Семья

Кабинет главы дома Сон утопал в полумраке, рассеиваемом лишь мягким янтарным светом настольной лампы из черного дерева. Сон Джинву сидел за массивным столом, привычным, размеренным жестом перелистывая бесконечные отчеты Ассоциации охотников и сводки из отдаленных уголков подконтрольных ему территорий. Теневой монарх выглядел незыблемой скалой: рост под метр девяносто два, широкие плечи, смоляные черные волосы, небрежно спадавшие на высокий лоб, и холодные, глубокие серые глаза, похожие на грозовые тучи перед бурей. Ни время, ни бремя безграничной силы не оставили на нем следа, но в его осанке всегда сквозила усталость человека, несущего на себе вес целого мира.

Единственной тихой гаванью в этой бесконечной череде битв и политики был его дом. И человек, ради которого Джинву был готов стереть в пыль любое измерение.

Алекс. Его законный супруг, с которым они делили эту жизнь вот уже двадцать пять нерушимых лет. Алекс с его непокорными светлыми волосами, дерзко выбритыми висками, фарфоровой бледностью кожи и небесно-голубыми глазами, искрящимися непокорным пламенем. Алекс, чье тело украшали серебряные кольца в ушах, замысловатые витки татуировок на руках и смертоносная магия чистой молнии. Джинву любил его до безумия, до благоговейного трепета, прощая любую вспыльчивость, ведь за взрывным темпераментом всегда скрывалось самое преданное и горячее сердце.

Напротив стола, в глубоком кожаном кресле, сидела Ча Хэ Ин. Она пришла под предлогом обсуждения совместных тренировок высших рангов, но Джинву даже не поднимал на нее взгляда. Для всего мира она была сильнейшим мечником и национальным героем, но для монарха теней оставалась лишь назойливой тенью прошлого. Хэ Ин годами смотрела на него глазами, полными безнадежной, глухой влюбленности, упорно игнорируя тот факт, что сердце правителя теней давно и безраздельно принадлежало мужчине.

Джинву было попросту плевать. Его аура оставалась ледяной, словно отталкивая любые неуместные поползновения с ее стороны.

Тишину кабинета внезапно разорвал топот быстрых детских ножек. Тяжелая дубовая дверь с глухим стуком распахнулась, и на пороге замерла пятилетняя Мина. Самая младшая в семье, она стояла, испуганно сжимая в ручонках край своего светлого платьица. На ее круглых щеках блестели дорожки слез.

– Папа!.. – всхлипнула малышка, глядя на Джинву огромными глазами. – Там... там папа Алекс поднял руку на Миджун! Он такой злой, папа, он прямо весь светится!

Джинву мгновенно поднялся на ноги. Бумаги на столе зашелестели от легкого порыва магии, сорвавшейся с его пальцев. В грозовых глазах монарха не было ярости к мужу – было лишь недоумение и тревога. Алекс обожал детей, порой баловал их куда больше разумного, и представить, чтобы он ударил кого-то из них без чудовищной причины, было попросту невозможно.

– Мина, иди сюда, маленькая, – негромко произнес Джинву, подхватывая дочку на руки, но та уже уткнулась ему в шею.

Хэ Ин тоже подскочила с кресла, и в ее глазах на долю секунды мелькнуло торжество, смешанное с фальшивым сочувствием.

– Джинву, ты слышал? – поспешно заговорила она, шагая следом за ним. – Он бьет ребенка! Я всегда знала, что его магия и этот дурной характер однажды перейдут черту. Нельзя спускать такое с рук!

Джинву даже не удостоил ее ответом, молча шагая по широкому коридору особняка. Его шаги не издавали ни звука, но пространство вокруг вибрировало от скрытого давления.

Когда они спустились на первый этаж и вошли в просторную гостиную, воздух в помещении буквально трещал от статического электричества. Запах озона стоял настолько плотный, что першило в горле.

Картина предстала напряженная до предела.

Посреди комнаты стоял Алекс. Его блондинистые пряди стояли дыбом от искрящихся голубых разрядов, кулаки были сжаты так крепко, что побелели костяшки пальцев, а на фарфоровой коже висков пульсировали венки. Напротив него, на диване, сидела пятнадцатилетняя Миджун. Девочка-подросток – копия отца-монарха по чертам лица, но с волосами цвета спелой пшеницы и такими же грозовыми глазами – держалась за пылающую красным следом щеку. По ее лицу градом катились слезы обиды и злости.

Чуть поодаль, на подлокотнике соседнего кресла, сидел Юкио – один из старших восемнадцатилетних близнецов. Черноволосый, тонкий, с фарфоровой кожей и ярко-голубыми глазами Алекса, Юки устало и раздраженно растирал переносицу. Вокруг его пальцев лениво вились черные, как смоль, молнии – гибридная сила двух могущественных отцов. Рядом с ним мрачной молчаливой тенью возвышался второй близнец, Сухо. Точная копия Джинву в юности, юноша обладал сокрушительной силой Монарха Разрушения, и сейчас его тяжелый взгляд буравил сестру, не выражая ни капли сочувствия.

– Что здесь происходит? – низким, ровным голосом спросил Джинву, опуская Мину на пол возле входа.

Услышав голос отца, Миджун мгновенно вскинулась. Ее лицо исказилось страдальческой маской, рассчитанной на то, чтобы пробить броню родительской снисходительности.

– Папочка! – закричала она навзрыд, вскакивая на ноги. – Он ударил меня! Он меня ударил просто так!

– Заткнись, Миджун, – ледяным тоном оборвал ее Алекс. Голос блондина дрожал от клокочущей внутри ярости, а голубые глаза сверкали яростными молниями. – Еще одно лживое слово, и ты не то что по щеке получишь, ты у меня вообще до совершеннолетия из комнаты не выйдешь.

Не успел Джинву сделать и шага к супругу, как из-за его спины вынырнула Ча Хэ Ин. Она встала чуть впереди, гордо расправив плечи, и с неприкрытым ядом посмотрела на Алекса, после чего повернулась к монарху.

– Видишь, Джинву? – с пафосным драматизмом воскликнула она. – Он тебе не пара! Он неуравновешенный псих, распускающий руки на детей! Как ты можешь терпеть рядом с собой это чудовище, когда вокруг тебя есть те, кто способен окружить тебя настоящей заботой и теплом?..

Договорить ей не довелось.

Воздух в гостиной сжался в сингулярность. Юкио сорвался с места с такой нечеловеческой скоростью, что смазался в пространстве. В руке парня с сухим металлическим треском вспыхнула угольно-черная молния, напитанная подавляющей властью монарха.

Звонкая, оглушительная пощечина, усиленная магическим импульсом, эхом разорвала тишину комнаты. Хэ Ин отбросило на несколько метров; она с глухим стоном врезалась в стену и сползла на паркет, хватаясь за рассеченную скулу, из которой тут же посочилась кровь.

– Закрой пасть, шлюха! – прорычал Юкио, нависая над поверженной охотницей. Его голубые глаза полыхали черным инфернальным огнем, а челка взъерошилась от бушующей магии. – Убирайся вон! Ты не смеешь открывать свой грязный рот на моего отца! Ты не часть нашей семьи, ты просто жалкая прилипшая пиявка, которая не понимает слова «нет»!

Сухо молча сделал шаг вперед, встав плечом к плечу с братом-близнецом. Пространство вокруг старшего сына задрожало под гнетом первобытной жажды разрушения.

– Пошла вон, – холодно добавил Сухо, глядя на Хэ Ин сверху вниз, как на пустое место. Тень юноши расплылась по полу, соединяясь с царством бездны. – Игрис. Выкинь этот мусор из нашего дома.

Из клубящейся тьмы бесшумно соткался красноволосый рыцарь в алых доспехах. Блеснули холодные лезвия, и Игрис, не церемонясь, схватил оцепеневшую от шока и боли мечницу за воротник плаща. Хэ Ин попыталась было призвать ману или воззвать к Джинву, но натолкнулась лишь на мертвый, леденящий взгляд Теневого Монарха. Джинву даже бровью не повел, молча санкционируя действия сыновей. Через секунду теневой рыцарь уволок незваную гостью в открывшийся портал за пределы поместья.

Наступила гулкая тишина. Мина испуганно шмыгнула носом и тихонько юркнула к братьям; Сухо тут же подхватил малышку на руки, мягко прижав к груди и скрывая от нее остатки напряжения.

Джинву медленно подошел к тяжело дышащему Алексу. Вся грозная аура Монарха испарилась без следа, сменившись безграничной, всепоглощающей нежностью. Он положил широкие ладони на плечи мужа, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки мелко подрагивают напряженные мышцы. По пальцам Джинву пробежали безвредные синие искры – молния Алекса всегда признавала темную мощь правителя теней.

– Алекс, милый... – мягко позвал Джинву, заглядывая в любимые глаза и осторожно проводя большим пальцем по бледной щеке супруга. – Что случилось? Успокойся, дыши. Я с тобой.

Алекс судорожно выдохнул. Разряды вокруг него начали медленно угасать, уступая место горькому, выматывающему разочарованию. Он отвернулся от Джинву, с силой потер лицо ладонями, а затем указал трясущимся пальцем на Миджун, которая все еще сидела на диване, но уже сжалась в комок, понимая, что спектакль провалился.

– Ты представляешь, что она выкинула?! – сорванным от эмоций голосом заговорил Алекс, и в его тоне слышалась не столько злость, сколько глубокая отцовская боль. – Она мне угрожает! Мне! Собственному отцу!

Джинву нахмурился, скосив взгляд на притихшую дочь:

– Чем угрожает?

– Опекой! – Алекс нервно рассмеялся, взмахнув руками с татуировками, на которых еще теплились остатки магии. – Она заявила мне прямо в лицо, что пойдет в совет охотников и социальные службы, снимет побои и скажет, якобы я избиваю ее годами! А знаешь, из-за чего?! Из-за того, что я наотрез отказался покупать ей этот чертов новый айфон последней модели!

Джинву медленно повернулся к Миджун. Его взгляд стал тяжелым, как гранитная плита.

– Продолжай, Алекс, – тихо произнес Джинву.

– Она совсем берега попутала, Джинву! – продолжал блондин, расхаживая взад-вперед по ковру. – Я молчал месяц, два, пытался говорить по-хорошему. Но она напрочь перестала учиться! Сегодня звонил директор Академии: она сорвала контрольную, открыто огрызается с учителями, хамит наставникам по боевой подготовке! Она связалась с какой-то сомнительной компанией малолетних мажоров, которые только и делают, что пьют по клубам и хвастаются чужими рангами!

Алекс остановился перед диваном, с горечью глядя на пятнадцатилетнюю бунтарку.

– Я заблокировал ей карманные счета, чтобы она взялась за ум, – уже тише добавил он. – А она пришла сюда, швырнула в меня вазу, разбила зеркало в прихожей и начала орать, что я ей никто! Что я просто пустое место с молниями, а настоящий авторитет – это ты, потому что ты Монарх! И что если я не выложу деньги на новый телефон и шмотки для ее тусовок, она разыграет спектакль с насилием, чтобы тебя заставили со мной развестись!

Алекс судорожно сглотнул, и в его синих глазах блеснули предательские слезы обиды.

– Я не сдержался, Джинву. Когда она сказала, что сломает нашу семью ради какой-то модной стекляшки... у меня просто упала планка. Я влепил ей пощечину. Первый раз в жизни.

В комнате повисла мертвая тишина. Даже Юкио, который обычно любил подшучивать над сестрой, смотрел на нее с неприкрытым презрением.

– Ты опустилась ниже плинтуса, мелкая дрянь, – глухо бросил Юки, скрестив руки на груди. – Отец ночами не спал, когда ты в детстве магическим жаром горела. Он тебя с того света вытаскивал, а ты смеешь ему угрожать?

Сухо лишь покачал головой, закрывая ладонью уши Мине, чтобы пятилетний ребенок не слышал этой грязи.

Джинву не произнес ни слова упрека в адрес мужа. Вместо этого он шагнул вперед, сокращая дистанцию, и крепко, властно прижал Алекса к себе. Он уткнулся носом в светлые, пахнущие грозой волосы супруга, одной рукой поглаживая его по затылку, снимая остатки нервного напряжения своей успокаивающей темной аурой.

– Ты все сделал правильно, родной, – тихо, но так, чтобы слышал каждый в этой комнате, сказал Джинву. – Никто и никогда не разрушит то, что мы строили двадцать пять лет. Ни чужие бабы, ни зазнавшиеся дети.

Алекс уткнулся лицом в широкое плечо мужа, наконец-то расслабляясь и позволяя себе глубоко вздохнуть. Тяжелые ладони монарха дарили абсолютную безопасность.

Затем Джинву слегка повернул голову, посмотрев на Миджун поверх плеча Алекса. Его серые глаза полыхнули багровым заревом силы, от которого у девочки перехватило дыхание. Это был не любящий папочка, прощавший любые капризы. Это был Теневой Монарх, повелевающий легионами смерти.

– Миджун, – прогремел его голос, от которого задрожали хрустальные подвески на люстре.

Девочка вжалась в спинку дивана, побледнев до синевы. Весь ее подростковый гонор, вся фальшивая спесь мгновенно осыпались пеплом.

– Папа... я... я не хотела... – пролепетала она, дрожа всем телом.

– Ты сдашь все свои гаджеты прямо сейчас, – безжалостно отчеканил Джинву. – С этого момента ты под домашним арестом. Тренировки с Берхом и Игрисом на теневом полигоне – ежедневно, с рассвета до заката, пока из тебя не выбьют эту дурь. Никаких встреч с друзьями. Никаких карманных денег. В школу и обратно тебя будут возить тени.

Джинву сделал паузу, позволяя каждому слову врезаться в сознание дочери:

– И если я еще хоть раз услышу, что ты повысила голос на своего отца... ты забудешь, что такое быть дочерью Монарха. Ты будешь жить жизнью самого обычного, рядового человека, пока на собственных коленях не поймешь цену труду и семье. Ты меня поняла?

– Д-да... – всхлипнула Миджун, закрывая лицо руками и сгибаясь пополам от горьких, теперь уже абсолютно искренних слез стыда и страха. – Прости меня, папа... Папа Алекс, прости...

Алекс лишь тяжело вздохнул, не отрываясь от объятий мужа. Он переплел свои пальцы с пальцами Джинву, чувствуя холодное кольцо на безымянном пальце монарха – точно такое же, как у него самого.

– Сухо, отведи Мину наверх, – тихо распорядился Джинву, когда буря окончательно улеглась. – Юки, проследи, чтобы сестра сдала все вещи и марш в свою комнату.

– Понял, отец, – кивнул Юкио, направляясь к всхлипывающей Миджун с каменным выражением лица.

Когда дети разошлись, и гостиная опустела, Джинву осторожно отстранил Алекса, глядя в его уставшее, красивое лицо. Монарх мягко коснулся губами выбритого виска мужа, затем поцеловал серебряные сережки в его ухе и, наконец, накрыл своими губами его приоткрытый рот в глубоком, нежном и бесконечно собственническом поцелуе.

Алекс ответил жарко, обнимая Джинву за шею, словно ища в нем единственную точку опоры в этом безумном мире.

– Прости, что сорвался, – прошептал блондин, когда они оторвались друг от друга, переводя дыхание. – Я не должен был бить ее.

– Ты защищал нашу семью от нее самой, – качнул головой Джинву, нежно убирая светлую прядь с его лба. – И ты всегда будешь для них отцом, чье слово – закон. Я никогда не позволю никому, даже собственным детям, вытирать об тебя ноги, Алекс. Ты моя жизнь. Запомни это.

Алекс слабо улыбнулся, и в его небесно-голубых глазах вновь заиграли привычные озорные искры:

– Знаю, грозный ты Монарх. Пойдем наверх? У меня от всего этого голова раскалывается.

– Пойдем, – согласился Джинву, подхватывая мужа за талию и увлекая за собой, оставляя все грозы и обиды позади, в надежно запечатанных тенях их несокрушимого дома.