Алая лилия

Ночной воздух над промышленным районом Бруклина был пропитан тяжелым запахом машинного масла, гниющих водорослей Ист-Ривер и тем едким, почти электрическим привкусом озона, который безошибочно указывал на одно: крэнги снова что-то затевали.

На крыше полузаброшенного упаковочного завода застыли четыре тени. Чуть позади, прижавшись спиной к металлической коробке вентиляционной шахты, замерла рыжеволосая девушка в желтой куртке.

– Донателло, что у нас? – вполголоса спросил Леонардо, опускаясь на одно колено у парапета. Его синяя повязка слегка трепетала на ветру. Рука привычно лежала на рукояти катаны.

Донни быстро защелкал кнопками модифицированного Т-фона, экран которого мягко озарял его сосредоточенное лицо зеленоватым светом.

– Всплеск крэнг-активности просто зашкаливает, – тихо ответил ученый четверки, поправляя ремень своего шеста бо. – По всем показателям, они свозят сюда капсулы с нестабильным мутагеном и какие-то новые силовые ячейки. Но что странно... частоты другие. Не такие, как обычно. Сигнал пульсирует, словно они не просто питают портал или лабораторию, а создают единую цепь.

– Да какая разница, какие у них там частоты? – проворчал Рафаэль, с глухим скрежетом прокручивая в ладонях зубчатые саи. Его янтарные глаза нетерпеливо блеснули в полутьме. – Робомозги засели на складе. Мы спускаемся, разносим их жестянки на гайки, забираем жижу и успеваем домой до того, как сэр Лаки закончит ночную передачу по телеку.

– Раф прав! – подал голос Микеланджело, высовываясь из-за плеча брата и жадно глядя вниз, во внутренний двор. – К тому же у меня в поясе заныкан кусок пиццы с зефиром и анчоусами, и если мы задержимся, он совсем остынет. А холодный зефир на пицце – это преступление против кулинарии!

– Мики, холодный зефир на пицце – это в принципе преступление, независимо от температуры, – фыркнула Эйприл, но тут же нахмурилась, прижимая ладонь к виску. – Подождите. Донни прав. Там... внизу что-то не так.

Леонардо мгновенно обернулся к ней.

– Чувствуешь их?

– Не просто их, – Эйприл прикрыла глаза, концентрируясь на том внутреннем ощущении, которое открылось в ней не так давно. Тонкие вибрации чужого разума колючими иглами задевали сознание. – Их мысли... они обычно холодные и одинаковые, как зацикленная пластинка. Но сейчас там какой-то странный резонанс. Словно они ждут не нас. Или... наоборот, слишком хорошо знают, что мы здесь.

– Засада? – Раф оскалился, но в его позе появилось заметно больше осторожности.

– Если и засада, мы не можем просто развернуться и уйти, – твердо произнес Лео, оценивая обстановку. Внизу, в узком лабиринте грузовых контейнеров, тускло мерцали розовые огни. Дюжина роботов в серых деловых костюмах методично переносила светящиеся контейнеры в центр бетонированной площадки. – Если этот мутаген попадет в канализацию или в водопровод района, мутирует половина Бруклина. План стандартный: Раф и я берем на себя левый фланг, Донни прикрывает Эйприл, Мики создает хаос и отвлекает турели, если они там есть. Работаем чисто, быстро и без лишнего шума.

– Обожаю хаос! – жизнерадостно отозвался Мики, перехватывая нунчаки.

– Пошли, – скомандовал Лео.

Они скользнули вниз бесшумно, словно капли ночного дождя. Прыжок с пожарной лестницы, перекат на ржавой крыше контейнера, мягкое приземление на влажный асфальт. Ниндзя двигались слаженно, как единый механизм, выверенный годами тренировок мастера Сплинтера.

Эйприл осталась на уступе второго яруса, готовая в любой момент вмешаться с помощью своего тессена и обострившихся психических сил.

– Тот, который известен как черепахи, проник в место, которое предназначено для утилизации черепах, – раздался монотонный металлический голос первого же дроида-пешехода, чьи фасеточные окуляры вспыхнули резким алым светом.

– Серьезно? Вы даже фразочки свои не меняете! – крикнул Раф, с размаху вонзая сай в грудную пластину робота. Металл затрещал, брызнули синие искры, а розовый склизкий мозг внутри испуганно заверещал, спешно дергая щупальцами за рычаги управления.

Лео метнулся вперед, описав дугу катанами, срезая манипуляторы двум другим андроидам. Мики кубарем прокатился между ног неуклюжего громилы, хлестнул цепью нунчаков по шарнирным сочленениям коленей и с победным воплем подсек его под корень. Донателло крутанул шест, блокируя выстрел из лазерного бластера, и точным ударом утяжеленного наконечника выбил оружие из клешни противника.

Обычный бой. Привычная рутина нью-йоркских ночей. Крэнги падали, их синтетическая оболочка трещала по швам, розовые пришельцы вываливались из разбитых кабин и комично шлепали щупальцами по бетону, спасаясь бегством.

Но длилось это ровно тридцать секунд.

– Донни, контейнеры! – крикнул Лео, отбивая очередной выстрел клинком. – Запечатай их!

Донателло метнулся к штабелю цилиндров с мутагеном, доставая из поясной сумки портативный деактиватор, но замер на полушаге.

– Лео... они пустые!

– Что?!

– Здесь нет мутагена! – Донни ошарашенно постучал по стеклянной колбе, внутри которой лишь мерцала бледно-розовая пыль. – Это просто муляжи со светодиодами!

В этот момент оставшиеся на ногах дроиды – их было всего шесть – синхронно прекратили стрельбу. Они не пытались атаковать. Они не пытались отступить. Вместо этого они сделали то, чего черепахи не видели ни в одной из сотен прошлых стычек.

Роботы выстроились в идеальный круг, вонзили свои металлические ступни глубоко в трещины асфальта, зафиксировав себя анкерными болтами, и вскрыли собственные грудные пластины руками изнутри. Из обнажившихся полостей вырвались не щупальца операторов. Там находились странные, пульсирующие треугольные сердечники, испускающие густой ультрафиолетовый свет.

– Протокол инициации поля завершен, – произнесли шесть металлических глоток в унисон с пугающей, идеально выверенной полифонией. – Те, которые мешают планам Крэнга, будут зафиксированы для процесса, который называется аннигиляцией.

– Ребята, назад! – крикнула Эйприл сверху, но было уже поздно.

Между шестью дроидами протянулись ослепительные неоновые дуги. Воздух сжался, превращаясь в вязкую, гудящую плазму. Под ногами черепах асфальт вспыхнул сложной геометрической сеткой лазерных меток.

Леонардо попытался отпрыгнуть, но его тело словно наткнулось на невидимую стену из плотного желе. Гравитация в радиусе десяти метров резко изменилась: мышцы налились свинцовой тяжестью, а оружие в руках нагрелось добела.

– Какого... черта?! – прохрипел Рафаэль, падая на одно колено. Металлические саи буквально притягивало к земле с чудовищной магнитной силой. Его пальцы свело судорогой. – Мои руки...

– Это резонансная ловушка! – с трудом выдавил Донни, прижимая ладони к вискам. Звуковая волна, исходившая от генераторов, била прямо по барабанным перепонкам, вызывая острую, тошнотворную дезориентацию. Шест бо со звоном припечатало к асфальту, и поднять его было невозможно. – Они создали замкнутый контур высокой плотности! Они не грузили мутаген, они заманивали нас в резонансную точку!

Микеланджело попытался перекатиться, но инерция швырнула его на землю.

– Эй, жестянки, это нечестно! Отключите гравитационный пылесос!

Сверху раздался шорох: Эйприл метнула свой веер, пытаясь сбить один из излучателей, но барьер вспыхнул синей вспышкой, и оружие отлетело в сторону, срезанное силовым полем. Саму девушку отбросило ударной волной назад, на гравий крыши.

– Эйприл! – крикнул Лео, отчаянно пытаясь подняться, но каждый сустав пронзало острой болью. Магнитное поле сковало панцири, усиленные металлом наколенники и сюрикены в поясах, буквально вжимая братьев в крошащийся бетон.

А затем из тени дальнего ангара с тяжелым гидравлическим шипением выкатился тяжелый шагоход крэнгов. Это была модифицированная штурмовая платформа, на верхушке которой медленно разворачивалось сдвоенное плазменное орудие диаметром в добрый фут. Накопители орудия начали наливаться ослепительно-белым, смертоносным светом.

– Процесс уничтожения начнется через три секунды Крэнга, – механически донеслось из динамика шагохода. Розовый мозг за бронестеклом оскалил безгубый рот в подобии торжествующей гримасы.

Черепахи оказались в идеальном капкане. Ни сдвинуться, ни метнуть оружие, ни укрыться. Ниндзюцу было бессильно против чистой физики и гравитационного пресса.

– Донни... скажи мне, что у тебя есть кнопка выключения этой дряни, – процедил Раф сквозь стиснутые зубы, бешено пытаясь оторвать ладонь от асфальта. Мышцы на его шее вздулись канатами.

– Нет... – сдавленно выдохнул Донателло, глядя на приближающийся луч плазмы. – Частота меняется каждую долю секунды... Я не смогу взломать ее без терминала...

Леонардо закрыл собой Мики, напрягая все силы, чтобы встать между младшим братом и стволом орудия, хотя понимал: плазменный заряд такой мощности сотрет их обоих в пепел.

– Держитесь, – прошептал Лео, зажмурившись и готовясь принять удар.

Три. Два.

БАМ!

Звук разорвал вязкую тишину не жужжанием лазера и не свистом инопланетного разрядника.

Это был сухой, оглушительный, пороховой грохот крупнокалиберной винтовки. Настоящей, тяжелой, огнестрельной стали, выбросившей свинец с такой чудовищной скоростью, что ударная волна хлестнула по ушам даже сквозь гудение магнитного поля.

Стекло кабины шагохода брызнуло мелкой крошкой. Пуля, усиленная вольфрамовым сердечником, прошила броню точно под углом сорок пять градусов, пробила резервуар с охлаждающей жидкостью плазменного орудия и намертво заклинила поворотный механизм сервопривода. Орудие захлебнулось, выплюнув лишь жалкую искру, и внутри турели начался каскадный перегрев.

Не успело эхо первого выстрела затихнуть среди кирпичных стен, как грохнул второй: БАМ!

На этот раз пуля ювелирно срезала верхний датчик третьего дроида, державшего левую дугу силового поля. Металлическая башка робота дернулась назад, сорванная с шейного шарнира, и поле мгновенно дрогнуло, теряя стабильность.

БАМ!

Третий выстрел вошел прямо в открытый сердечник четвертого дроида. Тот взорвался снопом фиолетовых искр.

Гравитационный пресс лопнул, словно лопнувшая струна. Давление исчезло так резко, что черепахи едва не уткнулись носами в землю, восстанавливая равновесие. Мышцы снова слушались, воздух вернулся в легкие.

– Что за... – выдохнул Раф, мгновенно подхватывая свои саи.

Высоко над ними, на парапете старой водонапорной башни, окутанная клочьями сизого порохового дыма, стояла девичья фигура.

Она поднялась на ноги легко, пружинисто, словно не чувствовала пронизывающего ветра на такой высоте. Длинные, абсолютно прямые черные волосы водопадом падали почти до самых бедер, красиво контрастируя с бледной кожей. На голове темнела глубоко натянутая кепка, из-под козырька которой в ночи горели два невозможных, холодных и ярких уголька – алые, как свежая венозная кровь, глаза.

В руках она держала массивную винтовку – шедевр кустарного оружейного искусства из вороненой стали и полированного серебра. От приклада к ее поясу тянулась тонкая, матово поблескивающая металлическая цепочка, тихо звякнувшая, когда девушка небрежным, отточенным движением передернула затвор. Дымящаяся гильза кувыркнулась в воздухе и со звоном упала на жестяной настил.

На ее губах играла дерзкая, отчаянная, почти безумная полуулыбка человека, который только что посмотрел в пасть чудовищу и решил дернуть его за клык.

Она наклонила голову набок, разглядывая внизу четырех огромных мутантов с оружием ниндзя, и негромко – но так четко, что слова долетели до замерших черепах сквозь шум ночного города – произнесла:

– Эй. Значит, ребята правду шептали!

– Она... она говорит о нас? – шепотом уточнил Мики, не зная, радоваться спасению или пугаться этой странной девчонки со снайперкой.

Но у незнакомки не было времени на светские беседы. Шагоход крэнгов, объятый пламенем из-за перегрева, разворачивал уцелевший пулемет в сторону башни.

– Угроза обнаружена на возвышении! – заверещал уцелевший крэнг. – Ликвидировать единицу с кинетическим оружием!

Девушка даже не моргнула. Невозмутимость на ее лице была почти пугающей – ни капли паники, ни тени сомнения. Она сделала шаг вперед, прямо в пустоту, скользнула по пожарной лестнице вниз на три яруса с грацией кошки, бесшумно коснулась ногами металлической балки и, вскинув винтовку прямо на лету, выпустила еще две пули.

Каждый выстрел находил самое уязвимое, самое тонкое сочленение в броне пришельцев. Она не целилась в корпуса – она знала сопротивление металлов, знала, где толщина сплава минимальна, словно сама проектировала этих чертовых дроидов. Очередной робот рухнул с перебитым коленным приводом, заливая площадку черным синтетическим маслом.

– Эй, панцирные! – бросила она негромким, спокойным голосом, в котором не было слышно ни одышки, ни страха. Голос был удивительно ровным, бархатистым, но нес в себе странный холод. – Вы так и будете любоваться пейзажем, или добьете консервные банки?

Леонардо очнулся первым.

– В атаку! – скомандовал он, и четверка рванула вперед с удвоенной яростью.

Теперь, когда силовая ловушка распалась, у крэнгов не оставалось ни единого шанса. Рафаэль буквально разорвал шагоход на части, всадив саи в выхлопные дюзы и вывернув двигатель с корнем. Донни и Мики сработали в связке: шест сбил с ног последних двух охранников, а нунчаки отправили розовых операторов в полет прямо в мусорный бак у стены.

Эйприл спрыгнула с крыши, приземлившись рядом с Донателло. Бой был окончен за неполные сорок секунд. Во дворе склада воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием коротких замыканий да шипением остывающего металла.

И в этой тишине послышался легкий, абсолютно неслышный для обычного человеческого уха шаг. Черепахи синхронно обернулись, занимая полукруговую оборону.

Девушка спрыгнула с последнего контейнера. Ни звука подошв об асфальт. Ни шороха ткани. Бесшумный шаг, которому ниндзя учились годами, давался ей так естественно, словно она ходила по воздуху.

Вблизи она казалась совсем юной – не старше пятнадцати лет. Одета она была практично и темно: облегающий темный верх, поверх которого красовался жилет с бесчисленными кармашками для инструментов и патронов, и обязательные темные шорты из плотной ткани. Ее правое бедро было туго перетянуто эластичным бинтом, поверх которого крепился кожаный ремень-фиксатор с глубоким продолговатым карманом. На правом плече, открытом из-за срезанного рукава, белел грубый, рваный шрам – след от плазменного ожога и осколочного удара, который оставил неизгладимую память на всю жизнь.

Она закинула винтовку за спину. Оружие держалось на цепочке, которая мягко легла поперек груди.

– Вы настоящие, – констатировала она, останавливаясь в пяти шагах от них. Ее алые глаза внимательно, без малейшей брезгливости или удивления скользнули по зеленой коже, трехпалым рукам и панцирям. – Городские байки не врали. Гигантские черепахи-ниндзя, живущие в канализации. Забавно.

– Вообще-то, мы предпочитаем термин «великолепные мутанты-ниндзя», но спасибо за спасение, сестренка! – весело отозвался Мики, сделав шаг вперед, но тут же наткнулся на выставленную руку Лео.

– Кто ты? – спросил лидер, держа мечи опущенными, но не убирая их в ножны. Его взгляд был предельно собран. – И откуда у тебя это оружие? Обычные пули не пробивают титановую броню крэнгов.

Девушка слегка усмехнулась. Ее улыбка была спокойной, но в глубине алых глаз мерцала сталь.

– Обычные – нет. С добавлением обедненного вольфрама и самодельным капсюлем повышенного давления – вполне, – ответила она не повышая голоса. В ее тоне не было ни капли бахвальства. Только сухой факт мастера, знающего свое дело. – Я сама ее собрала. Марка стали 40Х13, усиленный патронник, ручная нарезка ствола. Они думают, что их сплавы неуязвимы, но у любого металла есть кристаллическая решетка. Нужно просто знать, куда бить.

Донни приоткрыл рот, его глаза расширились от профессионального восторга.

– Ты... ты сама рассчитала баллистику против их композитной брони?! Но для этого нужны формулы плотности и...

– Донни, придержи коней, – оборвал его Рафаэль, подозрительно прищурившись и шагнув вперед. Он навис над невысокой девушкой, пытаясь подавить ее своим грозным видом. – Ты не ответила на первый вопрос, снайперша. Кто ты такая и почему следишь за мозгами на ножках? И главное – почему мы должны тебе доверять?

Девушка даже не шелохнулась. Она даже не подняла подбородок, продолжая смотреть Рафу прямо в глаза с той же пугающей невозмутимостью. Ей было абсолютно плевать на его габариты, на устрашающий оскал и на острые саи в его руках.

– Меня зовут Лиана. Для тех, кто не любит лишних слогов – Лили, – тихо произнесла она. Никакого страха. Полная внутренняя автономия. – А слежу я за ними потому, что этот город – мой дом. И я не люблю, когда в моем доме мусорят розовые сопли из космоса.

– Лили... – протянула Эйприл, медленно подходя ближе. Она внимательно всматривалась в черты лица девушки, и вдруг ее глаза округлились. – Подожди. Правое плечо... эти глаза... Твой отец... его звали Томас? Томас Элизабет, инженер-металлург с нижнего Манхэттена?

Лиана слегка дрогнула. Это было едва заметное движение век, но алый огонь в ее глазах на мгновение вспыхнул острее.

– Ты знала его? – так же тихо спросила она.

– Мой папа работал с ним пару раз, – взволнованно ответила Эйприл, опуская веер. – Ходили слухи... около года назад. Склад металлоконструкций в доках сгорел дотла. Сказали, несчастный случай, взрыв газа. Но тела толком не нашли, а его дочь пропала. Полиция решила, что она погибла в огне.

– Полиция много чего решает, когда не хочет видеть правду, – отрезала Лили.

Она бессознательно опустила левую руку в глубокий карман своих шорт. Ее пальцы коснулись гладкого, холодного металла старого круглого медальона. Она никогда не носила его на шее – цепочка могла зацепиться в бою, выдать ее звоном или послужить удавкой в руках врага. Медальон всегда лежал в кармане, ближе к телу, храня внутри единственную уцелевшую фотографию: уставший, улыбающийся мужчина с испачканными сажей руками и маленькая девочка с черными, как смоль, волосами. Матери она не помнила вовсе – та ушла из жизни в тот же день, когда Лили сделала свой первый вдох.

На правом плече неприятно заныло. Шрам под одеждой словно ожил от воспоминаний. Тот день. Розовые лучи, разрушившие их мастерскую. Хрип отца, прижимающего ее к полу, прикрывающего своим телом от обрушившихся стальных балок.

«Живи свободно, Лили... Слышишь меня? Не ищи их ради крови... Не дай ненависти выжечь тебя изнутри... Живи... ради себя...»

Это не была слепая месть. Слепая месть делала людей глупыми, заставляла совершать ошибки и бросаться на рожон. Лиана не была глупой. Она помнила каждое слово отца. Она уничтожала крэнгов не потому, что хотела утопить свою боль в их эктоплазме, а потому, что это было правильно. Потому что металл должен служить созиданию, а не превращению людей в мутантов.

– Они забрали его, – глухо произнес Раф, и в его голосе впервые за этот вечер пропала всякая агрессия. Он слишком хорошо знал, каково это – защищать семью. – Крэнги.

– Он погиб, – коротко исправила Лили. – Но перед этим дал мне уйти.

Она поморщилась, непроизвольно перенеся вес на левую ногу.

Эйприл тут же заметила это: по плотной ткани бинта на правом бедре Лианы медленно расплывалось темное влажное пятно. Похоже, осколок брони шагохода или рикошет все же задел ее во время безумного прыжка с водонапорной башни, и старая или новая рана открылась.

– Боже, ты ранена! – вскрикнула Эйприл и шагнула вперед, протягивая руки к сумке с медикаментами, которая всегда была у Донни. – Дай я посмотрю, у нас есть антисептик и чистые повязки...

– Назад.

Слово прозвучало не громко, без крика, но с такой ледяной резкостью, что Эйприл замерла на месте, словно наткнулась на острие клинка.

Лиана отступила на полшага, ее алые глаза сузились. Вся ее поза выражала абсолютную, непреклонную независимость дикого зверька, который скорее перегрызет себе лапу, чем позволит чужим рукам коснуться своих ран.

– Не прикасайся ко мне, – ровно, без злобы, но с абсолютной категоричностью сказала она. – Я не люблю, когда другие лезут к моим ранам. Никогда. Сама разберусь.

– Но у тебя кровь идет! – возмутился Мики. – Инфекция, микробы, всякая гадость! У Донни есть бинты с запахом эвкалипта, честно!

– Я сказала: разберусь сама, – повторила Лили, и в ее голосе прозвучала та несгибаемая воля, которой мог бы позавидовать любой мастер боевых искусств. Она полезла в поясной подсумок, достала узкий металлический жгут собственной конструкции, ловко перехватила бедро чуть выше повязки и затянула замок одним щелчком. Кровотечение остановилось. Лицо ее при этом даже не дрогнуло от боли. – Видите? Проблема решена.

Леонардо внимательно смотрел на нее. В этой девчонке было что-то невероятное. Одиночка. Гордая, колючая, как терновник, но при этом обладающая дисциплиной первоклассного стрелка и абсолютным хладнокровием.

На черном металле приклада ее винтовки он заметил аккуратную, вытравленную кислотой гравировку: цветок лилии с тонкими, изящными лепестками, залитыми алой эмалью под цвет ее глаз.

– Ты хорошо стреляешь, Лили, – заговорил Лео, убирая катаны за спину. Звук вошедших в ножны клинков послужил сигналом для остальных: она не враг. – Очень хорошо. Но воевать с ними в одиночку – это самоубийство. Сегодня они применили резонансную ловушку. В следующий раз они пригонят сюда целый дредноут. Тебе нужны союзники.

Лиана окинула взглядом четверых мутантов и рыжую девушку.

– Союзники? – она позволила себе легкую усмешку, поправив козырек кепки. – Союзники – это те, кто начинают отдавать приказы. А я не люблю приказы, черепаха в синем. Очень не люблю.

– О, я уже ее обожаю! – хохотнул Раф, пихнув Донни локтем в бок. – Слышал, Лео? Не все в этом городе готовы строиться по твоей указке!

– Рафаэль, помолчи, – вздохнул Леонардо, но в уголках его губ тоже промелькнула тень улыбки. Он снова повернулся к Лиане: – Никаких приказов. Но крэнги замышляют нечто масштабное. Донни перехватил данные о поставках деталей для какого-то массивного устройства на заброшенной верфи. Они строят то, что может уничтожить не просто пару кварталов, а весь Манхэттен. Ты отлично разбираешься в их технологиях и металлах. Мы умеем драться в тени.

Донателло шагнул вперед, смущенно почесав затылок:

– Если ты поможешь мне расшифровать состав сердечников из этих ловушек... Я мог бы собрать частотный модулятор. А взамен... я мог бы поделиться чертежами некоторых фильтров для твоей винтовки. Я заметил, что у тебя немного люфтит затворная рамка после третьего выстрела из-за перегрева сплава. Я знаю, как это исправить с помощью бериллиевой меди.

Лиана замерла. Ее алые глаза блеснули неподдельным профессиональным интересом. Она снова перевела взгляд на свою винтовку, затем на Донни.

– Бериллиевая медь? – переспросила она тихо. – Где ты достал ее в таких количествах?

– У меня... свои каналы поставок со свалок высоких технологий, – замялся гений четверки.

Лили покачала головой, и легкая, теперь уже искренняя улыбка коснулась ее губ.

– Ладно, головастик. Ты меня заинтриговал.

Она подошла к одному из разбитых роботов, носком тяжелого ботинка поддела оторванный манипулятор и ловким движением выдернула из него тонкий кристаллический стержень управления, спрятав его во внутренний карман жилета.

– Верфь в Ред-Хук, – произнесла она, глядя в сторону залива. – Они начали свозить туда каркасные балки три дня назад. Балки из титаново-кобальтового сплава с полимерным напылением. Такой металл используют только для несущих опор тяжелых портальных врат.

– Портал... – помрачнел Лео. – Значит, они готовят вторжение.

– Именно, – Лиана закинула винтовку на плечо, цепочка мягко звякнула. – И если мы собираемся разнести эту жестянку на куски, нам стоит поторопиться, пока они не завершили калибровку контура.

– «Мы»? – хитро прищурился Раф. – Мне послышалось, или мисс «я-работаю-одна» только что сказала «мы»?

Лиана медленно повернула голову в его сторону. В ее алых глазах зажглись опасные, озорные искорки.

– Я сказала «мы», зеленый, исключительно потому, что кому-то нужно прикрывать ваши огромные панцири, пока вы машете своими зубочистками. Без обид.

Мики покатился со смеху, схватившись за живот:

– Ха-ха! Зубочистками! Раф, она назвала твои любимые саи зубочистками! Я выгравирую это на твоей комнате!

– Заткнись, Мики, или я покажу тебе, как эта зубочистка работает в качестве открывашки для твоего рта! – рявкнул Раф, но без настоящей злости, скорее для поддержания репутации.

Эйприл подошла к Лиане и тихо, так, чтобы слышала только она, произнесла:

– Твой отец гордился бы тобой, Лили. Ты не сломалась.

Лиана на секунду опустила взгляд. Рука в кармане снова нащупала холодный контур медальона. Она не ответила, но напряжение в ее плечах окончательно растаяло.

Она не искала мести. Она не искала жалости. Но сейчас, глядя на эту странную, шумную, нелепую и смертоносно опасную компанию, она впервые за долгие месяцы почувствовала: те слова отца о том, чтобы жить свободно, наконец-то начали обретать смысл. Свобода – это не одиночество на холодной крыше. Свобода – это выбор тех, за чьи спины ты готов встать со своей винтовкой.

– Хватит сантиментов, – негромко сказала Лили, и ее голос снова стал собранным и точным, как удар бойка по капсюлю. – Ночь не бесконечная. До Ред-Хук шесть миль по крышам. Показывайте дорогу, черепахи. Посмотрим, умеете ли вы бегать так же быстро, как болтать.

Она легко, словно пушинка, оттолкнулась от асфальта, ухватилась за пожарную лестницу и в три