Хранитель и Стражи

Воздух Нью-Йорка пах озоном, горелым железом и чужеродной, тошнотворно-сладкой розовой слизью. Небо больше не принадлежало людям. Разорванное пополам громадной тушей Технодрома, оно кровоточило фиолетовыми всполохами. Город рушился. Башни из стекла и бетона превращались в крошево под поступью колоссальных биомеханических шагоходов крэнгов, и в этом грохоте гибели тонул отчаянный шепот тех, кто веками давал клятву хранить этот мир.

Стражи.

Они были тенями, рожденными в стерильном кошмаре лабораторий захватчиков. Они были чудовищами для одних и тайными защитниками для других. Но сегодня древний баланс треснул, рассыпавшись прахом под ногами.

На перекрестке Пятой авеню разверзся филиал преисподней.

– Крэнг должен уничтожить то, что известно как аномалия Стражей! – механический, квакающий визг разносился из динамиков тяжелого шагохода крэнгов, чьи лазерные турели без разбора выкашивали фасады зданий. – Уничтожение аномалий приведет к полному подчинению этого сектора измерения!

– Подавись своей слизью, консервная банка! – раздался яростный девичий крик, заглушенный громоподобным выстрелом крупнокалиберной винтовки.

Белоснежная тень метнулась сквозь дым с невероятной скоростью. Рубиана Кросс не просто сражалась – она превратилась в ураган из ярости, стали и белоснежной шерсти. Ее длинные белые пряди, спускавшиеся до самых бедер, взметнулись в воздухе, а пушистый лисий хвост помогал балансировать на узком карнизе полуразрушенного светофора.

Левый глаз Руби, скрытый под челкой и исполосованный старыми шрамами, пульсировал тупой, раскаленной болью. Но правый – алый, словно свежая кровь на снегу, – пылал звериным огнем. Лисьи уши были плотно прижаты к голове от оглушительного грохота, но внутри нее выл совсем другой зверь.

Она теряла контроль.

Образы вспыхивали перед глазами с пугающей четкостью: горящая лаборатория, мягкие теплые руки Майи Брайтман, запах материнской заботы, ее рыжие волосы и тихий, спокойный голос: «Вы не оружие, дети мои. Вы – щит этого города. Обещай мне, Руби... веди их». А затем – кровь Майи на холодном асфальте три года назад. Смерть наставницы, которую они так и не смогли предотвратить.

– Руби, назад! Оружие перегрето! – звенел в радиоэфире чей-то голос, но Кросс уже не слышала.

В ее руках винтовка с глухим металлическим щелчком перестроилась, удлинившись: из ствола выскочило широкое изогнутое лезвие, обращая стрелковое оружие в гигантскую, хищную косу.

С диким, почти нечеловеческим рыком Руби спрыгнула прямо на командный купол флагманского шагохода. Сталь лезвия с визгом вспорола бронестекло. Розовая жижа экзокостюма брызнула ей на лицо, но девушка даже не поморщилась. Ее коса крушила сенсоры, рассекала провода, вгрызалась в искусственную плоть инопланетных захватчиков с первобытной жестокостью. Она рвала их так, словно пыталась вырезать саму память о том дне, когда потеряла мать.

Внизу, прижатые к стене рушащегося банка, вели неравный бой те, кому совсем скоро предстояло стать частью ее судьбы.

– Раф, справа! – хрипел Леонардо, отбивая катанами плазменные залпы.

Лидер черепах был бледен, его панцирь покрывали трещины, а тело ломило от истощения после стычки с кланом Фут и Шреддером. Они теряли город. Они теряли мастера Сплинтера. Все летело в бездну. Но в тот момент, когда Лео вскинул взгляд вверх, его дыхание перехватило.

На куполе гигантского шагохода билась белая лисица.

И в эту самую секунду что-то глубоко внутри Леонардо отозвалось. Это не было похоже на простую тревогу или боевой транс. Это был странный, вибрирующий в самых костях импульс – Резонанс. Древняя, непостижимая связь душ, заставляющая сердце биться в унисон с абсолютно незнакомым существом. Их взгляды пересеклись всего на долю секунды: алый глаз полукровки и глубокие, сапфировые глаза черепахи в синей повязке. В этом взгляде застыло общее бремя – непомерная тяжесть чужих жизней, лежащая на плечах лидеров.

– Лео, очнись! – рявкнул Рафаэль, сбивая с ног робота с щупальцами. – Нам крышка, если мы сейчас же не свалим в фургон!

– Она... она там одна! – выдохнул Леонардо, делая шаг вперед, вопреки боли в сломанных ребрах.

– Крэнг активирует систему экстренной детонации энергоблока! – заверещал динамик поверженного шагохода.

Машина задрожала. Пурпурные вспышки забились в ее недрах конвульсиями. Руби, окончательно ослепленная вспышкой ярости, продолжала вонзать лезвие косы в искрящие узлы, не замечая, что броня под ее ногами начинает плавиться.

– Руби, нет! – тонкий, отчаянный свист разрезал воздух.

С крыши соседнего двухэтажного кафе сорвалась стрела с синим оперением, точно перебившая силовой кабель за спиной лисицы и замедлившая детонацию на пару драгоценных секунд. Вслед за стрелой мягко, по-кошачьи, на разрушенный капот приземлилась Алексия Габриэль.

Ее длинные белые волосы метнулись по плечам, пятнистый хвост снежного барса яростно рассек воздух, а аккуратные закругленные ушки прижались к макушке. Глаза Алекс – пронзительно-голубые, полные тревоги и бесконечной теплоты – вперились в подругу.

– Руби, очнись! Мы уходим! – крикнула Алекс, перехватывая свой композитный лук и посылая град стрел в подступающих дроидов.

Она ринулась прямо в пламя, наплевав на угрозу взрыва, схватила Кросс за воротник укрепленной куртки и с силой дернула на себя.

– Пусти! Я уничтожу их всех!.. – зарычала Руби, ее пальцы судорожно вцепились в рукоять косы, алые глаза были затуманены пеленой безумия. Она попыталась вырваться, оскалив острые клыки. – Они забрали ее, Алекс! Они забрали маму, они забирают всё!..

– Рубиана, посмотри на меня! – Алексия резко перехватила ее лицо ладонями, прижимаясь своим лбом к ее лбу. Голубые глаза Стража дружелюбия вспыхнули мягким, успокаивающим светом, гася ядовитую волну гнева. – Майя погибла не для того, чтобы ты сгорела здесь заживо. Ты нужна нам. Ты – наш Лидер. Дыши. Просто дыши со мной!

Этот контакт – теплый, искренний, лишенный всякого страха перед чудовищем, в которого Руби едва не обратилась, – сработал как ведро ледяной воды.

Пелена с алых глаз спала. Руби судорожно вздохнула, захлебываясь гарью, ее колени подогнулись, и она едва не рухнула вниз. Ее лисьи уши бессильно опустились. Трансформированная коса с глухим стуком сложилась обратно в винтовку.

– Алекс... – прошептала Руби, оглядываясь вокруг затуманенным взглядом. – Город...

– Мы сделали все, что могли. Сейчас нужно спасти тех, кто остался, – твердо ответила барс, закидывая руку подруги себе на плечо. – Прыгаем!

Шагоход сдетонировал ровно в тот момент, когда они спрыгнули на асфальт. Взрывная волна швырнула обеих девушек вперед, обдав волной жара.

Они рухнули на потрескавшийся тротуар в нескольких метрах от желтого потрепанного фургона Эйприл О’Нил, вокруг которого кипел последний очаг сопротивления.

Здесь были все.

Стражи действовали рассредоточенно, но слаженно, как единый, хоть и израненный организм.

– Назад, куски металлолома! – рычала Тария Ренье.

Ее короткие песчаные волосы были взъерошены, янтарные глаза сверкали неукротимой дикостью, а рысьи уши с кисточками нервно подергивались. Тара двигалась с грацией прирожденного хищника: в ее пальцах мелькали длинные металлические иглы, которые она метала с хирургической точностью прямо в шарниры и сенсорные узлы экзокостюмов. Рядом с ней, спина к спине, дрался Рафаэль. Черепаха в красной повязке орудовал саями с такой же первобытной яростью, и каждый раз, когда их взгляды сталкивались, между ними пробегал невидимый электрический разряд – грубая, непокорная сила Стража и темперамент бойца входили в абсолютный, идеальный унисон.

– Эй, зубочистка! – крикнул Раф, сворачивая шею очередному крэнгу. – Неплохо целишься!

– Не отвлекайся, зеленый, а то придется вытаскивать иглу из твоей челюсти! – огрызнулась Тара, но в уголках ее губ мелькнула хищная усмешка. Резонанс силы наполнил ее мышцы новой энергией.

Чуть поодаль воздух звенел от рассекающих ударов тончайшего скальпеля. Виринея Клэр, миниатюрная девушка с золотистыми волосами и огромными ушами фенека, порхала между врагами, словно смертоносная бабочка. Ее бирюзовые глаза подмечали каждую брешь в обороне противника. Стеклянные ампулы с ядами разбивались о металл, растворяя синтетические ткани чужаков.

– Донни, угол тридцать семь градусов, правая опора перегружена! Бей посохом туда! – звонко крикнула Ви, навязчиво и чутко направляя бой вокруг себя.

– Понял! – отозвался Донателло, чей гениальный ум мгновенно уловил расчет неизвестной девушки-мутанта.

Их ментальная связь вспыхнула сама собой: Страж ума и ученый черепашьей команды срезонировали столь чисто, что слова стали не нужны – они читали поле боя как единую математическую схему.

С крыши фургона гремели выстрелы. Шиана Карлайл, бесстрашно припав на одно колено, палила из парных пистолетов с маниакальным азартом. Ее черные волосы с белыми кончиками метались на ветру, кошачий хвост ходил ходуном, а желтые глаза сияли бесшабашным весельем перед лицом неминуемой гибели.

– Получай, кальмар недоделанный! Ха-ха! – кричала Шина.

– Йоу, детка, а ты умеешь веселиться! – вопил рядом Кейси Джонс, запуская во врагов взрывающиеся шайбы. – Дай пять хвостатым!

– После боя, масочник, не сбивай мне прицел! – задорно подмигнула она, чувствуя, как безрассудная смелость этого парня разжигает в ее груди пламя Резонанса храбрости.

В это же время Самуэль Кассия – гибкий, черно-серый кот с фиалковыми глазами – кружил вокруг растерянной Эйприл О'Нил. Его клинки-близнецы выписывали смертоносные восьмерки, отражая шальные лучи. Энергия, бившая из Сэма ключом, странным образом перекликалась с ментальной аурой рыжеволосой девушки.

– Держись рядом, рыжая, я прикрою твою спину! – бросил Сэм с дерзкой ухмылкой, и Эйприл, вскинув веер, почувствовала, как волна уверенности смывает подступающую панику.

Отход прикрывали двое. Карлос Вистория, благородный Страж независимости с лавандовыми глазами и висячими собачьими ушами, удерживал узкий проход копьем, двигаясь с мудрым спокойствием опытного воина. А в самых глубоких тенях, недосягаемый для выстрелов, скользил Асгард Блэр. Пантера во плоти. Его меч-кнут со свистом рассекал воздух, обезглавливая противников с изяществом хищника, не знающего пощады. Черные глаза Аса были абсолютно пусты и холодны – его душа еще не нашла своего отголоска в этом мире, но его верность Стражам была непоколебима.

– Все внутрь! Живо! – скомандовал Карл, отступая к распахнутым дверям фургона. – Нас сейчас сомнут!

Алексия буквально втащила обессилевшую Руби в салон микроавтобуса. Следом ввалились остальные, задыхаясь от копоти и усталости. Кейси с грохотом захлопнул задние двери, заперев их на засов.

– Жми, Эйприл! Жми на всю железку! – заорал Раф.

Шины взвизгнули, фургон дернулся, сбивая нескольких солдат крэнгов, и на бешеной скорости понесся прочь по заваленным обломками улицам Манхэттена, прочь от мертвого эпицентра катастрофы.

Внутри фургона воцарилась тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием и стонами раненых.

Леонардо сидел, привалившись спиной к металлической стенке. Его дыхание было хриплым, по лицу текла кровь вперемешку с пылью, но взгляд оставался прикован к девушке напротив.

Руби сидела на полу, обхватив колени руками. Ее длинные белые волосы падали на лицо, закрывая шрамы на левой стороне, но правый глаз – теперь потухший, глубокого рубинового оттенка – смотрел в пустоту. Лисьи уши вздрагивали от каждого шороха за окном.

– Эй... ты в порядке? – тихо спросил Лео. Голос сорвался, выдавая чудовищную усталость.

Руби медленно подняла голову. В полумраке салона они снова посмотрели друг на друга. В воздухе между ними повисла та самая странная, тонкая струна Резонанса – связь двух вожаков, чьи стаи только что потеряли свой дом.

– Мы проиграли, – глухо произнесла Рубиана. Ее голос был хриплым, лишенным эмоций, но внутри него клокотала свинцовая тяжесть. – Мой город... наш город. Мы должны были защитить его. Я должна была.

– Не ты одна несешь этот груз, – Лео покачал головой, и в его синих глазах отразилась та же невыносимая боль потери. – Мы потеряли сенсея. Мы потеряли все. Но мы живы.

– Пока живы, – отрезала Тария, сидевшая рядом и бинтовавшая глубокий порез на руке. Ее хвост нервно бил по полу. – Эти твари заполнили каждый квартал.

– Но мы выбрались! – подал голос Микеланджело, испуганно выглядывая из-за спины Рафа. Его глаза округлились, когда он уставился на Алексию. – Чувак... у нее настоящие кошачьи ушки! То есть, барсовые! Это же... это же просто невероятно круто!

Алекс, несмотря на царапину на щеке и общую трагедию, слабо и невероятно тепло улыбнулась младшей черепахе. Ее уши слегка дрогнули, а хвост мягко скользнул по сиденью.

– Спасибо, зеленка, – мягко сказала она, подходя ближе к Мики и протягивая руку. – Я Алекс. Страж дружелюбия. А это Руби, наш лидер.

– Майки! – просиял он, и когда их ладони соприкоснулись, по его телу пробежала волна теплого, искрящегося спокойствия. Резонанс мягко окутал их обоих, вызывая у Алексии тихий вздох облегчения.

– Ты помогла ей прийти в себя там, наверху, – сказал Лео, глядя на Алекс, а затем снова перевел взгляд на Руби. – Она чуть не погибла.

– Руби отдает всю себя, – тихо ответила Алексия, садясь рядом с предводительницей и осторожно кладя ладонь на ее напряженное плечо. Белый лисий хвост Кросс едва заметно качнулся, принимая утешение подруги. – Когда пали первые рубежи, когда мы увидели Технодром... она потеряла контроль. Крэнги убили нашу наставницу, Майю. Они забрали у нас детство. Руби несла эту месть три года.

– Месть делает тебя слепым, – тихо проговорил Рафаэль, но в его голосе не было привычной насмешки. Он посмотрел на свои сжатые кулаки, затем на Тару. – Я знаю, о чем говорю.

– Значит, ты понимаешь, каково это, – огрызнулась Тария, но в ее взгляде сквозило странное уважение.

Виринея уже суетилась вокруг Донателло, деловито осматривая его ушибы своими чуткими пальцами с короткими коготками.

– У тебя трещина в пластроне и сильный отек лучезапястного сустава, – тараторила Ви, прижимая уши фенека к голове, чтобы лучше слышать хрипы в его груди. – У меня есть сыворотка на основе корня аконита и очищенных трав, она снимет воспаление за три часа. Не дергайся, иначе игла войдет не под тем углом!

– Эй, полегче, я вообще-то сам штатный медик!.. – попытался протестовать Донни, но замолчал, пораженный тем, с какой точностью и заботой действовала эта странная златовласая девушка. Их ментальная связь вспыхивала искрами взаимного понимания – два гения нашли друг друга среди пепелища.

– Мы едем на север, – подала голос Эйприл с водительского сиденья, ее руки крепко сжимали руль, а в зеркале заднего вида отражались удаляющиеся огни горящего Нью-Йорка. – На старую ферму моей семьи в Нортгемптоне. Там безопасно. Там мы сможем зализать раны.

– Бегство... – процедил сквозь зубы Самуэль, вертя в пальцах тонкий клинок. – Ненавижу бежать.

– Это не бегство, Сэм, – Карлос положил широкую ладонь на эфес своего копья. Его собачьи уши печально поникли, но голос звучал размеренно и глубоко. – Это отступление для перегруппировки. Мудрый воин знает, когда нужно отступить, чтобы не погибнуть напрасно. Мы вернемся. История этого города пишется не крэнгами. Она пишется нами.

Асгард ничего не сказал. Он лишь сидел в самом темном углу фургона, прикрыв черные глаза, прислушиваясь к мерному гулу мотора. Его меч-кнут покоился на коленях, готовый в любую секунду превратиться в смертоносную петлю.

Руби медленно подняла глаза на Леонардо. Шрамы под ее левой челкой казались еще темнее на фоне бледной кожи.

– Твое имя, лидер? – негромко спросила она.

– Леонардо, – ответил он, и легкий поклон головы скрепил этот негласный договор. – А ты – Рубиана.

– Руби, – поправила она. В ее алых глазах, на самом дне, вновь вспыхнул тусклый, но несгибаемый уголек надежды. – Мы объединимся. Стражи и воины клана Хамато. Мы вылечим раненых, станем сильнее и заберем наш дом назад.

– Заберем, – твердо пообещал Лео. – Слово лидера.

Фургон растворился в ночной темноте, унося остатки сопротивления прочь от павшего мегаполиса.

---

Высоко над чадящими руинами Крайслер-билдинг дул холодный, пропитанный гарью ветер.

На краю полуразрушенной горгульи, скрестив руки на груди, стоял тот, чье сердце не знало ни скорби, ни привязанности.

Вильям Баин. Страж высокомерия. Отступник, чье имя остальные произносили лишь с презрением и содроганием.

Его черные волосы трепал штормовой ветер, а темно-серые волчьи уши жадно улавливали хаос, творящийся внизу. Карие глаза, холодные и расчетливые, как у матерого волка, провожали взглядом крошечную точку желтого фургона, исчезающего на мосту Джорджа Вашингтона. За его спиной висела тяжелая винтовка, спаренная с зазубренным клинком – оружие, не раз вкусившее кровь как пришельцев, так и собратьев.

– Бегите, блохастые марионетки, – сорвался с его губ низкий, ядовитый смешок. – Бегите под крыло своих зеленых уродов.

Его собственный волчий хвост мерно качнулся, сбивая с карниза кусок раскрошившегося известняка. Вильям опустил ладонь на грудь, туда, где под слоем брони глухо билось сердце. Там было пусто. Его Резонанс был заблокирован – заморожен его собственной безмерной гордыней, отказом подчиняться законам судьбы и идеалам слабачки Майи.

Он помнил Майю. Помнил ее рыжие волосы и ее наивные речи о «защите невинных» и «братстве Стражей». Какая глупость. Сила существует лишь для того, чтобы доминировать. И в новом мире, очищенном от людского мусора, будет править только сильнейший.

Вильям оскалил острые волчьи клыки. В его глазах вспыхнул безумный, хищный огонь.

– Зализывай раны, моя дорогая Руби, – прошептал он в пустоту умирающего города, и голос его разнесся над крышами, словно погребальный звон. – Тренируйся. Надейся. Собери все свои жалкие осколки воедино. Но когда ты вернешься... я буду ждать.

Он сжал кулак в черной перчатке так, что захрустели суставы.

– Я вырву твое сердце, Рубиана. И докажу, что истинный Страж не нуждается в цепях Резонанса.

Темная фигура волка растворилась в тенях фиолетового смога, оставляя за собой лишь эхо холодной ненависти.

Впереди была долгая зима изгнания. Впереди была боль, тренировки до кровавого пота и рождение нового братства.

Они вернутся. Они примут вызов.