Ее исцеляющий голос

Десять лет.

Срок, достаточный для того, чтобы руины покрылись густым бетоном новых проспектов, а выжженная земля заросла молодым клевером и сорной травой. Достаточный, чтобы дети, едва научившиеся ходить во время великого краха, пошли в среднюю школу, зная о Томуре Шигараки и Все За Одного лишь по параграфам из учебников новейшей истории да по мемориальным доскам из черного гранита.

Но для тех, чья жизнь раскололась в те проклятые дни, время не имело исцеляющей силы. Оно лишь накладывало швы поверх незаживающего нутра.

Акеми стояла на балконе верхнего этажа штаб-квартиры агентства «Витус». Рассветное солнце только-только пробивалось сквозь сизую дымку над заливом, окрашивая горизонт в розовато-золотые тона. Легкий утренний ветер шевелил ее волосы – мягкие, пастельно-розовые у корней и плавно переходящие в насыщенный лазурно-голубой цвет на самых кончиках, достававших почти до бедер. Над головой, тихо мерцая в полутьме, висел ее врожденный знак – безупречный, невесомый белый нимб, ровный круг чистого света, слегка пульсирующий в такт ровному биению сердца.

Десять лет назад она была лишь на год младше тех ребят из геройского курса Юэй, чьи имена гремели на всю страну. Первогодки класса 1-А швыряли свои жизни в топку войны, пока она, будучи ученицей общеобразовательного курса, сжимала кулаки до побелевших костяшек. Ее причуда, сколь бы редкой и прекрасной она ни казалась со стороны, не предназначалась для крушения титанов. Ни взрывов, ни льда, ни сокрушительной кинетической мощи. Общеобразовательный поток – вот куда комиссия определила девочку с нимбом над головой и песней в груди.

«Твоя сила не годится для фронта, дитя», – говорили они.

Но фронт сам пришел к ним в дома. И когда земля содрогнулась, а небо почернело от распада, рухнуло всё. Ее прежний мир разбился вдребезги: родители не вернулись из эвакуационного сектора, оказавшегося в эпицентре атаки. Затем не стало и Маки.

Кобаяши Маки. Герой Гиперион. Человек, чьи зеленые волосы пахли свежескошенным лугом, а янтарные глаза светились неиссякаемым теплом. Он подобрал ее, растерянную сироту, не позволив тьме поглотить ее душу. Он учил ее, что героизм измеряется не количеством поверженных врагов, а числом спасенных душ. «Чудо Дриады» Маки питало жизнь, но даже его сил не хватило в тот чернейший день. Он погиб, защищая гражданских, оставив Акеми две вещи: маленькую годовалую дочку Наоки и священный завет – никогда не сдаваться.

Она не сдалась. Исцеляющая девочка, заметившая потенциал Акеми в полуразрушенном медпункте Юэй, передала ей всё, что знала сама. И Акеми дала клятву. Стать опорой. Щитом за спинами тех, кто рвется в пламя. Стать героем, чей голос возвращает умирающих с того берега.

– Аки! Если ты сейчас же не оторвешься от созерцания вселенной, твой омлет эволюционирует в кусок первоклассного древесного угля!

Звонкий, язвительный детский голосок выдернул Акеми из воспоминаний. Она вздрогнула, кончики ее заостренных ушей слегка порозовели. Обернувшись, девушка мягко улыбнулась.

В дверях кухни, уперев руки в бока, стояла Наоки. В свои десять лет девчонка унаследовала от покойного отца всё самое яркое: золотисто-янтарные глаза, непокорные нежно-желтые вихры и совершенно невыносимый, колючий и бойкий нрав. Вокруг ее тонких запястий сами собой обвивались тонкие зеленые стебельки с крошечными белыми бутонами – ее «Благословение Дриады» всегда реагировало на эмоции хозяйки.

– Иду, Нао, – тихо, с привычным спокойствием отозвалась Акеми, переступая порог комнаты. – Ничего там не сгорело. Я выставила таймер на плите.

– Ага, конечно! А запах? Запах-то идет! – Наоки демонстративно шмыгнула носом, но тут же подошла ближе и уткнулась лбом в бок Акеми. Стебельки на руках девочки зашевелились, ластясь к ладони старшей. – Ты опять не спала. Опять перебирала старые отчеты полевых госпиталей. Думаешь, я не слышу, как ты по ночам шепчешь эти свои молитвы?

Акеми опустила руку на светлую макушку подопечной, перебирая мягкие пряди:

– Это не молитвы, маленькая дриада. Это настройка голоса. Инструмент должен звучать чисто, иначе исцеление отнимет больше сил, чем восстановит.

– Ты слишком много на себя берешь, – буркнула Наоки, усаживаясь за стол и с жадностью придвигая к себе тарелку с завтраком. – Папа всегда говорил: «Если дерево пытается укрыть кроной весь лес, его корни просто сгниют от натуги».

– Твой отец был очень мудрым человеком, – серебряные глаза Акеми подернулись теплой грустью. – Но он также говорил, что корни сильны до тех пор, пока рядом есть те, ради кого стоит пить эту воду. Ешь давай, а то опоздаешь в школу. У меня сегодня совместный патруль с ребятами и инспекция нижних ярусов третьего сектора.

– Опять в эти катакомбы? – Наоки скривилась. – Хиро-сан снова будет бурить взглядом гранит, а тетя Каори душить всех лавандой?

– Хироши использует «Рентген земли» строго по регламенту безопасности, – мягко пожурила ее Акеми. – А духи Каори спасли больше жизней от паники, чем десяток штатных психологов. Всё, доедай. Через двадцать минут за тобой заедет школьный автобус.

---

Штаб-квартира агентства поддержки героев «Витус» разительно отличалась от традиционных геройских офисов. Здесь не было сияющих витрин с мерчем или огромных плакатов с портретами топовых бойцов. «Витус» был крепостью милосердия: гигантский логистический и медицинский узел, оснащенный передовым диагностическим оборудованием, мобильными реанимационными платформами и складами медикаментов. Сюда стекались запросы, когда ситуация на местах выходила из-под контроля, когда про-героям требовалась не грубая сила, а немедленная реанимация прямо под перекрестным огнем.

В раздевалке Акеми привычными, выверенными движениями облачалась в свой геройский костюм.

Синий эластичный топ, плотно облегающий тело и не стесняющий движений диафрагмы – дыхание для нее было вопросом жизни и смерти. Поверх – короткая белоснежная куртка с небесно-голубым верхом, доходящая ровно до талии и наглухо перехваченная широким ремнем с надежными карабинами. Длинные рукава защищали руки от осколков, переходя в белые перчатки с открытыми пальцами – прямой контакт кожи был необходим для точечного применения причуды. Короткие белые шорты с лазурными вставками по бокам обеспечивали максимальную мобильность, мягкие голубые сапоги бесшумно пружинили по металлическому полу.

Щелкнула застежка черного бархатного чокера на шее – прямо по центру мерцал аккуратный медицинский крест из серебристого сплава, личный подарок Исцеляющей девочки перед ее уходом на покой. За спину привычно лег облегченный ранец-аптечка первой категории, а в специальное магнитное крепление на бедре встала коса.

Оружие Акеми вызывало немало пересудов среди консервативных чиновников из Комиссии общественной безопасности. Целитель с косой? Орудие жнеца в руках той, кто дает жизнь? Но Акеми знала суровую правду: на поле боя никто не станет ждать, пока медик допоет свою песню. Коса с разборным титановым древком и односторонним плазменным лезвием была идеальным инструментом для рассечения завалов, блокирования тяжелых ударов и удержания дистанции. Она не убивала – она расчищала путь к раненым.

– Опять медитируешь перед зеркалом, Вита? – раздался от дверей бархатный, уверенный голос, сопровождаемый тонким, едва уловимым ароматом бергамота и дикой фиалки.

Като Каори, известная публике как героиня Сигна, небрежно прислонилась к дверному косяку. Ее каштановые волосы длиной до плеч были уложены в аккуратную практичную стрижку, а глубокие фиалковые глаза насмешливо щурились. Костюм Сигны, оснащенный сетью микрораспылителей, источал феромоны, способные за секунду успокоить разъяренную толпу или ввести в ступор агрессивного злодея.

– Проверяю снаряжение, Ни, – отозвалась Акеми, поправляя ремень ранца. – Говорят, в третьем секторе со вчерашнего вечера неспокойно.

– Мягко сказано, – в разговор вступил третий голос, тихий и размеренный.

В комнату вошел Миямото Хироши – герой Рено. Серебряные волосы парня были коротко острижены, а ясные синие глаза излучали такое глубокое спокойствие, что рядом с ним даже воздух казался прохладнее. Хироши был давним другом Акеми, ее нерушимой опорой в агентстве.

– Полиция прочесывает заброшенные ветки технического метро под промышленной зоной, – Хироши развернул голографический планшет. – Мой «Рентген земли» еще вчера уловил странные пустоты, которых нет на официальных картах застройки. Плотность грунта нарушена. Там либо ведутся незаконные раскопки, либо…

– Либо там засели «Призраки», – закончила за него Каори, и ее насмешливый тон мгновенно испарился. Фиалковые глаза потемнели. – Эта падаль снова активизировалась. После разгрома Альянса прошло десять лет, но тараканы никогда не переведутся. Они называют себя наследниками «истинного хаоса», хотя на деле просто банда отморозков, нападающая на конвои с сырьем для стимуляторов.

– Хуже, – Хироши переключил изображение на спектральный анализ. – По закрытым каналам поступила информация: к ним примкнула Игараши Ариса. «Тайра».

Акеми нахмурилась, коснувшись пальцами чокера на горле:

– Та самая, чей яд разъедает органику на клеточном уровне?

– Она, – кивнул Рено. – Бойкая, совершенно безжалостная психопатка. И действует не одна. С ней Китамура Тадаши, по кличке Мист. Парень умеет генерировать плотный аэрозольный туман, блокирующий видимость и гасящий радиосигналы. Если они объединят свои причуды…

– Ядовитый туман на площади в несколько кварталов, – тихо выдохнула Акеми. – Если это попадет в вентиляционные шахты жилых массивов, счет жертв пойдет на тысячи за считанные минуты.

Внезапно стены здания мелко задрожали. На потолке вспыхнули багровые полосы аварийной тревоги, а вой сирены разорвал утреннюю тишину агентства. Динамик на стене захрипел, разнося по коридорам напряженный голос диспетчера:

– Код «Черный»! Всем свободным группам! Прорыв в секторе 3-Б, промышленная зона завода тяжелого машиностроения! Обрушение перекрытий подземных резервуаров! Зафиксировано применение токсичных газов высокой концентрации! Патрульные герои класса «Б» и «А» запросили экстренную медицинскую эвакуацию! Связь с передовым отрядом потеряна!

Акеми резко вскинула голову. Нимб над ее волосами вспыхнул ослепительным, чистым серебром, разогнав тени в помещении. Серебряные глаза стали холодными и предельно сосредоточенными. Спокойствие, которое многие ошибочно принимали за пассивность, сменилось стальной собранностью полевого командира.

– Ни, загружай в распылители концентрированный антидот широкого спектра и нейтрализаторы кислот, – скомандовала Акеми, срывая с крепления сложенную косу. – Хиро, готовь мобильную платформу. Твоя задача на месте – дать мне полную карту подземных пустот и найти выживших под завалами до того, как они задохнутся.

– Принято! – в один голос отозвались напарники.

– Выдвигаемся, – бросила Акеми, устремляясь к выходу на взлетную площадку. – Мы не позволим этому дню стать повторением прошлого.

---

Промышленная зона встретила их удушающей, неестественной тишиной.

Небо над серыми корпусами заводов затянуло белесой, клубящейся пеленой, сквозь которую не пробивался солнечный свет. Это не был обычный туман – тяжелые, маслянистые хлопья медленно оседали на асфальт, оставляя после себя шипящие, разъеденные оспины. Воздух пах гнилыми яблоками, серой и гарью.

– Проклятье, – Каори закашлялась, мгновенно натягивая фильтрующую маску на лицо и активируя наручные эмиттеры. Вокруг нее образовался полупрозрачный купол сиреневого оттенка – нейтрализующий феромон вступил в реакцию с взвесью в воздухе, заставляя ядовитые капли сворачиваться в безвредные сухие кристаллы. – Концентрация запредельная. Обычный человек здесь не протянет и двух вдохов.

– Хиро, сканируй! – крикнула Акеми, сжимая в руках рукоять косы. Металл тихо гудел, готовый выпустить плазменное лезвие.

Миямото упал на одно колено, прижав обе ладони в плотных тактических перчатках прямо к растрескавшемуся асфальту. Его синие глаза остекленели, зрачки расширились, улавливая обратный импульс акустических и сейсмических волн, отражающихся от подземных пород.

– Семьдесят метров на северо-запад, – глухо произнес он через маску. – Провал в технический тоннель. Там шестеро про-героев… пульс у троих нитевидный, у остальных стремительно падает. И гражданские… рабочие ночной смены, около двадцати человек заблокированы в подсобном цеху на глубине десяти метров. Кислород вытесняется газом. У нас меньше пяти минут.

– Вперед! – бросила Акеми.

Они рванули сквозь молочно-белое марево. Видимость упала до трех шагов. Звуки вязли в этой проклятой взвеси, словно туман пожирал не только свет, но и саму реальность.

Внезапно из белизны, прямо перед лицом Акеми, со свистом вылетела алая струя, пахнущая жгучей кислотой. Девушка среагировала мгновенно: титановое древко косы провернулось в ее пальцах, плазменное лезвие вспыхнуло лазурным огнем и рассекло струю пополам. Капли брызнули на бетон, с шипением проплавляя пятисантиметровые дыры.

– Ой-ой, какая быстрая пташка! – раздался из тумана звонкий, надрывный женский хохот, полный неприкрытого яда и злобы. – И кто это к нам прилетел? Неужели сама святая заступница из «Витуса»? Какая честь для нашей скромной вечеринки!

Туман слегка расступился, явив двоих.

Женщина с пылающими алыми волосами, собранными в растрепанный хвост, стояла на обломке бетонной плиты. Ее глаза горели токсичным, безумным голубым пламенем. Из кончиков ее длинных, покрытых хитиновыми наростами ногтей сочилась густая, пузырящаяся багровая жидкость. Игараши Ариса. «Тайра».

Позади нее, словно бесплотная тень, застыл парень с мертвенно-белыми волосами и холодными, абсолютно пустыми зелеными глазами. Китамура Тадаши держал ладони раскрытыми – из его пор непрерывным потоком струился плотный туман, подпитывающий завесу. Он не произнес ни слова, лишь безразлично окинул прибывших взглядом патологоанатома.

– Вы зашли на чужую территорию, псы порядка, – осклабилась Ариса, облизывая верхнюю губу, на которой тут же выступила капля яда. – Здесь больше нет закона. Только закон естественного отбора. И ваши драгоценные герои внизу уже почти сварились в собственном соку! Хочешь послушать, как они скребут ногтями по запертым дверям, «целительница»?

– Они живы, – ледяным тоном произнесла Акеми. Ее серебряные глаза сузились, а нимб над головой засиял резким, слепящим светом, заставив злодейку поморщиться. – И они будут жить.

– Наивная дрянь! Мист, заглуши их!

Беловолосый парень сделал плавный жест руками. Волна густого, сгущенного до состояния киселя тумана ринулась вперед, стремясь захлестнуть героев, лишить их ориентации и сжечь дыхательные пути токсином Тайры.

– Ни! Дай нам коридор! – крикнула Акеми.

– С превеликим удовольствием! – Каори вскинула руки. Из ее предплечий вырвались мощные струи концентрированного сиреневого аэрозоля. – «Аромат: Очищающий лотос»!

Два потока столкнулись в воздухе. Зашипела химическая реакция, воздух вспыхнул крошечными искрами. Сиреневый газ нейтрализовал отраву, пробивая в белесой стене туннель чистого воздуха.

– Хиро, пробивай пол! Занимайся ранеными! – Акеми уже неслась вперед, плазменное лезвие ее косы чертило в воздухе светящуюся дугу. – Я возьму их на себя!

– Вита, осторожно! – крикнул Хироши, уже опуская кулаки на перекрытие, чтобы обрушить пласт земли над тоннелем с пострадавшими и запечатать доступ яду.

Ариса с визгом метнулась навстречу. Ее движения были пугающе гибкими, почти змеиными. Когти, сочащиеся смертоносной багровой жижей, метили в горло Акеми, туда, где пульсировала сонная артерия над черным чокером.

– Сдохни во имя нового мира!

Но Акеми не была беззащитным медиком, прячущимся за чужими спинами. Десять лет тренировок под присмотром лучших инструкторов Юэй и суровые уроки выживания в эпоху хаоса выковали в ней безупречные боевые рефлексы.

Она не стала отступать. Пригнувшись под смертоносным взмахом когтей, Акеми пропустила удар над головой – капли яда со свистом прожгли воздух там, где секунду назад были ее голубые кончики волос. Резкий разворот на пятке мягкого сапога – и титановое древко косы с глухим стуком врезалось Тайре под ребра, выбивая воздух из легких злодейки.

– Кха!.. – Ариса согнулась, отлетая на несколько метров назад, но тут же перекатилась и вновь вскочила на ноги, безумно скалясь. – Ах ты… сука святошная!

Тадаши позади нее шевельнулся. Туман вокруг него начал сгущаться в плотные жгуты, готовые опутать Акеми со спины.

– Твой противник – я, моль бледная! – послышался насмешливый крик Каори. Очередной залп высокооктанового перечного экстракта вперемешку с усыпляющими феромонами ударил прямо в лицо Мисту. Беловолосый закашлялся, теряя концентрацию, и густая пелена тумана на секунду дрогнула, истончаясь.

В этот момент земля под ногами содрогнулась. Хироши завершил смещение пластов: плита рухнула, открывая проход к задыхающимся внизу людям. Из провала донеслись хриплые стоны.

– Вита! – крикнул Рено. – Трое в критическом! Травматический шок, легкие обожжены ядом, остановка сердца через минуту!

Акеми не колеблясь сделала шаг назад, разрывая дистанцию с Тайрой. Ее задача не состояла в том, чтобы упиваться битвой. Ее клятва – спасать.

– Никуда ты не уйдешь! – взвыла Ариса, собирая на ладонях целый сгусток пульсирующей багровой слизи. – Растворись в прахе!

Она метнула сгусток прямо в спину Акеми. Но целительница даже не обернулась.

Она знала физику своего нимба. В критический момент свет над ее головой вспыхнул ослепительной полусферой, создавая барьер из чистой энергии причуды. Ядовитый сгусток с шипением разбился о сияющий купол, не причинив вреда, лишь осыпался безжизненным пеплом на камни.

Акеми спрыгнула в разлом.

Картина внизу была ужасающей. Шесть про-героев лежали среди бетонных обломков. Их костюмы были частично разъедены, лица приобрели синюшный оттенок, со свистом вырывалось прерывистое дыхание. За герметичной дверью цеха отчаянно стучали запертые рабочие – стекло в иллюминаторе уже пошло трещинами от едкого газа, просачивающегося снаружи.

Дотронуться до каждого? Не успеет. Контактное исцеление отнимет драгоценные секунды, пока двое других испустят последний дух.

Оставался только один путь. Тот, который требовал отдать всю себя без остатка.

Акеми глубоко вдохнула. Ее легкие наполнились воздухом, отфильтрованным барьером, диафрагма натянулась, как тетива лука. Она закрыла глаза. Серебряные ресницы дрогнули.

И над темным, полуразрушенным тоннелем, перекрывая вой сирен, грохот битвы наверху и свист ядовитого газа, зазвучал ее голос.

Это не было просто пение. Это была древняя, непостижимая вибрация самой жизни – «Исцеляющее благословение». Мелодия взмывала вверх, чистая, хрустальная, лишенная человеческих слов, сотканная из звуков, похожих на звон весенней капели, шелест листвы векового дуба и первый вздох новорожденного ребенка.

Волна мягкого, теплого золотисто-лазурного света хлынула от ее тела во все стороны. Свет залил темный подвал, мягко касаясь изувеченных тел героев, просачиваясь сквозь щели в запертый цех к задыхающимся рабочим.

Там, где проходила звуковая волна, яд терял свою силу, распадаясь на воду и нейтральные соли. Ожоги на коже умирающих героев затягивались на глазах – обугленная плоть сменялась гладкой, розовой кожей. Разорванные альвеолы в легких срастались, черная кровь, сочившаяся из губ, светлела. Пульс, едва трепыхавшийся у края бездны, выровнялся, застучал четко, уверенно, мощно.

Люди в цеху перестали кашлять. Они оседали на пол, но уже не от удушья, а от благодатного, пьянящего облегчения, вдыхая воздух, внезапно ставший чистым и сладким, как на вершине горы.

Акеми пела. Нимб над ее головой расширился до пяти метров в диаметре, озаряя подземелье подобно солнцу. Ее лицо было безмятежным, почти неземным, хотя по виску медленно сбегала тонкая струйка пота – отдача от массового исцеления вытягивала ее собственные жизненные соки, отдавая их тем, кто стоял на краю могилы.

«Живите, – звучало в каждой ноте ее песни. – Ради тех, кто остался ждать. Живите».

– Да что это за чертовщина?! – донесся сверху яростный вопль Арисы. Свет пробивался сквозь пролом наружу, и даже там, на поверхности, туман Миста начал стремительно таять под воздействием очищающей акустической волны. – Мист, прикончи ее! Завали тоннель!

Китамура попытался сформировать туманный таран, чтобы обрушить своды, но не успел.

С неба, пробивая остатки белесой пелены с грохотом пикирующего истребителя, обрушилась ярость.

Воздух не просто нагрелся – он сдетонировал. Оглушительный, яростный взрыв чудовищной силы разметал остатки ядовитого тумана во все стороны, превратив асфальт вокруг Тадаши и Арисы в раскаленное месиво. Ударная волна швырнула Тайру на десяток метров, впечатав в стену заводского корпуса.

– СДОХНИТЕ, ЖАЛКИЕ ОТБРОСЫ!

Голос, полный первобытной ярости и абсолютной, непререкаемой уверенности в собственном превосходстве, разорвал пространство.

Сквозь оседающий дым и оранжевые всполохи шагал он.

Костюм, иссеченный в бесчисленных битвах, тяжелые наручи в форме гранат, вокруг которых всё еще вился едкий дым сгоревшего нитроглицерина, и взъерошенные пепельно-блондинистые волосы. Бакуго Кацуки. Великий Бог Убийственного Взрыва Динамайт. Герой номер один нового поколения, человек, чье имя заставляло содрогаться преступный мир от Хоккайдо до Окинавы.

Его алые глаза, дикие и горящие неукротимым пламенем, на мгновение скользнули по оглушенной Арисе, корчащейся у стены, затем по Тадаши, которого Каори уже деловито пеленала в связывающие ленты.

– И это всё? – прорычал Бакуго, вытирая тыльной стороной перчатки сажу со щеки. – Разогнали такую панику из-за пары дохлых шавок? Где эти ублюдки прячут лабораторию?!

– Под землей всё чисто, – раздался спокойный голос из пролома.

Бакуго резко развернулся, выставив ладонь вперед, на которой уже плясали опасные золотистые искры, готовые сорваться новым взрывом.

Из темноты, ступая по обломкам, поднималась Акеми.

Ее песня затихла. Розово-голубые волосы слегка растрепались, пара прядей прилипла ко лбу. Нимб над головой вернулся к своим обычным размерам, сияя мягко и ровно. Она держала косу в опущенной руке, а за ее спиной Хироши и пришедшие в себя раненые герои помогали гражданским выбраться на поверхность. Ни один человек не погиб.

Алые глаза встретились с серебряными.

На секунду всё вокруг словно замерло. Ветер стих, дым от взрывов потянулся к небу тонкими серыми струйками.

Бакуго смотрел на нее сверху вниз. Десять лет назад она была лишь мелкой девчонкой с общеобразовательного, которая путалась под ногами в полевых госпиталях, не решаясь поднять взгляд на бушующих монстров геройского курса. Девчонкой с нелепым светящимся кругом над головой и слезами на глазах, когда мимо проносили носилки с телами.

А теперь перед ним стояла женщина. Спокойная. Несломленная. Та, чья сила не крушила города, но склеивала воедино разорванную ткань жизни.

Она знала его характер. Знала, как он не выносит слабаков, как презирает полумеры, как его бесит сама мысль о том, что кто-то может стоять с ним на одном уровне. Бакуго Кацуки был ходячей бурей, стихийным бедствием, рядом с которым ее собственное терпение – мягкое, бесконечное – порой истончалось до опасного предела. Его вечный лай, его вспыльчивость, его манера орать на всё, что движется… Рядом с ним Акеми стоило огромных трудов оставаться той невозмутимой «Витой», которую знали все.

Но он смотрел.

Не с презрением. Не с насмешкой. В глубине этого алого, бешеного пожара тлело что-то другое. Нечто тяжелое, признающее, выкованное в тех же самых окопах десятилетней давности. Он никогда не говорил слов благодарности – скорее откусил бы себе язык. Он никогда не хвалил союзников.

Но он просто смотрел. И в этом взгляде Акеми читала больше, чем в любых официальных речах министров.

– Опять перестаралась, нимбоголовая, – хрипло бросил Кацуки, опуская руку и гася искры. – Едва на ногах стоишь. Смотреть тошно.

Терпение Акеми, как и всегда рядом с ним, дало крошечную, едва заметную трещину. Ее тонкие брови сошлись к переносице, серебряные глаза блеснули холодным металлом.

– И тебе доброе утро, Динамайт, – ровным, подчеркнуто вежливым голосом отозвалась она, подходя ближе. – А ты, как погляжу, всё так же не умеешь входить без того, чтобы не снести несущие конструкции. Нам еще полдня разгребать эти завалы, чтобы эвакуировать заводское оборудование.

– Плевать я хотел на твое оборудование! – рявкнул он, но в его голосе не было настоящей злобы – лишь привычная, въевшаяся в подкорку грубость. – Главное – цель уничтожена. А вы, тыловики, только и умеете, что сопли подтирать за неудачниками!

– Эти «неудачники» держали оборону сорок минут в ядовитом облаке, пока ты летел сюда через весь город, сверкая пятками, – парировала Акеми, не отводя взгляда. – Так что придержи язык, Кацуки. Здесь пахнет гарью не от твоих великих подвигов, а от человеческой боли.

Наступила мертвая тишина. Хироши за спиной Акеми тихо кашлянул в кулак, отводя глаза, а Каори, прислонившись к фургону, лишь покачала головой с кривой усмешкой. Мало кто в стране осмеливался называть Героя Номер Один по имени, да еще и отчитывать его, как нашкодившего сопляка.

Кацуки оскалился, шагнув к ней вплотную. От него пахло селитрой, железом и сухим, обжигающим жаром. Он был выше ее почти на голову, широкий в плечах, подавляющий своей аурой.

– Ты слишком много болтаешь для той, кто тратит половину сил на дурацкие песенки, Вита, – процедил он сквозь зубы