к

В сорок лет жизнь не начинается заново — она либо рассыпается в прах, либо переплавляется в нечто совершенно иное, острое и опасное, как осколок зеркала. Цяо Ци смотрела на свое отражение и не узнавала женщину в дорогом костюме. Измена мужа, прожившего с ней пятнадцать лет, стала не просто ударом, а сигналом к действию. Месть — это блюдо, которое подают холодным, но Цяо Ци предпочла сжечь всё дотла.

Цинь Чэ появился в её жизни как стихийное бедствие. Двадцатипятилетний, с дерзким взглядом и аурой опасного богатства, он казался идеальным инструментом для того, чтобы заставить бывшего мужа захлебнуться от ревности. Она думала, что играет с огнем, но не знала, что этот огонь давно жаждал поглотить именно её.

Авария перечеркнула всё. Скрежет металла, темнота и острая боль, сменившаяся пугающей пустотой в ногах. Когда Цяо Ци очнулась, она была не в больнице.

Она была в золотой клетке.

Огромная спальня загородного особняка была залита мягким светом. Цяо Ци сидела в инвалидном кресле у панорамного окна, глядя на густой туман, окутывающий сад. На ней была только его белая рубашка — слишком большая, сползающая с плеча, пахнущая его парфюмом: кедром и холодным металлом.

Дверь открылась бесшумно. Цинь Чэ вошел в комнату, и воздух вокруг него словно наэлектризовался. Он не был тем мальчишкой, которого она когда-то встретила в баре. Сейчас он выглядел как хищник, наконец загнавший добычу.

– Ты снова пыталась встать? – Его голос был низким, бархатистым, но в нем слышалась сталь.

– Врачи говорят, что мне нужно пробовать, – сухо ответила она, не оборачиваясь.

Цинь Чэ подошел ближе. Он опустился на колено перед её креслом, положив руки на её колени. Цяо Ци вздрогнула, но не отстранилась. Она знала, что под этой тканью её ноги уже давно обрели чувствительность. Она могла ходить. Она тренировалась по ночам, когда он думал, что она спит, цепляясь за мебель и кусая губы до крови, чтобы не вскрикнуть от напряжения. Но он не должен был знать. Это был её единственный шанс на побег.

– Тебе не нужно ходить, Ци-эр, – прошептал он, поднимая взгляд. В его глазах полыхало безумие, смешанное с обожанием. – Я буду твоими ногами. Я буду носить тебя на руках до конца наших дней. Тебе больше не нужно касаться этой грязной земли.

Он легко подхватил её, словно она ничего не весила. Цяо Ци невольно обхватила его за шею, чувствуя жар его тела через тонкую ткань рубашки. Он нес её к кровати с такой нежностью, будто она была хрупким фарфором, но хватка его пальцев выдавала одержимость.

– Ты сумасшедший, Цинь Чэ, – выдохнула она ему в шею.

– Я влюблен в тебя с девятнадцати лет, – ответил он, укладывая её на шелковые простыни. – Твой муж был лишь помехой, которую я позволил тебе устранить. Теперь ты принадлежишь мне.

Та ночь была долгой и изнуряющей. Он брал её с жадностью человека, который голодал годами, но при этом оберегал её неподвижные ноги, осыпая их поцелуями, от которых у Цяо Ци перехватывало дыхание. Она отвечала ему, скрывая за страстью холодный расчет.

Побег случился через неделю.

Цинь Чэ уехал на важную встречу, оставив охрану по периметру, но недооценив её решимость. Цяо Ци, пошатываясь, дошла до черного хода, используя знание дома, которое успела изучить за дни своего «плена». Она выбралась в лес, босая, в одной лишь его рубашке и наброшенном сверху плаще.

Свобода пахла дождем и хвоей. Но она длилась недолго.

Она не успела дойти до шоссе. Свет фар ослепил её, когда она вышла на просеку. Черный автомобиль затормозил в нескольких метрах, подняв облако пыли. Из машины вышел он.

Цинь Чэ не выглядел рассерженным. Он выглядел разочарованным, как взрослый, поймавший ребенка на мелкой шалости.

– Ты всё-таки ходишь, – произнес он, медленно приближаясь. – Я подозревал. Но хотел верить, что ты останешься со мной добровольно.

– Я никогда не буду твоей вещью! – крикнула она, отступая назад, пока не уперлась спиной в холодное стекло его же машины.

Цинь Чэ сократил расстояние в один миг. Он схватил её за запястья и рывком прижал их к стеклу окна автомобиля над её головой. Его тело прижало её к дверце так плотно, что она чувствовала каждый удар его сердца.

– Посмотри на меня, – скомандовал он.

Цяо Ци подняла голову, тяжело дыша. Её белая рубашка, промокшая от дождя, прилипла к телу, став почти прозрачной. В свете луны она казалась призраком, но в глазах Цинь Чэ она была единственным живым существом во вселенной.

– Ты думала, что месть бывшему мужу — это финал? – Он наклонился к самому её уху, обжигая дыханием. – Нет, Ци-эр. Это было только вступление. Ты завела роман с «мальчиком», чтобы уколоть другого, но не заметила, как этот мальчик вырос и перегрыз горло всем, кто стоял у него на пути.

Он сильнее сжал её запястья, фиксируя их в охапке одной рукой, а другой коснулся её подбородка, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Запомни это раз и навсегда, – прошипел он, и в его голосе не осталось и следа нежности. – Твоего мужчину зовут Цинь Чэ. Не «тот парень», не «инструмент для мести». Цинь Чэ. И ты теперь моя. До последнего вздоха. В кресле или на ногах — мне плевать. Ты никуда не уйдешь.

– Ты не сможешь держать меня вечно, – прошептала она, хотя колени её дрожали не от слабости, а от того, как его близость действовала на неё.

– Смогу, – он хищно улыбнулся и припал к её губам в требовательном, властном поцелуе.

Он подхватил её и забросил на заднее сиденье автомобиля. Дверь захлопнулась, отрезая мир. В тесном пространстве салона, среди запаха дорогой кожи и дождя, белая рубашка была безжалостно расстегнута.

– Ты сама выбрала этот путь, когда пришла ко мне в ту первую ночь, – прошептал он, нависая над ней. – Теперь я закончу то, что ты начала.

Ночь снова стала горячей, но на этот раз в ней не было места жалости. Цяо Ци кусала плечи Цинь Чэ, чувствуя, как стены её независимости рушатся под напором его одержимости. Она хотела мести, но получила нечто гораздо более разрушительное — любовь, которая не знает пощады.

Когда машина тронулась, возвращаясь к особняку, Цяо Ци лежала на его груди, укрытая его пиджаком. Она знала, что завтра окна в её комнате будут заколочены, а двери заперты на еще более сложные замки. Но глядя на спящего Цинь Чэ, она понимала: она больше не хочет бежать. Хищник поймал её, но и она, сама того не ведая, стала его единственным миром.

– Цинь Чэ... – тихо произнесла она, закрывая глаза.

– Я здесь, – отозвался он, не открывая глаз и крепче прижимая её к себе. – Теперь ты всегда будешь там, где я.