Регион любви

За окнами Снежнограда завывала бесконечная, слепая метель, швыряя в толстые стекла ледяную крошку, но в просторной квартире ведущего ученого Академии было тепло. Даже слишком тепло. Воздух здесь казался густым, наэлектризованным и пропитанным ароматом сушеных трав, типографской краски и надвигающейся бури, которая обещала быть куда разрушительнее уличного бурана.

Майор Валерий стоял посреди комнаты, не снимая форменного кителя, и его широкие плечи казались еще массивнее под светом бронзовой люстры. Темные волосы, чуть растрепанные ветром, фиолетовые глаза, в которых сейчас тлело опасное пламя на грани дисциплины и ярости, и чеканная осадка человека, привыкшего подчинять и подчиняться. Сейчас, впрочем, устав трещал по швам.

– Ты понимаешь, что подставляешь не только себя, Митя? – Голос Валерия рокотал низко, тяжело, вибрируя в груди. – Третий отчет за декаду. Третий! Мне пришлось лично убеждать штаб, что твои чертежи задержаны из-за сбоя в поставках реагентов, а не потому, что ты три дня гонял голубей на набережной и пил чай в кабаке Заполярного!

Сидящий на диване парень с волосами цвета первого снега лишь лениво подпер подбородок ладонью. Лиловые глаза Мити лукаво блестели. Он был среднего роста, гибкий, подвижный, с языком настолько острым, что порой Valery хотелось заткнуть его кляпом исключительно ради сохранения государственной тайны. Митя был незаменим для Снежной: гений инженерной мысли, создатель механизмов, способных подчинить силу Первозданного пламени, и одновременно – самое невыносимое бедствие во всем отечестве.

– Ну Валерочка, – протянул Митя с притворной невинностью, отмахиваясь тонкой кистью, – вдохновение – капризная дама. Она не ходит строем под барабанный бой. Ты же не станешь требовать от метели, чтобы она дула строго по уставу гарнизонной службы?

– Я требую от тебя выполнения долга перед Ее Величеством Царицей! – Валерий шагнул вперед, сжимая кулаки так, что кожаные перчатки заскрипели. Брови майора сошлись к переносице в жестком изломе. – Ты неделю бегал от меня по всему городу. Я вытаскивал тебя из заброшенных лабораторий, искал на чердаках, покрывал твои выходки перед генералитетом! А теперь ты заявляешь, что вовсе не выйдешь на службу?!

– Именно, – не моргнув глазом, парировал Митя. – Муза ушла. Зато пришел ты. Такой грозный, праведный, с отчетами наперевес. Знаешь, а форма тебе чертовски идет. Особенно когда ты злишься и пытаешься испепелить меня взглядом.

Валерий шумно выдохнул сквозь зубы, теряя последние крохи легендарного армейского самообладания. Он устало опустился в глубокое кресло напротив, потер переносицу и поднял на ученого потемневший, тяжелый взор:

– С меня довольно, Митя. Ты переходишь черту. Терпение не безгранично.

– Наконец-то, – тихо, почти неслышно выдохнул ученый.

Митя поднялся на ноги. Вся его напускная расхлябанность исчезла в одно мгновение, сменившись мягкой, текучей грацией хищника, который слишком долго выманивал добычу на открытое место. Он неторопливо подошел к креслу, не сводя взгляда с фиолетовых глаз офицера, и, не давая тому опомниться, плавно опустился прямо на колени майора, устроившись поперек крепких бедер.

Валерий замер, окаменев. Его дыхание перехватило.

– Что ты… – начал было майор, но Митя уже наклонился к его правому уху, обжигая мочку горячим шепотом.

– Ты непробиваемый, Валера. Абсолютно, катастрофически слепой сухарь.

Митя запустил тонкие пальцы левой руки в густые темные волосы мужчины, мягко перебирая шелковистые пряди по всей длине, заставляя майора судорожно втянуть воздух.

– Думаешь, мне действительно нужны были те чердаки? – продолжал шептать ученый, и его язвительный тон растворился в хриплой, отчаянной нежности. – Думаешь, я забыл формулы? Я просто хотел, чтобы ты искал меня. Чтобы твои глаза смотрели только на меня, а не в казенные бумаги. Ты с ума меня сводишь. Твоя правильность, твоя выдержка, твои чертовы широкие плечи… Я каждую ночь представляю, как ты сдираешь с себя эту проклятую форму.

Майор сидел, не шелохнувшись, словно боялся спугнуть наваждение, даже не дыша. Митя переместил ладонь на его щеку, мягко поглаживая подушечкой большого пальца скулу, чувствуя, как под кожей бешено пульсирует жилка.

– Я люблю тебя, идиот в погонах, – выдохнул Митя прямо в приоткрытые губы Валерия, оставив между ними ничтожный миллиметр пространства. Горячий воздух смешался с морозным дыханием майора, и Митя коснулся его рта быстрым, дразнящим, мимолетным поцелуем.

Он остался сидеть на бедрах, с замиранием сердца наблюдая за реакцией.

Секунда тишины показалась вечностью. Затем оцепенение спало.

Сильные, мозолистые ладони Валерия властно легли на ягодицы Миты, с силой сминая мягкую ткань форменных брюк и вжимая парня в себя так тесно, что ученый ощутил пробуждающуюся сталь под тканью брюк офицера. Майор рывком подался вперед, прижавшись губами к уху Мити, и его голос сорвался на хрип:

– Как же ты меня бесишь… Архонты, как ты меня бесишь. И как же сильно я тебя люблю.

Прежде чем Митя успел съязвить, Валерий впился в его губы глубоким, сокрушительным поцелуем. Это не было похоже на военную дисциплину – это был взрыв, лавина, копившаяся долгие месяцы молчаливой службы. Митя сдавленно охнул, но тут же ответил с неистовой жадностью, путаясь пальцами в волосах мужчины, притягивая его ближе, желая раствориться в этом привкусе мороза и пороха. Валерий сжимал его бедра, сминая податливое тело, их языки сплетались в яростном, требовательном танце, пока воздух в легких окончательно не иссяк.

Они оторвались друг от друга на мгновение, тяжело и рвано дыша; между влажными губами протянулась тонкая серебристая нить слюны.

Мите было мало. Лиловые глаза горели безумием. Он принялся покрывать поцелуями челюсть офицера, дернул за жесткий воротник кителя, срывая крючки, и прижался губами к горячей пульсирующей шее, оставляя первые влажные отметины.

– Кровать, – прорычал Валерий ему в висок.

Не разрывая объятий, майор легко поднялся на ноги, держа Митю на руках и прижимая за бедра к своей груди. В два широких шага он преодолел расстояние до спальни и без лишней церемонности опрокинул ученого на широкую постель.

Белоснежные волосы Мити разметались по подушкам веером. Валерий навис сверху, на ходу срывая с себя ремни и тяжелый китель. Его пальцы ловко принялись расстегивать пуговицы на рубашке Мити, и каждое обнажившееся дюйм бледной кожи офицер клеймил горячими, собственническими засосами.

– Боги, Валера… полегче, – задыхаясь, шептал Митя, цепляясь пальцами за напряженные плечи мужчины и выгибаясь навстречу. – Ты же сломаешь своего главного гения… Кто будет строить пушки для Ее Величества?..

– Я лично напишу рапорт о твоем выходе из строя, – глухо отозвался майор, стаскивая через голову форменную рубаху.

Митя замер, восхищенно скользя взглядом по обнаженному торсу Валерия. Крепкие грудные мышцы, кубики пресса, перечеркнутые несколькими старыми боевыми шрамами, рельефные руки, способные удержать двуручный клинок одной кистью.

– Ты великолепен, – вырвалось у ученого совершенно искренне, и его ладони благоговейно легли на широкую грудь офицера, оглаживая горячую кожу. – Настоящее произведение искусства…

Валерий хмыкнул, не теряя времени. Он резким движением стянул с Мити сапоги и брюки, оставляя парня совершенно нагим под прохладным воздухом спальни. В этот момент Митя, лукаво прищурившись, залез рукой под подушку и с торжествующим видом извлек стеклянный флакон с маслянистой смазкой.

– Ты и это спланировал, негодяй? – в глазах майора мелькнули опасные искры.

– Я ученый, Валера. Я всегда готов к полевым испытаниям.

Но Валерий не стал сразу брать предложенное. У него были другие планы.

Опустившись коленями между разведенных ног Мити, майор притянул его к себе за бедра. Его губы скользнули по внутренней стороне бедер, оставляя влажные следы, сменявшиеся чувствительными прикусами. Митя тихо постанывал, вжимаясь затылком в постель, когда поцелуи поднялись выше, к самому сокровенному месту.

– Валера?.. – голос сорвался, когда горячий, влажный язык майора без предупреждения огладил вход.

Митя судорожно выгнулся в пояснице, одна его рука вцепилась в простыню, сминая ткань, а вторая зарылась в темную макушку офицера, не зная – толкать или прижимать ближе. Валерий действовал методично, настойчиво, горячим языком растягивая тугие складки, проталкиваясь кончиком глубже, пробуя на вкус и доводя ученого до исступления.

Наконец, когда Митя уже хрипел от нетерпения, Валерий обильно смазал пальцы густым составом.

– Расслабься, – скомандовал офицер тихим, вибрирующим басом.

Первый палец вошел медленно, заставляя Митю затаить дыхание. Валерий двигался неторопливо, круговыми движениями разрабатывая податливые стенки. Вскоре к первому присоединился второй, а затем и третий палец. Митя тихо скулил, его бедра мелко подрагивали, а когда майор слегка согнул пальцы и надавил под определенным углом, задев скопление нервных окончаний, ученый не сдержался и громко вскрикнул, едва не потеряв рассудок от ослепительной вспышки удовольствия.

Поняв, что подготовка достаточна, Валерий вынул пальцы и наклонился над раскрасневшимся лицом парня, накрывая его губы собственническим поцелуем.

Митя, поймав момент передышки, внезапно собрал все силы. Ловким, текучим движением он перехватил инициативу, толкнув майора в плечи, и в мгновение ока поменялся с ним местами.

Теперь Валерий лежал на спине, удивленно приподняв бровь, а Митя сидел верхом на его бедрах, растрепанный, с горящими лиловыми глазами и торжествующей улыбкой.

– Теперь моя очередь отдавать приказы, господин майор, – прошептал ученый.

Опустившись ниже, Митя принялся покрывать поцелуями и укусами мощный торс Валерия, спускаясь по дорожке темных волос к ремню. Пальцы быстро справились с пряжкой форменных брюк, стягивая их вместе с бельем.

Когда возбужденный член майора освободился, Митя на секунду оцепенел. Длинный, толстый, с налитыми багровыми венами – вид чужой плоти заставил ученого нервно сглотнуть. В голове промелькнула паническая мысль: «И как это вообще должно во мне поместиться?»

Валерий, заметив мгновенное замешательство на лице парня, приподнялся на локтях, смягчая взгляд:

– Митя. Мы не обязаны, если ты…

– Молчать, майор, – упрямо перебил Митя, тряхнув белой челкой.

Отступать он не собирался. Опустившись на колени между сильных ног, Митя провел языком по всей длине от основания до налитой головки, собирая прозрачные капли смазки. Валерий сдавленно зарычал, откинув голову на подушки. Митя мягко обхватил губами головку и вобрал в рот столько, сколько смог осилить – примерно половину, одновременно сжимая оставшуюся часть ствола ладонью и ритмично двигая рукой.

– Черт… Митя… – выдохнул офицер, его рука легла на затылок парня, пальцы осторожно перебирали светлые пряди, направляя, но не принуждая.

Митя старался взять глубже, подавляя спазмы в горле, лаская горячую плоть языком до тех пор, пока весь член Валерия не заблестел от обильной слюны.

Поднявшись и тяжело дыша, Митя зачерпнул из флакона еще смазки, щедро нанес ее на себя и на член мужчины. Снова оседлав бедра офицера, он приставил головку к своему входу.

Медленно, зажмурившись, Митя начал опускаться.

Он принял в себя половину и резко замер, стиснув зубы. Боль и распирающее чувство наполненности заставили его тело напрячься, несмотря на всю растяжку. Руки Мити уперлись в твердый живот Валерия, а ладони майора немедленно легли на талию и бедра ученого, мягко придерживая и успокаивая.

– Дыши, – негромко произнес Валерий, поглаживая его напряженную спину. – Дыши со мной.

Митя перевел дух. Упрямство взяло верх. Приподнявшись так, что внутри осталась лишь самая головка, он решительно и резко опустился вниз до самого основания.

Шлеп.

Кожа ударилась о кожу. Митя всхлипнул, запрокинув голову, и рухнул грудью на лежащего майора. Огромная плоть Валерия давила на самые чувствительные, глубокие стенки, заставляя весь мир сузиться до этой обжигающей точки контакта. Сильные руки офицера крепко обняли дрожащего парня, согревая, давая время привыкнуть.

Спустя минуту Митя нашел в себе силы выпрямиться. Опираясь ладонями о колени Валерия, он медленно качнул бедрами вперед, затем назад. Движения поначалу были робкими, скользящими.

Взгляд Валерия, затуманенный страстью, опустился на плоский живот Мити. Кожа там была настолько натянута, что сквозь нее явственно угадывались рельефные очертания собственного органа, двигающегося внутри. Офицер завороженно протянул руку и очертил этот холмик кончиками пальцев.

Митя перехватил его взгляд и криво, победоносно ухмыльнулся, хотя по виску катилась капля пота:

– Нравится… анатомический эффект?..

– Ты сводишь меня с ума, – прорычал майор.

Выдержка Валерия окончательно рухнула. Перехватив тонкие бедра парня железной хваткой, офицер сам задал темп, резко притягивая Митю вниз и насаживая его до упора, мощными толчками навстречу.

– Ах!.. Валера!.. – вскрикнул Митя, теряя контроль.

Стон сорвался на бессвязные всхлипы. Темп стал безумным. Сильные руки майора буквально вколачивали его податливое тело, каждый толчок находил чувствительную точку внутри, высекая снопы искр перед глазами. Не выдержав чудовищного напора и перегрузки чувств, Митя со стоном повалился на широкую грудь офицера и, даже не прикасаясь к собственному члену, судорожно излился горячими каплями прямо между их прижатыми животами.

Но Валерию этого было мало. Его собственный финал еще не наступил.

Плавным, уверенным движением майор выскользнул из мокрого нутра парня, бережно, но властно перевернул обмякшего Митю на спину и подложил плотную подушку под его поясницу, приподнимая бедра.

Не давая ученому прийти в себя, Валерий вошел обратно одним глубоким, сокрушительным толчком.

Митя истошно вскрикнул, вцепившись пальцами в простыни. Его брови жалобно сломились домиком, светлые волосы промокли от пота и разметались по подушке, а из лиловых глаз брызнули невольные слезы чистого экстаза. Валерий двигался быстро, глубоко, безжалостно, заполняя его целиком.

Митя попытался прикрыть лицо руками, пряча нахлынувшую уязвимость, но Валерий тут же перехватил обе его тонкие кисти в одну свою широкую ладонь, прижав их к постели над головой парня.

– Смотри на меня, – властно, но с безграничной нежностью потребовал офицер, тяжело дыша. – Смотри только на меня, Митя.

Взгляд ученого был пьяным, затуманенным, полным беззаветного обожания. Валерий упивался этим выражением: только здесь, только в этой постели неприступный гений Снежной был открыт до самой души, принадлежал ему без остатка.

Чувствуя приближение кульминации, майор отпустил его руки, подхватил гибкие ноги Мити под колени и закинул их себе на плечи. Угол наклона резко изменился, и головка вонзилась прямо в простату.

Митя сорвался на отчаянный, захлебывающийся крик. Его внутренности сжались железными тисками, пульсируя и выжимая из офицера последние капли рассудка. Вторая волна оргазма накрыла ученого всухую, выгибая дугой, и в этот же миг Валерий, сделав еще три яростных, глубоких толчка, с глухим звериным рыком излился глубоко внутрь, наполняя Митю до краев своим обжигающим семенем.

Метель за окном продолжала бесноваться, но в комнате воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь хриплым, прерывистым дыханием двоих.

Митя лежал неподвижно, не в силах даже пошевелить пальцем, его взгляд блуждал по потолку в сладком полузабытьи.

Валерий осторожно вышел из него, лег рядом и одним сильным движением подгреб уставшего ученого под бок, укрывая их обоих тяжелым пуховым одеялом. Он прижал Митю к своей груди, зарывшись носом в мокрые белые волосы, слушая, как медленно выравнивается бешеный стук двух сердец.

Митя слабо улыбнулся, уткнувшись носом в ключицу майора, и пробормотал едва слышно:

– Завтра… напишешь рапорт… что я был на особо важном государственном задании…

Валерий тихо, бархатно рассмеялся, крепче сжимая объятия и целуя парня в макушку:

– Напишу, Митя. Обязательно напишу.

Здесь, среди вечных льдов и суровых законов Снежной – края, которым правила сама Богиня Любви, – двое потерянных людей наконец-то нашли свое спасительное, нерушимое тепло.