике лежали два странных шлема с мерцающими индикаторами, подключенные к массивному процессору.

– И куда делись наши птички? – протянул Арлекин, вертя в руках провод с датчиком. – Сбежали?

Пьеро не слушал. Он провел бледными пальцами по клавиатуре, на экране которой пульсировала надпись: «Синхронизация с сервером: Замок Лени. Вход подтвержден».

Не раздумывая ни секунды, одержимый желанием найти свою леди, Пьеро натянул второе устройство на голову.

– Эй, ты с ума сошел?.. – начал Арлекин, но из чистого любопытства и нежелания отставать схватил запасной шлем. Щелчок контактов — и реальность рассыпалась миллионом пикселей.

Они очнулись под колоссальными сводами готического зала. Вокруг высились колонны из черного камня, затянутые густым фиолетовым туманом, а воздух казался тяжелым и сонным. Это был виртуальный замок — творение разума Абсолютного Архитектора.

Впереди, за тяжелыми двойными дверями, гудели голоса. Арлекин жестом велел Пьеро замолчать, и оба клоуна скользнули в тень монументальной арки, заглядывая в зал собраний.

В центре за массивным столом восседал Дайджиро Кавамура.

– Рад снова видеть вас, коллеги, – его властный голос раскатывался под сводами. – Семь монстров. Семь истинных владельцев украшений грехов.

Пьеро замер. Слово «монстры» обожгло слух. Он и Арлекин знали, каково это — быть чудовищами цирка, уродцами, лишенными человечности. Но эти безупречно одетые люди… монстры?

Кавамура взмахнул рукой, и в воздухе развернулся огромный голографический экран.

– Причина нашей экстренной встречи проста. Госпожа Киригая не справилась с прикрытием.

На видеозаписи роскошная женщина в дизайнерском платье с криками крушила витрину бутика, швыряя туфли в рыдающего менеджера. Запись уже набрала миллионы просмотров.

– Из-за твоей истерики внимание властей снова приковано к нашему сектору! – отчеканил Кавамура.

– Подумаешь! – Рэйко надменно обмахнулась веером, скрывая раздражение. – Этот плебей посмел заявить, что мой размер устарел! Я — великая актриса, а не половая тряпка!

Пока взрослые препирались, взгляд Пьеро упал на Юн Хи. Она сидела чуть в стороне, а рядом с ней жались двое подростков. Старший — с точеными чертами лица, в элегантном темном костюме, невероятно похожий на ожившую гравюру, — с тревогой сжимал ее рукав:

– Мама…? Что здесь происходит?

А младший, скромный и худенький, в простой рубашке, испуганно шептал:

– …Юн Хи… почему мы здесь? Мне страшно…

В груди Пьеро что-то болезненно оборвалось. «Мама»? У нее… есть дети? Его леди, его невинное божество, делит кров с кем-то еще? Темная волна яндере-ярости и растерянности едва не заставила его выдать себя.

Тем временем Кавамура повысил голос:

– Хватит! Чтобы обезопасить структуру, нам нужна подстраховка. Каждому из нас придется подготовить преемников. Тех, кому перейдут украшения в случае провала.

За столом повисла мертвая тишина. Лишь Рюджи Мори остался невозмутим — он сам получил камень Гнева от своего тренера.

– Что?! – первой взвилась Рэйко. – Я?! Отдам свое золотое колье какому-то уличному отребью?! Никогда! Если кому и нужно избавиться от камней, так это им! – Ее веер резко указал на Юн Хи и Юки. – Две самые бесполезные бездарности в организации!

– Замолчи, Рэйко, – Кавамура тяжело ударил кулаком по столу, и актриса испуганно прикусила язык. – К тому же, первой и второй госпоже Лени даже искать никого не нужно. Преемники уже перед ними.

Кавамура холодно указал пальцем на мальчиков.

– Старший идеально займет место своей «матери». А младший станет надежным запасным, каким сейчас является госпожа Ямада.

– А ведь Дайджиро прав, – гадко усмехнулась Рэйко из-за веера. – Хоть какая-то польза будет от твоих приемышей, Юн Хи.

– Заткнитесь. Все, – тихий, но стальной голос Юн Хи разрезал тишину зала.

Сонливость слетела с нее без следа. Она резко встала, заслонив обоих сыновей собой, ее черные глаза пылали яростью:

– Вы не прикоснетесь к ним. Я не позволю втянуть моих мальчиков в вашу грязь! Мое украшение останется со мной до самой смерти, но они не будут частью этого кошмара!

Кавамура нахмурился, собираясь возразить, но Юн Хи лишь сжала кулаки, готовая защищать детей до последнего вздоха. Премьер-министр холодно хмыкнул:

– Мы вернемся к этому вопросу позже. Собрание окончено.

Голограммы Кавамуры, Рэйко и Дайсуке растаяли в воздухе. В зале остались лишь Юн Хи, дрожащие мальчики, Юки, Лаура, Казуо и Рюджи.

– Фух, ну и духота, – Лаура потянулась и вдруг хищно усмехнулась, глядя прямо на арку. – Знаете, а у нас тут, кажется, гости.

Не успели клоуны отпрянуть, как Лаура с невероятной скоростью Абсолютной Охотницы оказалась позади них. Схватив обоих за шиворот, она с силой вытолкнула их в центр зала!

Пьеро и Арлекин кубарем выкатились на полированный виртуальный мрамор.

– Вы?! – Юки вскрикнула, отшатнувшись.

– Шпионы! – Рюджи мгновенно сорвался с места, его кулаки налились тяжелой, разрушительной мощью греха Гнева. Он был готов размозжить непрошеных гостей в пыль.

– Стой, Рюджи! – Юн Хи бросилась наперерез, преграждая путь гиганту. – Не трогай их! Они… они не шпионы. Они наши друзья.

Лаура скрестила руки на груди, с интересом разглядывая поднявшихся клоунов:

– Друзья? А я видела листовки. В городке, где вы работаете, люди пропадают сотнями после визита в бродячий цирк уродов. Не ваши ли это знакомые, мальчики?

Пьеро молчал, тяжело дыша и не сводя глаз с Юн Хи. Он не мог говорить при чужих — его горло сжимал спазм паники и отчуждения.

Юн Хи уловила его состояние. Она повернулась к Лауре и посмотрела на нее умоляющим, открытым взглядом, в котором читалась безмолвная просьба: «Уведи их. Пожалуйста».

Лаура всё поняла без слов.

– Так, парни, – она хлопнула в ладоши, обращаясь к сыновьям Юн Хи, Казуо и Рюджи. – Пойдемте-ка на смотровую башню. Кажется, взрослым девочкам нужно объясниться с цирковыми.

Старший сын Юн Хи бросил на Пьеро острый, предупреждающий взгляд истинного защитника, но послушно увел младшего брата следом за Лаурой. Тяжелые двери закрылись.

В огромном зале остались четверо: Юн Хи, Юки, Пьеро и Арлекин.

Юки переводила панический взгляд с подруги на Арлекина, словно спрашивая: «Что нам делать? Они всё видели! Соврать? Скрыть?»

Юн Хи тяжело вздохнула и опустила плечи:

– Скрывать больше нечего.

Она сделала шаг к Пьеро и тихо заговорила:

– Мы не чудовища от рождения. Мы люди. Я — Абсолютный Архитектор Виртуальных Миров. Этот замок — плод моего кода и разума. Юки — Абсолютный Медиум, она слышит духов мертвых. А монстрами нас делают… вот эти серьги. Украшения древних грехов. Они дают силу, но взамен подчиняют нашу волю совету Кавамуры.

Она перевела дыхание, взглянув прямо в черные провалы глаз Пьеро:

– А те двое мальчиков… это мои приемные сыновья. Я взяла их под опеку год назад. Они моя семья. Единственное светлое, что у меня осталось.

Арлекин, слушавший все это с кривой, скептической ухмылкой, внезапно фыркнул:

– Какая слезливая сказочка! Монстры по принуждению, злые дяди, бедные детки… Если эти побрякушки приносят столько бед, в чем проблема их просто снять? Это же обычные железки!

– Стой, Арлекин, не смей!.. – в ужасе крикнула Юн Хи.

Но клоун уже шагнул к Юки. С легкомысленной насмешкой он протянул руку в пестрой перчатке и грубо схватился за черного котика в правом ухе бледной девушки, дернув украшение на себя.

Раздался душераздирающий, нечеловеческий крик.

Юки рухнула навзничь, забившись в судорогах от неописуемой агонии. Но в ту же секунду Юн Хи схватилась за свое левое ухо. Тонкая струйка алой, густой крови брызнула из-под мочки, заливая шею. Юн Хи рухнула на колени, согнувшись пополам, и закричала от боли столь дикой, будто ее плоть вырывали крючьями вместе с душой.

– Моя леди! – Пьеро в абсолютном ужасе метнулся к ней, падая рядом, не зная, куда прижать дрожащие руки, чтобы остановить эту боль.

Арлекин испуганно отдернул руку от Юки, пятясь назад:

– Что за чертовщина?! Я же ее даже не сорвал!..

И в этот миг своды виртуального замка задрожали.

Воздух прорезал потусторонний, двойной — одновременно громовой мужской и шипящий женский — голос, источавший нечеловеческую, древнюю угрозу:

– НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ ИХ… ОНИ МОИ.

Виртуальные стены покрылись трещинами и вновь затянулись. Голос растаял, оставив после себя запах серы и сонного тлена.

Боль начала медленно отступать. Юн Хи тяжело, хрипло дышала, уткнувшись лбом в холодный пол. Ее пальцы были перепачканы в крови. Пьеро бережно, благоговейно приподнял ее за плечи, прижимая к своей груди, его глаза лихорадочно блестели от пережитого ужаса за нее.

– Слава богу… мальчики этого не видели… – едва слышно прошептала Юн Хи, закрывая глаза.

Арлекин нервно сглотнул, глядя на окровавленные уши девушек:

– Что… что это, мать вашу, только что было?!

– Бельфегор, – с трудом выговорила Юн Хи, опираясь на руку Пьеро. – Владыка греха Лени. Украшения нельзя снять. Они вросли в наши души.

Пьеро бережно вытер кровь с ее щеки рукавом своего черно-белого костюма, и в его затуманенном разуме наконец сложились все кусочки мозаики.

Попытка снять серьгу причиняет смертельную пытку. Его леди и Юки связаны воедино — одна разделенная на двоих сущность греха, чувствующая чужую боль на расстоянии.

И самое главное. Теперь Пьеро понимал, почему Юн Хи была готова разорвать премьер-министра на куски. Она ни за что на свете не позволила бы надеть эти проклятые петли на шеи своих детей.

Пьеро крепче прижал Юн Хи к себе, утыкаясь лицом в ее растрепанные черные волосы. Он нашел свою истинную королеву. И теперь, если весь этот фальшивый мир грехов посмеет отобрать ее или ее покой, он с превеликим удовольствием превратит их всех в послушных, безмолвных кукол своего цирка.