Убийца Волшебников и Чародейки

Капли вечернего дождя мерно стучали по оконному стеклу, заглушая гул приморского города. Хизерфилд пах солью, мокрым асфальтом и той непривычной, чистой свободой, которой в душном, прогнившем от лицемерия магическом Лондоне не существовало вовсе.

Гарри сидел за простым деревянным столом в своей съемной комнате, освещенной лишь тусклой настольной лампой. Перед ним на белой льняной тряпке лежали детали разобранной до последнего винтика «Беретты 92FS». Движения его пальцев были машинальными, доведенными до абсолютного автоматизма. Тонкая кисть, пропитанная оружейным маслом, мягко прошлась по пружине, затем проверила ход затворной задержки.

Анализ структуры. Выявление скрытых микротрещин. Укрепление металла тончайшей, почти незаметной рунной цепочкой по контуру ствола, чтобы выдерживать пули с усиленным пороховым зарядом.

Он умел это делать лучше, чем накладывать стандартные чары. Там, где волшебники полагались на неопределенную «волю» и взмахи деревянных прутиков, Гарри полагался на расчет, сопротивление материалов и баллистику.

Отец — если этого напыщенного идиота в мантии мракоборца вообще можно было назвать отцом — до сих пор, наверное, залечивал плечо у мадам Помфри. Мысль о Джеймсе Поттере не вызывала ни злости, ни торжества. Только сухую пустоту. Девятимиллиметровая пуля со свинцовым сердечником стала лучшим уроком вежливости, который Гарри мог преподать человеку, пытавшемуся приказать ему подчиниться во имя «всеобщего блага».

Они хотели героя? У них был Годрик. Набалованный, трусливый мальчишка с кривой царапиной на лбу, возомнивший себя победителем Волдеморта. Дамблдор скормит Годрика Темному Лорду, когда придет время, и эта мысль вызывала у Гарри лишь холодное презрение к их слепоте.

Гарри аккуратно загнал обойму в рукоять. Раздался четкий, смазанный металлический щелчок. Второй пистолет — модифицированный «Кольт» М1911 — уже покоился в наплечной кобуре под плотной черной ветровкой.

Пора было ужинать.

Спустившись по узкой лестнице старого доходного дома, Гарри натянул капюшон и вышел на улицу. Он выбрал этот район Хизерфилда не случайно: здесь, вдали от центра, жизнь текла неторопливо. Волшебников британского толка тут не водилось, однако фон этого города был странным. В воздухе вибрировали древние, глубокие потоки магии — не такие, как на Косом переулке. Это была стихийная, первозданная сила, спавшая под толщей камня и воды.

Через пару кварталов блеснула вывеска с изображением свернувшегося чешуйчатого хвоста — ресторан китайской кухни «Серебряный дракон».

Гарри перешагнул порог, впуская в уютный зал запах влаги и озона. Колокольчик над дверью тихо звякнул.

– Добро пожаловать! – раздался звонкий, легкий голос откуда-то из-за стойки.

Из подсобного помещения выпорхнула тоненькая фигурка в свободных штанах и футболке, перепачканной краской. Темные волосы девочки были завязаны в два забавных высоких хвостика, а раскосые карие глаза сияли неподдельным весельем. Хай Лин. Внучка хозяйки заведения.

Она резко затормозила, чуть не выронив блокнот с набросками, и расплылась в широкой улыбке:

– А, это ты, Гарри! Бабушка как раз заварила тот странный белый чай, про который ты спрашивал. Заходи, садись за четвертый столик, там сквозняка нет!

– Здравствуй, Хай Лин, – спокойно отозвался Гарри. Его голос, низкий и непривычно ровный для шестнадцатилетнего парня, всегда немного контрастировал с ее энергией. – Спасибо.

Он сел спиной к стене — так, чтобы входная дверь и витринные окна находились в секторе прямого обзора. Старая привычка наемника, от которой он не собирался избавляться.

Из кухни, мягко ступая матерчатыми туфлями, вышла пожилая китаянка. Ян Лин выглядела крошечной и сухонькой, но ее взгляд обладал тяжестью гранитной скалы. Когда Гарри впервые зашел сюда три недели назад, эта женщина посмотрела на него так, словно видела насквозь: и пистолеты под курткой, и кровь пожирателей смерти на его руках, и ту вечную зиму, что застыла в его глазах с хэллоуинской ночи 1981 года. Но она ничего не сказала. Только молча налила ему чаю.

– Ты сегодня бледен, юноша, – произнесла Ян Лин, ставя перед ним тонкую фарфоровую чашку, от которой поднимался пар с ароматом жасмина и сушеных трав. – Снова работал руками до рассвета?

– Занимался точной механикой, – ответил Гарри, сделав осторожный глоток. Горячая жидкость обожгла горло, разгоняя внутренний холод. – И принес то, что обещал.

Он достал из глубокого кармана небольшой бронзовый механизм — старинную паровую заварочную шкатулку, которую хозяйка безуспешно пыталась починить последние полгода. Шестеренки внутри были стерты, а пружинный завод безнадежно заклинило.

Гарри положил вещицу на стол. Металл сиял чистым, ровным блеском.

– Зубцы шестеренок восстановлены. Я выковал две новые из легированной латуни и укрепил направляющие, – коротко доложил он. – Прослужит еще лет сорок.

Ян Лин взяла шкатулку, провела морщинистым пальцем по гладкому боку и тихо, одобрительно хмыкнула:

– У тебя удивительные руки, Гарри. Руки созидателя, который слишком часто выбирает разрушение.

– Разрушение практичнее, когда дело касается выживания, – не моргнув глазом парировал он.

– Ой, да ладно тебе нагонять тоску! – вмешалась Хай Лин, плюхаясь на стул напротив него и подпирая подбородок ладонями. Она с любопытством уставилась на парня. – Ты говоришь, как старый ворчливый дедушка из боевика. Бабушка, ну правда же? Он вечно такой серьезный! Гарри, ты вообще хоть раз в жизни смеялся просто так?

– Смех без причины демаскирует позицию, – совершенно серьезно ответил Гарри, хотя в глубине его зрачков на долю секунды мелькнула едва заметная искра.

Хай Лин фыркнула, взмахнув руками, и чуть не опрокинула солонку:

– Вот опять! Неисправим. Кстати, зацени мой новый концепт! Я придумала костюм для школьной постановки, но никак не могу решить, как сделать крылья...

Она придвинула к нему раскрытый альбом. На плотной бумаге красовались яркие, летящие эскизы: воздушные ткани, причудливые линии, ощущение чистого полета. Гарри скользнул взглядом по рисунку. Его аналитический ум, привыкший рассчитывать прочность баллистических пластин и траектории осколков, моментально выделил конструктивные огрехи.

– Если закрепить каркас на лопатках вот так, как ты нарисовала, распределение веса сломает центральную ось при первом же резком движении, – Гарри достал из кармана тонкий механический карандаш. Его движения были быстрыми и скупыми. – Используй алюминиевую трубку диаметром шесть миллиметров. Сделай шарнирное сочленение здесь и здесь. Добавь тягу из капроновой нити к запястьям. Тогда при взмахе ткань будет раскрываться сама, без лишних усилий.

Хай Лин замерла, глядя на то, как за несколько секунд ее фантазия обрела четкий инженерный скелет. Ее глаза вспыхнули восторгом.

– Ты... ты просто гений! – выпалила она, едва не коснувшись его ладони своими тонкими пальцами. – Где ты вообще этому научился?!

– Приходилось выкручиваться, – сухо отозвался Гарри.

Ему действительно приходилось. Когда тебе девять лет, а твои родители покупают младшему сыну новейшие гоночные метлы, забывая оставить тебе денег даже на теплую мантию, ты учишься чинить старье. Ты разбираешь магловские радиоприемники, брошенные на свалке в Годриковой Лощине, изучаешь физику, химию, металлургию. Ты учишься выживать, пока твой брат позирует перед колдокамерами «Ежедневного пророка».

Внезапно воздух в ресторане изменился.

Гарри замолчал на полуслове. Его тело мгновенно напряглось, войдя в боевой режим прежде, чем разум успел сформулировать причину.

Влажность резко возросла. По стеклам витрины поползла странная, грязная слизь, отдающая запахом тухлой болотной воды и серы. Давление в помещении упало, словно в эпицентре грозового фронта.

Ян Лин медленно опустила чашку. Ее лицо утратило благодушное выражение, став жестким и суровым.

– Они близко, – тихо произнесла старушка. – Завеса истончилась раньше времени.

– Бабушка?.. – Хай Лин растерянно посмотрела в окно, ее беззаботность смыло волной инстинктивного детского страха. – Что это за звуки?

С улицы донеслось тяжелое, чавкающее шлепанье. Фонарный столб за окном со скрежетом погнулся.

– На пол. Быстро, – скомандовал Гарри.

Его голос хлестнул, как выстрел. Хай Лин подчинилась рефлекторно, сползая под стол.

В ту же секунду витринное стекло разлетелось внутрь зала тысячами сверкающих осколков. В образовавшийся пролом с утробным рыком ввалилось нечто массивное, покрытое бугристой темно-зеленой кожей, воняющее прелой тиной. Тварь напоминала сгорбленного великана с гипертрофированными мускулистыми лапами, заканчивавшимися кривыми черными когтями. Следом за первой показалась вторая — чуть меньше, но более жилистая, с шипастым гребнем вдоль хребта.

Тролли Меридиана. Охотники Фобоса, почуявшие древний след Стражниц.

Для любого обычного волшебника это стало бы шоком. Для маглорожденного — поводом для паники.

Для Гарри Поттера это была просто цель с очевидной анатомией.

«Две цели. Дистанция — четыре метра. Масса первой — около четырехсот килограммов, бронированная шкура. Уязвимые зоны: глаза, открытая пасть, шейные артерии, коленные сочленения».

Он не стал тянуться за волшебной палочкой. Палочка — это лишние секунды на взмах и произнесение словесной формулы. Палочка выдает вспышку света.

Гарри сорвал ветровку, и в его руках синхронно материализовались два тяжелых ствола.

БАМ! БАМ!

Грохот выстрелов в замкнутом пространстве ресторана ударил по ушам, как раскат грома. Гарри не целился в корпус — толстую шкуру тролля обычный свинец мог не пробить. Первый выстрел из «Кольта» калибра .45 ACP вошел точно в правый глаз крупной твари. Пуля, усиленная гравировкой на бронебойность, пробила глазницу и взорвалась внутри черепной коробки.

Великан захлебнулся собственной кровью, его башка дернулась назад, а массивное тело рухнуло на осколки стекла, сотрясая пол.

Второй тролль, опешив от звука и мгновенной гибели сородича, издал визгливый рев и замахнулся когтистой лапой, метя прямо в угол, где сидела Хай Лин.

– Назад! – выкрикнула Ян Лин, поднимая руку, вокруг которой закружились слабые вихри ветра, но годы брали свое — древняя магия Кондракара просыпалась слишком медленно.

Гарри оказался быстрее.

Он скользнул вперед, уйдя с линии атаки перекатом. Движение было плавным, экономичным, лишенным малейшей суеты. Поднявшись на одно колено между монстром и сжавшейся от ужаса девочкой, Гарри вскинул «Беретту».

Щелк-бах! Щелк-бах! Щелк-бах!

Три пули вошли в коленный сустав твари. Нога чудовища подогнулась с омерзительным хрустом, монстр потерял равновесие и завалился набок, яростно клацая челюстями в считанных дюймах от лица Гарри. От твари несло гнилью и сырым мясом.

Глаза Гарри, обычно холодные и изумрудно-зеленые, внезапно полыхнули ледяным серебром — тем самым древним, давно забытым наследием Блэков и безымянных северных магов, которое спасло ему жизнь в ночь Хэллоуина.

– Замри, – негромко произнес он.

Температура вокруг его левой руки упала до абсолютного нуля. Морозный воздух сконденсировался в воздухе белым облаком. Гарри упер дуло пистолета прямо под нижнюю челюсть бьющегося в агонии тролля и активировал вложенный в ствол конструкт.

Из дула вырвался не просто свинец — волна сжатого, замерзшего эфира прошила череп твари насквозь. Голова чудовища мгновенно покрылась толстой коркой сизого льда, который с сухим щелчком раскололся на сотни мелких осколков.

Тело монстра обмякло, превращаясь в безжизненную груду мерзлого мяса.

Тишина, навалившаяся на ресторан, была оглушительной. Пахло порохом, гарью, озоном и холодом.

Гарри плавно встал, не опуская оружия. Он медленно повел стволами по сторонам, контролируя дверной проем, разбитую витрину и темную улицу за ней. Убедившись, что подкрепления нет, он щелкнул предохранителями и спрятал пистолеты обратно в кобуры. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Пульс был ровным — семьдесят ударов в минуту.

– Чисто, – произнес он ровным тоном.

Под столом послышался всхлип. Хай Лин сидела, прижав колени к груди. Ее трясло крупной дрожью, а глаза были расширены от первобытного ужаса. Она переводила взгляд с обезглавленной ледяной туши монстра на парня, который только что хладнокровно, без тени сомнений или страха, уничтожил двух чудовищ за неполные пять секунд.

– Ты... ты их... – прошептала она, и ее голос сорвался.

Гарри подошел к ней. Он опустился на корточки, оказавшись на одном уровне с ее глазами. Его взгляд смягчился — совсем чуть-чуть, убирая ту мертвую пустоту, которой он встречал врагов.

– Ты цела? – спросил он. – Осколки задели?

Хай Лин помотала головой, судорожно сглатывая слезы:

– Н-нет... Но что это было?! Гарри, они... они были не из нашего мира! И ты... у тебя пистолеты, и этот лед...

Она протянула дрожащую руку и вцепилась в край его рукава. Ее пальцы были ледяными. Гарри не отстранился. Напротив, он накрыл ее ладонь своей — теплой, мозолистой от постоянных тренировок с оружием и инструментами.

– Это угроза, которая больше не причинит тебе вреда, – просто ответил он. – Дыши. Медленный вдох через нос, выдох через рот. Давай.

Она послушалась. Сделала прерывистый вдох, глядя в его спокойные, невозмутимые глаза, и этот необъяснимый, почти неестественный покой начал передаваться ей. Парень перед ней был опасен. Он был вооружен, он явно умел убивать и делал это профессионально. Но в то же время... он закрыл ее собой. Без колебаний встал между ней и когтями чудовища.

– Вот так, – тихо сказал Гарри. – Всё закончилось.

– Боюсь, дитя мое, всё только начинается, – раздался спокойный голос Ян Лин.

Старушка подошла к мертвому троллю, коснулась носком туфли ледяного осколка и тяжело вздохнула. Затем она посмотрела на Гарри долгим, пронзительным взглядом.

– Ты использовал древнюю силу крови, юный Поттер. И магловское оружие, зачарованное с мастерством, достойным древних алхимиков Востока.

Гарри даже бровью не повел при звуке своей настоящей фамилии. Он поднялся на ноги, заслоняя Хай Лин полукругом своего тела.

– Вы знали, кто я.

– Я знала, что в мой ресторан пришел призрак, – мягко ответила Ян Лин. – Мальчик, которого предали те, кто должен был защищать. Тот, кто выбрал путь тени, пока его глупый брат купался в лучах фальшивой славы.

– Бабушка, о чем ты говоришь?! – воскликнула Хай Лин, поднимаясь из-под стола и переводя ошарашенный взгляд с одного на другого. – Какой Поттер? Какой брат?!

– Твой друг прибыл из далекой и очень слепой страны, маленькая ласточка, – печально улыбнулась старушка. – Но теперь прошлое настигает нас всех. Завеса между мирами рушится. Фобос ищет пути на Землю. И то, что эти слуги пришли сюда... означает, что время пришло. Скоро Сердце Кондракара найдет свою новую хранительницу. И тебе, Хай Лин, суждено стать частью этой битвы. Тебе и ветру, который спит в твоей крови.

Хай Лин замерла, приоткрыв рот:

– Мне?! Бабушка, ты шутишь?! Я просто рисую плакаты и не могу сдать геометрию!

– В ней говорит кровь, – прервал ее Гарри, обращаясь к старшей женщине. – Я почувствовал стихию воздуха вокруг нее еще в первый день. Хаотичную, нестабильную, но сильную. Если вы собираетесь бросить ее в войну неподготовленной, как Дамблдор бросает детей на убой — я вам этого не позволю.

Слова прозвучали резко, хлестко, как удар клинка. В них не было почтения к возрасту — только холодная решимость человека, который ненавидел, когда старшие приносят в жертву младших ради своих «великих целей».

Ян Лин не обиделась. Напротив, в ее глазах мелькнуло глубокое уважение.

– Кондракар — не Хогвартс, Гарри. Мы не бросаем детей на растерзание во тьму. Но судьбу нельзя отменить, ее можно лишь встретить лицом к лицу. И я вижу, что судьба привела тебя в Хизерфилд не просто так. Ты бежал от своей войны, но нашел чужую.

Гарри помолчал. Он перевел взгляд на Хай Лин. Девочка смотрела на него снизу вверх — растерянная, напуганная открывшейся правдой, но в ее глазах, помимо страха, читалось безоговорочное доверие. Доверие, которого Гарри не видел ни от матери, ни от отца, ни от школьных учителей.

– Я не служу свету. И не служу высшему благу, – глухо произнес он. – Мои услуги стоят дорого.

– И какова же твоя цена? – тихо спросила Ян Лин.

Гарри посмотрел на разбитую витрину, затем снова на Хай Лин, которая неосознанно сделала шаг ближе к нему, словно ища защиты под его невидимым щитом.

– Спокойствие. Чашка чая по вечерам. И чтобы эта девчонка осталась жива, когда начнется настоящий штурм.

Хай Лин слабо, неуверенно улыбнулась сквозь невысохшие слезы:

– Я могу рисовать для тебя чертежи... бесплатно. И чай заваривать. Честно.

Гарри едва заметно дернул уголком губ. Это была почти улыбка — первая за долгие годы.

– Договорились. А теперь отойдите в глубину зала. Мне нужно убрать биоматериал. Обычные маглы не должны этого видеть, а полиция здесь появится через десять минут.

Он достал из внутреннего кармана небольшую склянку с темно-бордовой жидкостью — концентрированный алхимический растворитель собственной разработки, усиленный чарами исчезновения.

Хай Лин зачарованно наблюдала, как этот странный, пугающий, но невероятно надежный парень методично поливает реагентом останки чудовищ. Ткани монстров с тихим шипением превращались в серый пепел, не оставляя после себя ни запаха, ни следов. Он двигался расчетливо, чисто, идеально. Настоящий мастер своего ремесла.

Когда с телами было покончено, Гарри окинул взглядом разгромленный зал.

– Стекло придется заменить на армированное. Я сам сделаю раму завтра утром. Дверь укрепим стальной пластиной изнутри. Обычные засовы против таких существ бесполезны.

– Ты останешься? – тихо спросила Хай Лин, когда он повернулся к выходу, собираясь оценить повреждения с улицы.

Гарри остановился на пороге, подставив лицо прохладному дождю. Ветер коснулся его волос — странный, ласковый порыв, пахнущий озоном и теплом, совершенно неестественный для дождливого вечера. Словно сам воздух Хизерфилда благодарил его за защиту своей будущей хранительницы.

Он оглянулся через плечо. Зеленые глаза встретились с карими.

– Я никуда не ухожу, Хай Лин, – спокойно ответил он. – Теперь это мой сектор ответственности.

И в этот момент, глядя на его прямую спину и холодный металл за поясом, Хай Лин впервые за этот безумный вечер почувствовала, что какой бы кошмар ни стоял за гранью этого мира — пока этот молчаливый парень с пистолетами рядом, ни одна тварь не посмеет к ней прикоснуться.