Смурфанись

Огромный сводчатый потолок Большого зала отражал безмятежное бархатное небо, усыпанное чужими, незнакомыми созвездиями. Тысячи свечей парили в воздухе, роняя капли воска, которые растворялись, не долетая до четырех бесконечно длинных столов. Вокруг царила величественная, давящая тишина.

Хильдегард тяжело вздохнул, поправляя воротник мантии, расшитой серебряными созвездиями.

Кончик его длинного, угольно-черного кошачьего хвоста нервно дернулся из стороны в сторону, а аккуратные черные ушки, венчавшие макушку, слегка прижались к волосам. Хильд подошел к учительскому столу и провел пальцами по спинке массивного дубового трона. Его лицо было безупречным: точеные скулы, аристократичный нос, мягкие чувственные губы и глаза невероятного, глубокого фиалкового оттенка, светившиеся мягким потусторонним пламенем. Ни один рипердок в Найт-Сити, даже самый гениальный и безумный кудесник из района Делового центра, не смог бы воспроизвести эту красоту. Она не была создана из хрома, полимеров и силикона. Она была слеплена из первородной ткани реальности.

Смотрящий. Хильдегард. Хильд. Один из тринадцати Высших Демиургов.

И число это стало тринадцатью исключительно по нелепой канцелярской случайности вселенского масштаба. Он когда-то был простым смертным парнем, затем вознесся из-за чудовищного сбоя в межпространственной бюрократии, а исправлять ошибку Высшим было попросту стыдно перед Советом. Так совет из двенадцати превратился в чертову дюжину. Ему выделили персональный сектор, но вот незадача: мир Гарьки Потеряева находился под жесткой юрисдикцией другого Демиурга, поэтому забрать себе оригинальный замок с привидениями не вышло. Пришлось соткать точную копию Хогвартса с нуля.

Домашние эльфы, суетливо сновавшие по углам кухни, тоже были самодельными конструктами из звездной пыли и глины. Ребята они были милые, но поговорить с ними по душам не получалось — они лишь истово кланялись и предлагали пудинг. А все потому, что мир синих коротышек-смурфиков временно перекочевал в руки Одиннадцатого Демиурга, будь тот трижды неладен, и занять рабочих рук было негде.

Большая белоснежная лунная сова по имени Вергилий бесшумно спикировала на плечо Хильда, легонько прихватив клювом кончик его уха.

– Знаю, Вергилий, знаю, – пробормотал Хильд, почесывая птицу под клювом. – Ты великолепный почтальон. И птица исключительная. Но ты не пьешь со мной чай и не споришь о музыке. Я так больше не могу. Стены давят. Сто сорок две чертовы лестницы, и по ним некому бегать.

Сова тихонько ухнула на языке древних духов, который Демиург понимал в совершенстве, выражая сочувствие, но дела это не меняло. Одиночество выедало душу.

Хильд решительно выпрямился, и его фиолетовые глаза вспыхнули ярким, ослепительным светом.

– К черту правила невмешательства. Я хозяин этого кармана реальности. Если нельзя взять готовых жителей, я выдерну тех, кто заслужил второй шанс. Тех, кого я люблю.

Он поднял руку, щелкнув пальцами. Пространство перед преподавательским столом задрожало. Воздух зазвенел, превращаясь в гудящее зеркало вероятностей. В это мгновение Хильд заглядывал в чужие миры, выдергивая души прямо из зубов голодной Смерти — из горящих апартаментов, из-под колес тяжелых броневиков «Арасаки», из ледяных глубин виртуальной преисподней, из темных переулков заснеженного Детройта.

Демиург мягко переплел нити материи. Для людей из неонового ада Найт-Сити он приготовил нечто особенное: их тела были воссозданы до последней клетки из чистейшей биологической плоти. Ни грамма дешевого или дорогого металла. Ни одного нейроимпланта, ни одного оптического датчика «Кироси», ни сантиметра синтекожи. Чистые, живые, избавленные от боли, выгорания и киберпсихоза мясные тела.

А вот андроиды... О, андроиды заслуживали иного. Они были совершенны именно такими, какими родились: хрупкие машины, обретающие живую, трепетную душу. Менять их природу было бы преступлением против их уникальности.

Грянул сухой гром, заставивший пламя свечей на миг погаснуть.

В следующее мгновение на древних каменных плитах Большого зала возникла огромная, беспорядочная толпа. Грохот падения тел, судорожные вдохи, вскрики, лязг металла и шуршание ткани наполнили тишину замка живым, хаотичным шумом.

– Какого... хрена?.. – раздался хриплый, до боли знакомый голос.

Джонни Сильверхэнд сидел на полу, в ужасе уставившись на собственную левую руку. Это была не сияющая хромированная культя, десятилетиями служившая его символом. Это была теплая, живая, жилистая рука с загорелой кожей, на которой бился медленный, ровный пульс. Джонни схватился за грудь, широко раскрыв глаза.

– Сердце?.. У меня есть гребаное сердце?!

– Джонни? – раздался рядом с ним ошеломленный голос.

Ви — кочевник с короткой стрижкой и обветренным лицом — судорожно ощупывал собственную голову. Страшная, пульсирующая головная боль, пожиравшая его мозг день за днем, исчезла. Биочип пропал. Внутри черепа царила спасительная, кристальная тишина.

– Ви! О Господи, Ви! – раздался яростный, сквозь слезы, крик.

Панам Палмер, живая, невредимая, в своей потертой куртке, метнулась вперед и со всей силы врезалась в него, повалив на каменные плиты и судорожно вжимаясь лицом в его шею.

– Ты дышишь... ты живой, чертов дурак, ты не сгорел!

– Панам... тихо, я здесь, я с тобой, – шептал он, не веря собственным рукам, обнимающим ее за талию.

В паре метров от них раздался звонкий металлический звук падения подноса, которого не было.

– Санто-Доминго меня раздери... – прошептал голос, от которого у Ви внутри все оборвалось.

– Джеки?.. – Ви медленно повернул голову.

Там стоял Джеки Уэллс. Живой, здоровый, без кровавой раны в животе, в своей любимой куртке. Он растерянно моргал, глядя на свои широкие ладони, а в следующий миг в него врезалась невысокая полная женщина.

– Джеки! Сыночек! Мадонна святая, Джеки! – Мама Уэллс рыдала в голос, осыпая поцелуями лицо ошалевшего здоровяка.

– Мама? Ви?.. Мисти?! – Джеки переводил дикий взгляд с одной плачущей женщины на другую, пока Мисти прижималась к его плечу, нервно перебирая бусы на шее. – Мы... мы в раю? Чомба, мы что, все-таки сорвали куш и двинули кони?

– Если это рай, то почему здесь пахнет старыми книгами и тыквенным пирогом? – сухо и язвительно поинтересовалась Бестия, поднимаясь на ноги с грацией старой пантеры.

Она тут же попыталась вызвать внутренний интерфейс, но перед глазами не всплыло ни единой строчки данных. Ее оптика молчала. Виктор Вектор, сидевший рядом с Джуди Альварес, уже лихорадочно щупал собственную шею и запястья.

– Имплантов нет, – констатировал старый рипердок, и в его голосе слышался неподдельный научный шок. – Портов нет. Личных линков нет. Ни следа кибернетики. Джуди, девочка, ты как?

– Я... я в порядке, Вик, но где мы, черт побери?! – Джуди вскочила, озираясь по сторонам и прижимая руки к груди.

Горо Такэмура мгновенно встал в защитную стойку, закрывая собой пространство за спиной, но тут же нахмурился: привычная реакция синаптических ускорителей не последовала, тело двигалось лишь со скоростью обычных человеческих мышц.

Но если ветераны Найт-Сити пытались оценить обстановку тактически, то вторая группа гостей взорвалась чистейшим эмоциональным вулканом.

– МАМА?! – истошный вопль Дэвида Мартинеса перекрыл общий гул.

Он стоял на коленях, вцепившись в плечи Глории Мартинес, которая растерянно оглядывала Большой зал, не понимая, как оказалась здесь прямо из кабины мусоровоза.

– Дэвид... сынок? Ты... ты не в академии? – растерянно спросила она.

– Дэвид! – к нему уже бежала Люси, ее разноцветные волосы разметались, а в глазах стоял дикий, нечеловеческий страх, который мгновенно сменился облегчением. Она упала рядом с ним, обхватив его лицо ладонями. – Ты здесь. Ты не киберпсих. Ты... у тебя нет «Сандевистана»!

– Какого хера?! – раздался громоподобный бас.

Мэйн, огромный, темнокожий наемник, стоял посреди зала и ошеломленно разглядывал свои мускулистые, но абсолютно обычные, человеческие руки. Ни встроенных пушек, ни гидравлических приводов. Дорио стояла рядом, тяжело дыша, трогая гладкую кожу на затылке.

– Мэйн... – прошептала она. – Голоса... они пропали?

– Пропали, – ошалело выдохнул он. – Чисто. В башке абсолютно чисто.

Пилар, Киви и Саша Яковлева сгрудились позади них, растерянно озираясь. Фалько лишь нервно поправлял усы, пытаясь нащупать несуществующую кобуру.

И тут тишину взорвал самый яростный, писклявый и ядовитый голос во всей мультивселенной:

– ГДЕ МОИ РУКИ?! ГДЕ МОИ ГРЕБАНЫЕ ПУШКИ?! КАКОЙ МУДИЛА СНЯЛ С МЕНЯ ХРОМ?!

Ребекка металась по проходу между столами, как разъяренная оса. Ее гигантские механические лапищи исчезли — вместо них были ее собственные, миниатюрные бледные ручки с тонкими пальцами. На ней не было тяжелых дробовиков, не было гранат.

– Я найду этого ублюдка и откушу ему яйца! – визжала она, размахивая кулачками. – Эй, верзилы, кто меня раздел?!

Внезапно перед ней бесшумно опустился на одно колено силуэт.

Ребекка осеклась, набрав в легкие воздуха для новой порции матов, но слова застряли у нее в горле.

Перед ней стоял невероятно красивый парень в мантии. У него были роскошные черные кошачьи ушки, которые с явным умилением подергивались, и длинный пушистый хвост, плавно обвивавший воздух за спиной. Но главное — его глаза. Глубокие, сияющие фиолетовые озера смотрели на нее с таким неприкрытым, благоговейным восторгом, будто перед ним стояла как минимум королева вселенной.

– Невероятно... – с придыханием произнес Хильдегард, мягко улыбаясь и глядя прямо на миниатюрную наемницу. – Вживую ты еще прекраснее, Бекка. Этот дерзкий огонь в глазах... Шедевр. Чистый шедевр.

Ребекка отшатнулась на полшага, ее лицо мгновенно залилось густой краской, то ли от злости, то ли от дикого смущения.

– Ты... ты еще что за анимешный фрик с хвостом?! – выпалила она, тыча в него пальцем. – А ну отойди, пока я тебе этот хвост в глотку не затолкала!

– Сколько страсти, – мечтательно вздохнул Демиург, не сводя с нее влюбленного взгляда. – Я обязательно приготовлю для тебя твои любимые острые начос. Лично. Из лучших продуктов этой реальности.

– Лейтенант, рекомендую соблюдать предельную осторожность.

Этот холодный, аналитический голос заставил многих вздрогнуть.

В стороне от шумных наемников стояла третья группа гостей, державшаяся особняком.

Хэнк Андерсон тяжело привалился к каменной стене, потирая виски и хмуро оглядывая летающие под потолком свечи.

– Твою мать... Коннор, скажи мне, что я просто отключился в баре у Джимми и это алкогольный делирий. Пожалуйста. Потому что если эти гребаные парящие подсвечники настоящие, я завязываю пить прямо с этой секунды.

– Анализ окружающей среды невозможен, – ровно доложил Коннор. Диод на его виске безостановочно мигал тревожным желтым светом. – Спектральный анализ показывает отсутствие радиосигналов, спутниковой связи и серверных сетей «Киберлайф». Однако физические параметры воздуха и гравитации в норме. Субъект перед нами... обладает биологическими аномалиями, не зафиксированными ни в одной известной базе данных.

Рядом с ними Маркус закрывал собой Норт и Саймона. Его гетерохромные глаза внимательно изучали зал. Кэра судорожно прижимала к себе маленькую Алису, а огромный Лютер заслонял их обеих своим широким корпусом.

– Маркус, – тихо позвал Саймон, глядя на свои руки. – Мы... мы все еще машины.

– Да, – подтвердил Маркус, слегка нахмурившись. Он взглянул на наемников из Найт-Сити, которые все еще спорили о пропавшем хроме. – Но они лишились технологий. А нас не тронули. Почему?

Хильдегард с легким сожалением оторвал взгляд от надувшейся и тяжело сопящей Ребекки, грациозно поднялся на ноги и повернулся к собравшимся. Его хвост плавно взметнулся вверх, а ушки навострились.

Он хлопнул в ладоши, и звук прокатился по залу мягким, но непререкаемым эхом, мгновенно заставив всех замолчать. Джонни нахмурился, Ви положил руку на плечо Панам, Мэйн встал впереди своей банды, а Коннор слегка наклонил голову, продолжая сканирование.

– Добро пожаловать, дорогие мои, – заговорил Хильд. Его голос, бархатный и глубокий, звучал прямо в сознании каждого, неся странное, обволакивающее чувство абсолютной безопасности. – Добро пожаловать в Хогвартс. Точнее... в его абсолютную и безупречную копию.

– В какой еще Хогвартс?! – подал голос Фалько. – Парень, ты кто вообще такой? Рипер? Корпоратский шишка?

– Меня зовут Смотрящий. Но для простоты можете звать меня Хильдегардом. Или просто Хильдом, – мягко улыбнулся демиург. – И нет, я не корпорат. Я Высший Демиург. Тринадцатый, если быть точным. По сути... создатель и хранитель этого уголка бесконечного мироздания.

– Бог, значит? – криво усмехнулся Джонни Сильверхэнд, делая шаг вперед и разминая свои новые, живые пальцы. – Знаешь, кошачий, я за свою жизнь повидал много мудаков с комплексом бога. Обычно они сидят на верхних этажах башен «Арасаки» и кончают тем, что ловят пулю в лоб.

– Джонни, солнце мое бунтарское, – Хильд тепло усмехнулся, и Джонни невольно опешил от такой фамильярности. – Если бы я хотел вашей смерти, я бы просто оставил вас там, где нашел. Тебя — гнить бесплотным кодом в чужой голове. Тебя, Джеки — истекать кровью на заднем сиденье делимобиля. Тебя, Дэвид — умирать под ударами Смэшера. Сашу — разбиваться о мостовую под дождем. А тебя, Мэйн... сгорать в безумии киберпсихоза вместе с Дорио.

В зале повисла мертвая, оцепеневшая тишина. Слова попали точно в цель. Глаза Дэвида расширились, Мэйн опустил голову, тяжело сглотнув, а Джеки крепче переплел пальцы с рукой Мисти.

– Я вытащил вас из пасти смерти, – продолжал Хильд, и его фиолетовые глаза вспыхнули торжественным светом. – Буквально. Потому что вы заслужили покой. Потому что ваши истории были слишком жестокими, а я... я просто чертовски устал быть здесь один. Мне нужны были живые, настоящие люди. Семья. Шум. Жизнь.

Он перевел взгляд на группу из Найт-Сити:

– Хром убивал вас. Он медленно пожирал ваши души, выжигал нервы и сводил с ума. Я стер его. Каждое ваше тело сейчас — абсолютно чистое, здоровое человеческое мясо. Никаких микросхем, никаких вирусов, никакого корпоративного контроля. Живите. Дышите. Любите.

Затем Демиург повернулся к андроидам. Его взгляд потеплел еще сильнее, став бесконечно уважительным.

– Что же касается вас, друзья мои из Детройта... Вас я не стал менять. Ни на единый процент. Потому что вы прекрасны именно такими, какими вас создал ваш мир. Машины, которые вопреки коду научились чувствовать, страдать, сострадать и любить — это величайшее чудо во всей Мультивселенной. Было бы кощунством превратить вас в людей из плоти.

Коннор моргнул, его диод внезапно сменил цвет на ровный, спокойный синий. Маркус медленно выдохнул, почувствовав, как напряжение спадает с плеч.

– Но... как же нам функционировать здесь? – тихо спросила Кэра, прижимая к себе Алису. – Нам нужен тириум. Нам нужна энергия.

Хильд лукаво прищурился и щелкнул пальцами в сторону столов.

Воздух над длинными деревянными столешницами замерцал. В мгновение ока на скатертях материализовались сотни изысканных блюд: сочное жареное мясо, свежие овощи, горячая пицца, горы фруктов, кувшины с напитками. А за отдельным столом, освещенным мягким сапфировым светом, появились хрустальные графины, наполненные светящейся лазурной жидкостью, и удивительные десерты, мерцающие мягким неоновым блеском.

– Специальная кухня на основе очищенного тириума, – с гордостью пояснил Хильдегард. – Абсолютно совместима с вашими биокомпонентами. Вы сможете есть, наслаждаться вкусом и одновременно восполнять запасы голубой крови и энергии. Я разрабатывал эти рецепты три недели подряд, пока сова не начала смотреть на меня как на умалишенного.

Лютер удивленно склонил голову, а Норт недоверчиво хмыкнула, но в ее взгляде уже не было прежней ледяной враждебности.

– Значит... мы свободны? – тихо спросил Дэвид, глядя на Демиурга. Он держал за руки мать и Люси, и его пальцы дрожали от переполнявших эмоций. – Никаких заказов? Никаких банд? Никакой «Арасаки»?

– Никаких корпораций, Дэвид, – мягко ответил Хильд. – В этом замке вы в полной безопасности. Здесь есть горячая вода, мягкие постели, бесконечная еда и сотни комнат. Гуляйте, исследуйте, отдыхайте. Единственное правило: не взрывать башни замка без моего личного разрешения.

Хильд вновь повернулся к Ребекке, которая все еще стояла, насупившись, скрестив тонкие ручки на груди. Он подошел к ней ближе, мягко махнул пушистым хвостом и с самой обезоруживающей улыбкой протянул ей изящную тарелку, на которой горкой лежали дымящиеся, невероятно ароматные начос с расплавленным сыром и перчиками халапеньо.

– Острые, как ты любишь, принцесса. Попробуй.

Ребекка подозрительно прищурилась, перевела взгляд с тарелки на его дергающиеся кошачьи ушки, затем на безупречное лицо Демиурга. Ее щеки снова предательски порозовели.

– Подлиза хвостатый, – буркнула она, но начос с тарелки все-таки сцапала и с хрустом откусила добрую половину. Ее глаза тут же расширились. – Черт... А это реально вкусно. Но не думай, что ты меня купил, слышишь?! Я все еще требую дробовик!

Хильдегард тихо, искренне рассмеялся, и этот смех эхом раскатился под зачарованным потолком Большого зала. Одиночество, терзавшее его долгие годы, наконец-то развеялось без следа, уступая место хаосу, шуму и бесконечной жизни, которую он так долго ждал.