Потерянная в памяти

В ней казалось не было ничего.

Ни боли, ни радости, ни затаённого страха перед неизбежным выстрелом в упор. Если бы кто-то заглянул в её синие, лишённые даже намёка на живой блик глаза, он увидел бы лишь застывшую гладь замёрзшего озера, под которой не текла вода. Под ней не было даже дна.

Реджина Триша Оливер не помнила своих родителей. В протоколах трёхлетней давности сухим полицейским языком было зафиксировано: дорожно-транспортное происшествие на выезде из округа Вестчестер, лобовое столкновение, возгорание, двое погибших на месте. Выжившая — девушка двадцати двух лет, закрытая черепно-мозговая травма, ретроградная амнезия в глубокой фазе. Она очнулась в палате интенсивной терапии под монотонный писк кардиомонитора и просто смотрела в белый потолок. Ни одной слезинки. Ни единого вопроса о тех, кто подарил ей жизнь. Их лица стёрлись, словно мел с асфальта под проливным дождём. Был только холод больничной простыни и тяжёлый привкус металла во рту.

Но пустота началась даже раньше. Где-то в глубине её нервной системы, на границе между осязанием и подсознанием, дремал пепел пятилетней давности. Реджина знала о нём только по медицинским картам и тонким полосам пересаженной кожи вдоль рёбер и левого предплечья. Та ночь осталась бредом чудовищной боли, огненным смерчем, пожравшим нечто бесконечно важное. Она смутно понимала, что потеряла тогда нечто большее, чем просто кусок плоти. Четыре тени. Четыре силуэта, чьи очертания не укладывались в рамки человеческой анатомии, и ещё двое — парень с клюшкой и рыжеволосая девчонка, чьи глаза казались теплее солнца. Они были ближе, чем кровные родители. Но огонь забрал их имена, их черты, оставив лишь пустоту.

Реджина не злилась на судьбу. Чтобы злиться, требовался огонь, а внутри неё жил только свинец.

Она стояла у панорамного окна в тире специального тактического подразделения полиции Нью-Йорка. Её серые волосы длиной до плеч едва колыхались от сухого дыхания кондиционера. В ладонях привычно и тяжело лежали два кастомных полуавтоматических пистолета — близнецы девятого калибра с матовым воронением, лишённые каких-либо гравировок.

Два щелчка затвора слились в один. Взгляд упёрся в силуэт мишени на дистанции в двадцать пять метров. Вдох. Выдох.

Грохот разорвал тишину тира серией из шести выстрелов. Гильзы, звеня, рассыпались по бетонному полу, отскакивая от носков её берцев. В центре бумажной головы и в районе грудной клетки зияли три сдвоенных отверстия. Точно в яблочко. Никакого учащённого пульса. Никакого удовлетворения.

– Если ты продолжишь дырявить казённые мишени с такой скоростью, интендант заставит нас оплачивать бумагу из собственного кармана, – раздался сзади мягкий, чуть насмешливый голос.

Реджина плавно опустила оружие, поставила на предохранитель и лишь затем обернулась.

– Бумага дешёвая, Джон. Патроны дороже. Но они входят в квартальный норматив.

Джонатан Стюарт опёрся плечом о пластиковую перегородку стрелковой кабинки. В свои тридцать лет Ястреб выглядел пугающе спокойным для человека, прошедшего через дюжину штурмовых операций в трущобах Бронкса. Его короткие чёрные волосы были слегка растрёпаны, а в проницательных зелёных глазах светилась та негромкая, оберегающая теплота, которую он растрачивал только на свою напарницу. Он был одним из немногих, кто не пытался насильно расковырять её ледяной панцирь.

– Наш «Ясновидящий» собирает брифинг через десять минут, – сказал он, кивнув в сторону выхода. – Пришёл свежий отчёт от Трис по телам из доков Красной Ветки. Джел уже заварила тот отвратительный растворимый кофе, который Алек опять купил по акции.

– Кофе отвратителен независимо от цены, – без тени эмоций отозвалась Реджина, пряча пистолеты в набедренные кобуры. Движения её тонких пальцев были выверены до миллиметра. – Дело касается Флоренса?

– Похоже на то. Шахматист снова двигает пешки. И, кажется, в этот раз партия будет по крупным ставкам.

Они шли по длинному, залитому люминесцентным светом коридору управления. Стены здесь были выкрашены в казённый серый цвет, пахло типографской краской, остывшим кофе и оружейным маслом. Реджина шла ровно, её шаги почти не издавали звука, несмотря на тяжёлую подошву тактических ботинок.

В конференц-зале тактической группы уже стоял привычный рабочий гул.

Анджелина Уокер, нетерпеливо покачиваясь на задних ножках офисного стула, с хрустом ломала пластиковую ложечку. Белоснежные, почти серебристые волосы Джел были небрежно собраны в высокий хвост, а в живых карих глазах плясали бесенята азарта. Рядом с ней, аккуратно раскладывая по столу спутниковые снимки, сидел Алекс Браун. В свои тридцать он производил впечатление скалы — коренастый, широкоплечий, с короткой стрижкой каштановых волос и неизменно серьёзным, добросовестным взглядом карих глаз. Он терпеливо сносил все выходки Джел уже четыре года, будучи её идеальным противовесом на операциях.

– Я говорю тебе, Браун, это почерк их боевиков, – тараторила Анджелина, крутя в руках маркер. – Никаких лишних гильз, аккуратные надрезы на сонных артериях и полное отсутствие следов взлома. Они зашли как к себе домой.

– Прежде чем делать выводы, стоит дождаться Патрисию, – спокойно парировал Алекс, не поднимая головы от схемы складских помещений. – Экспертиза покажет калибр и угол входа. Не беги впереди паровоза, Джел.

– О, паровоз уже здесь, и у неё явно плохое настроение, – ухмыльнулась Анджелина, заметив вошедшую в комнату девушку.

Патрисия Амели Томас вошла без стука, толкнув дверь плечом. Судмедэксперт-криминалист оперативной группы выглядела так, будто не спала последние сорок восемь часов, что, скорее всего, было чистой правдой. Чёрные, как смоль, волосы были убраны в строгий узел, глубокие синие глаза метали искры раздражения, а на лацкане белого лабораторного халата темнело подозрительное пятно от химического реактива.

– Если кто-нибудь из вас ещё раз притащит ко мне в морг утопленника, пролежавшего в Гудзоне трое суток, и потребует токсикологию за два часа — я лично вскрою вам черепные коробки без анестезии, – с порога отрезала Трис, с грохотом бросив толстую папку на полированный стол.

– И тебе доброго утра, солнышко, – фыркнула Анджелина.

– Заткнись, Уокер, – беззлобно огрызнулась Патрисия, но тут же перевела взгляд на Реджину. Вспыльчивость во взгляде Трис мгновенно сменилась едва заметной, глубоко запрятанной тревогой. Она окинула Оливер быстрым профессиональным взглядом, задержавшись на её бледном лице и пустых глазах. – Рен. Ты сегодня спала хотя бы пару часов?

– Четыре часа сорок минут, – ровным тоном ответила Реджина, присаживаясь на свободный стул рядом с Джонатаном. – Этого достаточно для поддержания моторных функций и скорости реакции.

– Четыре часа для неё — это праздник, Трис, ты же знаешь, – тихо вздохнул Джонатан, поправляя воротник тёмного лонгслива. – Что в отчёте?

Патрисия пододвинула папку на середину стола.

– В телах троих охранников склада на 14-й улице обнаружен паралитический токсин синтетического происхождения. Не военный стандарт, нечто куда более экзотическое. Мышцы свело судорогой за четыре секунды до того, как им перерезали глотки. Оружие нападавших — изогнутые лезвия, скорее всего, серповидные клинки или катары. Но это ещё не всё.

Она включила проектор, и на белой доске появилось макрофото пулевого отверстия в стальном сейфе.

– Пули девять на девятнадцать, бронебойные, со смещённым центром тяжести. Работала автоматическая турель или профессионал с чудовищной кучностью стрельбы. Пороховой нагар указывает на специфическую смесь, которую используют только на подпольных заводах синдиката «Тёмная сторона».

Дверь снова отворилась, и в зале мгновенно воцарилась идеальная тишина. Даже Анджелина перестала щёлкать пальцами и выпрямилась.

Капитан Арэи Кристен вошёл неслышно. Ему был сорок один год, и этот человек нёс на себе печать десятков нераскрытых тайн города, который он поклялся защищать. Его пепельные волосы были тронуты сединой на висках, а необычные, янтарно-оранжевые глаза обладали пугающей глубиной. В департаменте за глаза его звали Ясновидящим — не за мистику, а за пугающую способность просчитывать шаги преступников на недели вперёд. Арэи был тем, кто нашёл Реджину три года назад, кто забрал её из реабилитационного центра, обучил и сделал идеальным наконечником тактического копья. Он был её наставником, единственным якорем в мире, где у неё не осталось корней.

– Довольно прелюдий, – голос Арэи звучал негромко, но заполнял всё пространство комнаты. – Время на исходе. Шахматист вышел на финишную прямую.

Капитан нажал кнопку пульта, сменив слайд. На экране появилось фото мужчины двадцати девяти лет с резкими, аристократическими чертами лица, холодными чёрными глазами и короткими серыми волосами. Мэтью Джей Флоренс. Лидер «Тёмной стороны», человек, превративший разрозненные банды города в слаженную криминальную корпорацию.

– Флоренс не просто грабит склады, – продолжил Арэи, обведя присутствующих тяжёлым оранжевым взглядом. – По нашим данным, сегодня ночью в заброшенном железнодорожном депо на границе Квинса состоится передача партии экспериментального оборудования. Речь идёт о высокотехнологичных энергомодулях, похищенных у частных исследовательских лабораторий. Если Флоренс получит их, его синдикат перейдёт на совершенно иной уровень вооружения.

– Кто ведёт операцию со стороны синдиката? – спросил Алекс, внимательно изучая карту подъездных путей.

– Его лучшие псы, – Арэи вывел на экран два новых досье.

Первое фото: бледный молодой мужчина с абсолютно мёртвым выражением лица, смоляными волосами и глубокими чёрными глазами, в которых не читалось ни единой мысли.

– Джерри Аккерман. Позывной — Сумрак. Двадцать семь лет, правая рука Флоренса по силовым операциям. Хладнокровен, начисто лишён эмпатии, мастер ножевого боя и засад. Не вступает в переговоры. Уничтожает свидетелей без колебаний.

Второе фото: молодая женщина с дерзкой, ядовитой усмешкой на полных губах. Волосы цвета весенней листвы, короткая стрижка с выбритым виском и необычные, отливающие медью и золотом глаза цвета пылающего заката.

– Айден Май Уроборос. Позывной — Кобра. Двадцать пять лет. Руководит диверсионными группами. Непредсказуема, умна, использует яды и парные клинки. Если Сумрак — это молот, то Кобра — игла с ядом кураре. Они оба будут там, чтобы обеспечить безопасность сделки. Сам Шахматист, вероятнее всего, будет координировать процесс удалённо, но есть шанс перехватить его каналы связи.

– Наша задача? – коротко спросила Реджина. Её голос прозвучал как щелчок взводимого курка.

Арэи посмотрел прямо на неё. В его оранжевых глазах на долю секунды промелькнуло нечто похожее на затаённую грусть, но лицо наставника осталось маской из камня.

– Группа делится на две двойки. Браун, Уокер — внешний периметр, перекрытие восточных ворот и блокировка путей отхода. Томас остаётся на передвижном узле связи и координирует данные с дронов. Стюарт, Оливер — точка проникновения через технические мостки крыши депо. Задача: скрытное наблюдение, фиксация передачи груза. Приказ на ликвидацию или захват целей отдаю лично я после подтверждения наличия энергомодулей. Оружие к бою. Выдвигаемся через полчаса.

– Принято, – так же монотонно отозвалась Реджина.

Она встала, проверяя крепление запасных магазинов на тактическом жилете. Ей было всё равно, кто такие Сумрак и Кобра. Ей было всё равно, скольких людей погубил Шахматист. Был приказ. Были цели. Было пространство между мушкой и мишенью, которое требовалось зачистить от угрозы.

Джонатан поднялся следом за ней, легко коснувшись её плеча:

– Держись позади меня при подъёме на балки, Рен. Небо затягивает тучами, будет дождь. Металл станет скользким.

– Подошва ботинок имеет антифрикционное покрытие, Джон, – ответила она, даже не моргнув. – Я не сорвусь.

Джонатан лишь покачал головой с едва заметной печальной улыбкой:

– Я знаю, напарница. Я просто напомнил.

---

Ночной Нью-Йорк захлёбывался холодной моросью. Низкие свинцовые облака отражали грязно-жёлтый свет уличных фонарей, превращая небо над Квинсом в мутный купол.

Заброшенное депо напоминало скелет исполинского доисторического чудовища. Ржавые рёбра перекрытий, разбитые стеклянные секции крыши, полусгнившие товарные вагоны, замершие на тупиковых путях среди луж мазута и заросших полынью рельсов.

Реджина лежала на стальной балке под самым потолком ангара, закрепив страховочный трос. Оптический прицел её штурмового карабина медленно сканировал пространство внизу. Рядом, в трёх метрах левее, застыл Джонатан со снайперской винтовкой с глушителем.

В радиогарнитуре тихо зашипел голос Патрисии:

– Внимание группе. Фиксирую тепловые сигнатуры в секторе «Б». Шесть… нет, восемь целей. Двигаются к центру зала.

– Вижу их, – шёпотом отозвался Алекс с внешней позиции. – Машины синдиката заехали без фар. Чёрные бронированные фургоны.

Внизу скрипнули тяжёлые ворота. В тусклом свете переносных галогеновых ламп появились люди. Боевики в одинаковой тёмной экипировке без знаков различия оцепили периметр за считанные секунды. Их движения были слаженными, вымуштрованными, лишенными лишней суеты.

Из первого фургона вышел Джерри Аккерман. Черноволосый капитан «Тёмной стороны» был одет в длинный тёмный плащ из плотной кордуры. Он двигался бесшумно, словно сотканный из теней, руки покоились в карманах. Его лицо было бледным, почти мертвенным в синюшном свете прожекторов, а пустые чёрные глаза сканировали темноту верхних ярусов с ленивой, хищной скукой.

Вслед за ним из тени выпорхнула Айден Уороборос. Ярко-зелёные волосы Кобры были влажными от дождя, закатные глаза насмешливо щурились. На бёдрах покачивались ножны с короткими зазубренными мечами, а на поясе тускло поблёскивали цилиндры с токсинами.

– Какая мерзкая погода, Джерри, – её звонкий, певучий голос гулко разнёсся по бетонной коробке депо. – Если эти идиоты из доков опоздают хоть на минуту, я скормлю им их собственные печёнки. У меня лак на ногтях сохнет дольше, чем они везут чёртовы батарейки.

– Заткнись, Май, – холодно бросил Сумрак, даже не повернув головы. – Контейнеры на месте. Проверь пломбы.

Боевики распахнули створы второго фургона, выкатив на платформе массивный металлический кейс, окутанный лёгким парком хладагента.

– Наблюдаю объект, – монотонно доложила Реджина в скрытый микрофон на ларингофоне. – Энергомодули подтверждены. Аккерман и Уроборос на прицеле. Жду приказа.

В наушнике щёлкнуло, раздался низкий голос Арэи:

– Ждать. На тепловизорах зафиксировано движение на крыше соседнего строения. Кто-то приближается с запада. Это не наши.

Реджина плавно перевела взгляд в сторону пробитых световых фонарей в куполе депо.

В этот момент воздух над депо словно сгустился. Это было едва уловимое ощущение — вибрация, будто пространство вспороли невидимым лезвием.

Внезапно одна из стеклянных панелей на крыше брызнула осколками. Вниз, рассекая сырой сумрак, рухнули четыре стремительные тени.

Они приземлились без звука, перекатившись по бетонному полу и мгновенно заняв круговую оборону прямо между боевиками синдиката и фургонами.

Реджина замерла, её палец застыл на спусковом крючке. Оптический прицел поймал фигуры незваных гостей.

Четыре мутанта. Черепахи размером со взрослых мужчин, закованные в естественную броню панцирей, с повязками на лицах: синей, красной, фиолетовой и оранжевой. В их руках сверкала смертоносная сталь — парные катаны, зазубренные саи, боевой шест бо со скрытыми механизмами и нунчаки, рассекающие воздух с гудящим свистом.

– Какого чёрта?! – выдохнул Джонатан в эфир, и его голос впервые за долгое время дрогнул от искреннего шока. – Алек, Джел, вы это видите?! Что это за существа?!

– Матерь божья… – донёсся потрясённый шёпот Анджелины. – Это что, гигантские рептилии с ниндзято?!

Но Реджина молчала.

Её синие глаза без бликов неотрывно смотрели на лидера четвёрки — того, что носил синюю повязку. Он стоял в идеальной боевой стойке, его клинки отражали всполохи ламп. Рядом с ним шумно выдохнул красноповязанный громила, яростно крутанув саи. Фиолетовый что-то быстро сканировал наручным мини-компьютером, а самый мелкий, оранжевый, уже отпускал какую-то шутку, уворачиваясь от первого выстрела запаниковавшего боевика «Тёмной стороны».

«Четверо необычных друзей…»

Слова, которых не было в её памяти, прозвучали откуда-то из бездны. Из той ночи пять лет назад, когда пламя лизало её кожу, когда крик застревал в обожжённой гортани.

В голове не вспыхнуло ни одного воспоминания. Не возникло ни тепла, ни радости узнавания, ни тоски. Ничего. Лишь глухой, механический импульс: эти образы уже были в её зрительном нерве когда-то давно. Но лица стёрты. Связи разорваны.

Они были чужими. Призраками, вылезшими из чужого гроба.

– Твою мать, уроды из канализации! – взвизгнула Айден, выхватывая мечи. Её закатные глаза вспыхнули яростью. – Сумрак, убей их! Оборудование не должно уйти!

– Огонь! – рявкнул Аккерман, выхватывая из-под плаща два пистолета-пулемёта.

Зал депо взорвался адской симфонией выстрелов, криков и лязга стали. Начался абсолютный хаос. Черепахи двигались с нечеловеческой скоростью, превращая бой в акробатический вихрь. Лидер в синей маске срубил стволы пулемётов двух боевиков одним взмахом катан, бунтарь в красном врезался в строй противников, словно живой таран, разбрасывая вооружённых громил ударами тяжёлых ног и рукоятей саев.

– Группа, огонь на поражение по целям синдиката! – скомандовал Арэи Кристен по общей волне. – Защитить периметр! Не допустить выхода мутантов в жилые кварталы до выяснения обстоятельств!

– Рен, работаем! – крикнул Джонатан, и его винтовка глухо кашлянула, снимая боевика, заходившего за спину черепахе в фиолетовой маске.

Реджина не стала стрелять из карабина. Она сбросила ремень через плечо, выхватила из кобур пистолеты-близнецы и скользнула вниз по страховочному тросу.

Она приземлилась прямо в эпицентр бойни, мягко спружинив на ноги среди битого стекла. Её седые волосы взметнулись и снова упали на плечи.

Два щелчка. Два выстрела. Двое наёмников Флоренса рухнули с простреленными коленями. Разворот на сто восемьдесят градусов — пуля нашла плечо боевика, пытавшегося вскинуть гранатомёт. Холодный, абсолютно лишённый азарта расчёт. Шаг, уклонение от летящей гильзы, выстрел, смена магазина за полторы секунды.

– Эй, берегись! – раздался хриплый, до боли знакомый — и одновременно абсолютно чужой — голос прямо над её ухом.

Тяжёлое зелёное плечо в кожаном налокотнике с силой оттолкнуло её в сторону. На то место, где долю секунды назад стояла Реджина, с визгом вонзились три метательных дротика с ядовито-зелёным оперением — работа Кобры.

Реджина перекатилась по бетону, мгновенно подняла оружие и взяла на мушку того, кто её толкнул.

Это был мутант с красной повязкой. Он тяжело дышал, сжимая окровавленный сай, на его широком пластроне темнели глубокие царапины. Он повернулся к ней, готовясь бросить очередную грубость, но осёкся.

Его янтарно-зелёные глаза расширились. Зрачки сузились до булавочных головок. Оружие в его трёхпалой ладони едва заметно дрогнуло.

– Реджина?.. – сорвался с его губ сиплый, ломкий шёпот, полный невозможной, ошеломляющей надежды и боли. – Это… это ты?! Парни! Лео, чёрт вас дери, смотрите сюда! Это она!

Лидер в синей повязке, отбивший удар клинка Айден, резко развернулся на голос брата. Его катана опустилась на несколько сантиметров. В его взгляде, устремлённом на девушку, смешались шок, неверие и такое отчаянное облегчение, будто перед ним воскрес святой.

– Рен?.. – выдохнул Леонардо, делая шаг к ней сквозь пороховой дым. – Ты жива… Боже, мы искали тебя… пять лет… после того пожара на складах Крэнгов… мы думали, ты сгорела…

Они смотрели на неё. За их спинами замерли двое других: высокий гений в фиолетовой маске выронил сканер, прижав трёхпалую руку к панцирю, а младший в оранжевой повязке судорожно всхлипнул, готовый броситься вперёд с распахнутыми объятиями. Они смотрели на неё как на семью. Как на часть своего разорванного, кровоточащего сердца, которую они оплакивали половину десятилетия.

Реджина Оливер стояла неподвижно.

Дула её пистолетов-близнецов были направлены точно в центр пластрона мутанта в красной маске и в переносицу лидера в синей.

Её синие глаза оставались неподвижными, плоскими и матовыми. В них не было шока. Не было слёз. Не было даже естественного для обычного человека ужаса перед двухметровыми говорящими рептилиями.

Там была только мёртвая, ледяная тишина.

– Опустите оружие, – произнесла она. Её голос звучал чисто, ровно, без единой микроскопической модуляции дрожи. Так зачитывают статьи уголовного кодекса в пустом зале суда. – Руки за голову. Назовите себя и оставайтесь на местах до прибытия следственной группы департамента полиции.

Рафаэль замер, словно его ударили кувалдой под дых. Он моргнул раз, другой, вглядываясь в её лицо, ища хоть одну трещинку в этой фарфоровой маске.

– Рен… ты чего? – его голос сорвался, став пугающе детским, растерянным. – Это же мы. Раф. Лео, Донни, Майки… Ты… ты шутишь так? Ты злишься, да? Злишься, что мы не успели вытащить тебя из огня?! Бей меня, стреляй, ори, делай что хочешь, только не смотри так! Пожалуйста!

– Я повторяю требование, – с той же монотонной холодностью произнесла Реджина, чуть сдвинув палец на спуске. – Вы препятствуете проведению специальной операции. Идентификация личности отсутствует. Опустите оружие, иначе я открою огонь на поражение.

– Она не помнит, – хрипло, мёртвым голосом проронил Донателло, глядя на экран своего сканера, где бежали кривые мозговой активности девушки. – Раф… у неё… у неё полностью выгорели нейронные пути долговременной памяти. Там… там ничего нет.

– Заткнись, Донни! – взревел Рафаэль, но по его грубой щеке покатилась одинокая слеза, оставляя дорожку на пыльной коже. – Рен, посмотри на меня! Это же я! Помнишь крышу на 8-й авеню? Помнишь, как ты учила меня стрелять из этих чёртовых пукалок, а я сломал тебе рукоятку?! Помнишь Эйприл?! Кейси?! Они же с ума сходили!

Имена звучали в сыром воздухе депо, падали на бетон, как пустые гильзы. Эйприл. Кейси. Раф. Лео.

Слова скользили по поверхности её сознания, не зацепляясь ни за один нерв. Она имела право кричать на них. Имела право броситься им на шею, рыдать, сдирая ногти об их панцири, требуя ответа, где они были, когда она училась заново держать ложку в реабилитационном центре, где они были, когда хоронили чужих людей, названных её родителями. Она имела право проклинать их за то, что они оставили её одну в кромешной тьме.

Но у неё не было на это сил. Потому что злость требует памяти, а пустота не порождает ничего, кроме тишины.

– Моё имя — Реджина Триша Оливер, оперативник штурмовой группы специального назначения, – отчеканила она, глядя прямо сквозь Рафаэля. – Я не знаю тех, кого вы называете. Последнее предупреждение. Оружие на землю.

– Какая трогательная семейная драма! – раздался визгливый смех Кобры из темноты за контейнерами.

Айден выскочила на капот броневика, сжимая в руке дистанционный детонатор.

– Сумрак, валим! Шахматист приказал зачистить площадку!

– Нет! – крикнул Леонардо, но было поздно.

Джерри Аккерман нажал кнопку на своём пульте. Под перекрытиями депо синхронно сдетонировали термобарические заряды, заложенные людьми Флоренса на случай провала операции.

Огненная волна вспучилась под крышей, срывая стальные листы и ломая балки. Бетонный пол дрогнул.

– Назад! – рявкнул Леонардо, сбивая с ног младшего брата и прикрывая его панцирем от града падающих обломков.

Сверху с грохотом рушилась многотонная несущая опора прямо на то место, где стояла Реджина. Она даже не вздрогнула — лишь начала смещаться вправо по идеальной траектории уклонения, продолжая держать сектор под прицелом.

Но чья-то зелёная, затянутая в кожу рука с чудовищной силой рванула её за разгрузочный жилет назад.

Рафаэль закрыл её собой. Огромная балка со скрежетом ударила его по краю панциря, выбив глухой стон боли, и с грохотом врезалась в пол, подняв стену цементной пыли и дыма.

– Уходим! – кричал сквозь грохот Донателло. – Сюда, в дренажный коллектор! Быстрее, своды рушатся!

– Рен! – Рафаэль, отбросив балку, снова потянулся к ней, его лицо исказила отчаянная мука. – Пойдём с нами! Мы вернём тебе память, Донни сможет, клянусь тебе! Не оставайся здесь!

Из дымовой завесы с оружием наперевес выскочил Джонатан. Его лицо было бледным от ярости и страха за напарницу.

– Отойди от неё, тварь! – крикнул Стюарт, вскидывая автомат.

Реджина поднялась на ноги, отряхнув пыль с колен. Она посмотрела на зелёного великана, чья рука всё ещё дрожала в полуметре от её рукава.

– Вы нарушаете закон штата Нью-Йорк, – спокойно сказала она, поднимая свой пистолет и целясь Рафаэлю прямо между глаз. – Отступите.

Рафаэль замер. В его глазах что-то окончательно сломалось. Та дикая, необузданная ярость, которой он всегда славился, угасла, сменившись беспросветным, мёртвым горем.

– Раф, умоляю, он выстрелит! – Леонардо силой оттащил брата назад, в зияющий зев разбитого канализационного люка. – Мы найдём её! Мы вернём её, обещаю! Но сейчас надо уходить!

Ещё один взрыв обрушил секцию стены, разделив их завесой пламени и дыма. Зелёные тени исчезли в темноте подземных коммуникаций так же внезапно, как и появились.

Остались только догорающие фургоны, трупы наёмников «Тёмной стороны» и вой сирен приближающихся полицейских патрулей. Людям Флоренса удалось сбежать