Неловко

Школьные коридоры в разгар перемены напоминали растревоженный муравейник. Крики, топот кроссовок по линолеуму и бесконечный гул голосов — всё это было привычным фоном для Антона Шастуна. Он стоял у окна в учительской, прижимаясь лбом к прохладному стеклу, и пытался перевести дух.

Антон был любимцем школы. Его острые черты лица всегда смягчались широкой, обезоруживающей улыбкой, а темно-русые кудряшки, вечно пребывающие в художественном беспорядке, вызывали у учениц старших классов невольные вздохи. Он был добрым, смешливым и, казалось, состоял из одних только длинных конечностей и позитива. Но сегодня даже его неиссякаемый запас бодрости давал сбой.

– Опять витаете в облаках, Антон Андреевич? – раздался за спиной ледяной, идеально поставленный голос.

Антон вздрогнул и обернулся. В дверях стоял Арсений Сергеевич Попов — учитель математики и по совместительству главный раздражитель в жизни Шастуна. Арсений был на шесть лет старше, и эта разница в возрасте, казалось, превращалась в непреодолимую пропасть. Он всегда выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала: безупречный классический костюм-тройка, идеально уложенные темные волосы, доходящие почти до скул, и очки в тонкой оправе. Очки, которые, как знал Антон, были просто имиджевым аксессуаром, добавляющим Арсению еще десять очков к строгости и надменности.

– А вы, Арсений Сергеевич, как всегда, следите за дисциплиной даже вне класса? – Антон растянул губы в своей фирменной ухмылке, хотя внутри всё клокотало от раздражения. – Улыбнулись бы хоть раз, а то дети скоро начнут думать, что вы — голограмма.

Попов прошел к своему столу, двигаясь с грацией хищника. Его подкаченное телосложение, чуть более мощное, чем у Антона, идеально подчеркивалось кроем пиджака.

– Я предпочитаю, чтобы меня уважали за знания, а не за умение кривляться перед подростками, – холодно отчеканил Арсений, не глядя на коллегу. – Ваше легкомыслие, Шастун, когда-нибудь выйдет вам боком.

– Моё легкомыслие помогает им не ненавидеть школу, – парировал Антон, отходя от окна.

Он прошел мимо Арсения, намеренно задев его плечом. Широкие плечи Антона и его рельефное, подтянутое тело скрывались под тонкой рубашкой, но облегающие брюки, которые он выбрал сегодня, не оставляли места для воображения. Длинные, стройные ноги и узкая талия делали его фигуру вызывающе привлекательной, но Арсений лишь демонстративно поправил очки.

Конфликты между ними стали обычным делом. Они спорили на педсоветах, сталкивались в дверях и обменивались колкостями при каждой возможности. Антон обожал подначивать «математика», зная, как того бесит любое нарушение порядка. Но сегодня у Антона был секрет. Маленький, тяжелый и очень горячий секрет, надежно спрятанный под тканью брюк.

Всё началось как глупый спор с друзьями, но теперь, чувствуя внутри себя прохладный металл, Антон понимал, что это была плохая идея. Или, наоборот, слишком хорошая.

Следующий урок был совместным — подготовка к междисциплинарному проекту в актовом зале. Ученики еще не подошли, и в просторном помещении они оказались вдвоем. Антон возился с проводами у проектора, низко наклонившись над столом.

Арсений стоял позади, просматривая какие-то графики на планшете. Он старался не смотреть на Шастуна. Его раздражало в нем всё: и эти кудряшки, и вечно покусанные пухлые губы, и то, как Антон умудрялся сочетать в себе детскую непосредственность с мужской притягательностью.

– Шастун, вы можете быстрее? – раздраженно бросил Попов. – У нас всего сорок минут.

– Да не втыкается оно! – крикнул Антон, еще сильнее выгибая спину.

В этот момент Арсений поднял глаза. Антон стоял к нему спиной, упершись руками в стол. Ткань брюк натянулась на его бедрах, очерчивая идеальные, округлые и невероятно упругие ягодицы. Арсений замер, чувствуя, как пересохло в горле. Он всегда знал, что Шастун сложен божественно, но видеть это так близко, в такой позе...

Вдруг Антон вскрикнул, дернулся и едва не упал. Его тело прошила видимая дрожь, он судорожно схватился за край стола, а из горла вырвался приглушенный стон, который никак нельзя было принять за досаду от техники.

– Антон Андреевич? – Арсений сделал шаг вперед, его голос стал подозрительно тихим. – С вами всё в порядке?

– Да... да, просто током ударило, – выдохнул Антон, не оборачиваясь. Его плечи мелко дрожали, а ключицы, видимые в расстегнутом воротнике рубашки, резко обозначились.

Арсений не был дураком. И он был очень наблюдательным. Он подошел вплотную, так, что почувствовал жар, исходящий от тела коллеги.

– Током, говорите? – Арсений протянул руку и, прежде чем Антон успел среагировать, жестко перехватил его за талию, прижимая к столу.

– Арсений Сергеевич, вы что... – Антон попытался обернуться, но Попов надавил ему на поясницу, заставляя остаться в согнутом положении.

Свободной рукой Арсений провел по бедру Антона, поднимаясь выше, туда, где ткань брюк натягивалась особенно сильно. И тут он почувствовал это. Неестественный, твердый выступ прямо там, где должна была быть лишь мягкая плоть.

– Что это у нас тут такое, Антон? – голос Арсения стал вкрадчивым, в нем прорезались опасные, бархатистые нотки.

Он бесцеремонно приподнял край пиджака Шастуна и приспустил пояс его брюк. Глаза Арсения расширились. Прямо между идеальных полушарий, там, где начиналась нежная, скрытая от глаз плоть, тускло поблескивало металлическое основание анальной пробки.

– О боже... – выдохнул Арсений, и на его холодном лице впервые за день появилась странная, хищная полуулыбка. – Так вот в чем причина вашей «энергичности» сегодня.

Антон замер, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Его уши пылали пунцовым цветом.

– Отпустите, Арсений... это просто...

– Просто что? – Арсений коснулся пальцами холодного металла, и в этот момент пробка внутри Антона начала вибрировать.

Шастун всхлипнул, его ноги подкосились. Вибрация была мощной, пульсирующей.

– У вас пульт, – догадался Арсений, шаря рукой по карманам Антона. – Или...

Он нащупал в кармане брюк маленькое устройство и вытащил его. На экране светился индикатор «автоматический режим».

– Вы решили устроить себе маленькое приключение прямо на рабочем месте? – Арсений нажал кнопку, увеличивая интенсивность.

Антон выгнулся дугой, его пальцы впились в дерево стола. Внутренняя плоть, горячая и невероятно тугая, сжимала инородное тело, пытаясь подстроиться под ритм. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным перед этим ледяным человеком, который сейчас контролировал его удовольствие.

– Пожалуйста... Арс... – простонал Антон, теряя остатки самообладания.

– «Арс»? – Попов наклонился к самому уху Антона, обжигая кожу дыханием. – Мы уже перешли на «ты», Антоша? А как же субординация? Как же правила, которые ты так не любишь соблюдать?

Арсений выключил вибрацию. Тишина в зале показалась оглушительной. Антон тяжело дышал, его грудь с упругими сосками, скрытая под рубашкой, часто вздымалась.

– Знаешь, – тихо сказал Арсений, проводя ладонью по кудряшкам на затылке Антона, – я всегда считал тебя невыносимым. Твои шуточки, твой вечный смех... Но сейчас я вижу, что под этой маской скрывается нечто гораздо более интересное.

Он резко развернул Антона к себе, не выпуская из ловушки между столом и своим телом. Зеленые глаза Шастуна были затуманены, губы искусаны в кровь. Арсений снял очки и положил их на стол. Его голубые глаза теперь не казались холодными — в них полыхал настоящий пожар.

– Арсений Сергеевич, ученики сейчас придут, – прошептал Антон, хотя сам уже невольно подался вперед, ища контакта.

– У нас есть пять минут, – Арсений снова нажал кнопку на пульте, но на этот раз установил минимальный, изводящий ритм. – И я хочу провести их, изучая твою «геометрию».

Он впился в губы Антона грубым, требовательным поцелуем. Это не было похоже на романтическую сцену из книг. Это была схватка, столкновение двух стихий, которые слишком долго сдерживали друг друга. Антон ответил с той же яростью, обхватывая шею Арсения руками, его длинные пальцы запутались в идеально уложенных волосах математика, безжалостно портя прическу.

Арсений оторвался от его губ, спускаясь к шее, оставляя на ней яркие отметины. Его рука всё еще сжимала пульт.

– Ты ведь этого хотел, когда надевал её сегодня? – прошептал он в ключицу Антона. – Хотел, чтобы кто-то узнал? Чтобы я узнал?

– Я ненавижу тебя, Попов, – выдохнул Антон, прижимаясь тазом к его бедру.

– Ври больше, Шастун. Твоё тело говорит об обратном.

В коридоре послышались первые голоса и смех — класс приближался к актовому залу. Арсений мгновенно отстранился, поправляя пиджак и надевая очки. Его лицо снова стало непроницаемой маской. Он протянул пульт Антону, коснувшись его пальцев.

– Оставь это себе. Пока что. Но после уроков, Антон Андреевич, зайдите ко мне в кабинет. Нам нужно обсудить... дополнительные занятия по математике.

Антон стоял, прислонившись к столу, пытаясь унять дрожь в коленях и привести в порядок одежду. Он смотрел в спину уходящему Арсению, который уже открывал дверь ученикам с самым невозмутимым видом.

– Здравствуйте, садитесь на свои места, – раздался в дверях голос Попова, такой же правильный и сухой, как и всегда.

Антон глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри него всё еще пульсирует горячий металл, и впервые за долгое время искренне улыбнулся. Эта игра только начиналась, и, кажется, правила в ней теперь устанавливал не только он.