Поттер и Фея Солнца

Сухой хлопок выстрела для нормального мага звучит как нелепость. Щелчок капсюля, вспышка пороха, свист свинца — все это в глазах надутых чистокровных снобов казалось варварской забавой, лишенной величия. Гарри Поттер усвоил этот снобизм еще в детстве, наблюдая за тем, как его напыщенный братец Годрик безуспешно пытался наколдовать искры перед восхищенными родителями. Но свинцовая пуля калибра девять миллиметров не нуждалась в пафосе. Она просто летела со скоростью звука и превращала в фарш любого, кто забывал вовремя поднять Протего.

А в тот душный июльский вечер в поместье Поттеров никто не ожидал выстрела.

Гарри помнил каждый миг своего ухода. Лицо Джеймса — самодовольное, властное, полное нелепой уверенности в том, что глава рода имеет право приказывать тому, о ком забыл на четырнадцать долгих лет.

– Как только ты закончишь Хогвартс, ты вступишь в наш Орден и поможешь своему брату в противостоянии против Темного Лорда, и это мой приказ!

Какая слепая, высокомерная глупость.

Тогда Гарри даже не стал кричать. Он просто мягко опустил ладони, позволив двум черным вольфрамовым «Береттам» соскользнуть из потайных кобур прямо в пальцы. Движение, отточенное сотнями тысяч повторений в заброшенных подвалах и на тренировочных полигонах гоблинов. Один щелчок взведенного курка. Выстрел. Визг пробитого плечевого сустава, глухой удар тела Джеймса о дорогой персидский ковер и ужас в широко распахнутых глазах Лили, когда Гарри хладнокровно велел ей отбросить палочку.

Они действительно думали, что Годрик победил Темного Лорда на кладбище Литтл-Хэнглтона. Они поверили в сказку о храбром избранном мальчике, который «прогнал» Волан-де-Морта детскими Экспеллиармусами, пока Гарри в тени могильных плит набивал магазины зачарованными пулями с вольфрамовым сердечником и выкашивал Пожирателей смерти одного за другим. Макнейр упал с пробитым черепом прежде, чем успел вскинуть секиру. Старший Гойл захлебнулся собственной кровью. Кэрроу превратились в решето, а Люциус Малфой ползал по грязи, сжимая простреленное колено и вопя от ужаса.

Они не знали, что такое настоящая война. Но Гарри знал.

А теперь все это осталось позади. Старая добрая Англия с ее гнилой политикой, великими манипуляторами в расшитых мантиях и вечно спасаемым миром могла катиться ко всем чертям.

Гардения встретила его запахом морской соли, цветущих азалий и разогретого асфальта.

Это был идеальный магловский городок — сонный, залитый солнцем и до неприличия нормальный. Именно здесь, сменив фамилию на материнскую девичью — Эванс — и запрятав в чемодан с безразмерным расширением коллекцию редких артефактов и оружейных стволов, Гарри решил осесть.

Впрочем, сидеть без дела он органически не умел.

В свои неполные шестнадцать Гарри сочетал в себе черты, способные свести с ума любого психотерапевта. С одной стороны, в нем жила въедливая, почти маниакальная дотошность старого ворчливого мастера: он обожал чинить сломанные вещи, перебирать карбюраторы, затачивать клинки и готовить сложнейшие блюда, от которых у местных жителей сводило челюсти от восторга. С другой стороны, стоило ему выйти на улицу или оказаться в компании симпатичных девушек, как наружу вылезала натура отъявленного наглеца, авантюриста и шутника, обожавшего дразнить судьбу, строить врагам нелепые рожи и просчитывать их действия на десять ходов вперед.

– Гарри, мальчик мой, ты уверен, что этот чертов тостер больше не взорвется? – добродушно пробасил Клаус Питерс, вытирая испачканные мазутом руки о передник.

Клаус — крепкий, широкоплечий пожарный с седеющими висками и открытой улыбкой — держал небольшую ремонтную мастерскую на окраине Гардении. Его жена Ванесса заправляла уютным цветочным магазином неподалеку. Появление вежливого, но явно повидавшего виды британского подростка с удивительно ловкими руками стало для них настоящим спасением.

– Обижаешь, дядя Клаус! – Гарри ловко крутанул в пальцах отвертку, загнав последний болт в хромированный корпус прибора, и с победным щелчком опустил рычаг. – Я заменил спираль на сплав с титановым напылением и настроил термореле. Теперь он поджарит идеальный тост ровно за сорок две секунды. Если захочешь, сможешь даже расплавить на нем свинец. Хотя мадам Ванесса вряд ли оценит такой кулинарный изыск.

– Ты просто гений, парень, – усмехнулся пожарный, похлопав его по плечу. – Слушай, Блум собиралась в городской парк покататься на велосипеде со своим чудным кроликом. Не хочешь составить ей компанию? Ты уже три дня торчишь в мастерской, на тебе лица нет. Иди, подыши воздухом, постреляй глазами по местным девчонкам! В твоем возрасте я только этим и занимался.

– С девчонками здесь туговато, сплошные пуританки, – лениво протянул Гарри, театрально вздохнув и приложив тыльную сторону ладони ко лбу, словно герой дешевой мелодрамы. – Никакого полета фантазии! Никакой искры! Где роковые красотки в шелках? Где опасные шпионки? Скука смертная!

– Иди уже, балабол, – засмеялся Клаус, шутливо толкнув его к выходу.

Гарри стянул защитные перчатки, бросил их на верстак и накинул легкую серую куртку свободного кроя. Внешне он выглядел как обычный симпатичный подросток: взъерошенные темные волосы, проницательные серо-стальные глаза, подтянутая фигура. Но под тканью куртки, в идеально сбалансированных наплечных кобурах, привычной тяжестью покоились две модифицированные «Беретты-92», чьи магазины были набиты зачарованными экспансивными патронами.

Инстинкты наемника не умирали от переезда в курортный городок. Мир мог казаться мирным, но Гарри слишком хорошо знал: дерьмо случается именно тогда, когда ты забываешь взять с собой запасные обоймы.

Выйдя на улицу, он вдохнул теплый воздух, наполненный ароматом роз из лавки Ванессы. Блум уехала минут двадцать назад на своем стареньком голубом велосипеде. Рыжеволосая, улыбчивая и немного неуклюжая дочка Питерсов относилась к Гарри как к старшему брату — пусть даже они были ровесниками. Она постоянно делилась с ним своими наивными фантазиями о феях и волшебстве, даже не подозревая, насколько близко к этому самому волшебству находился ее странноватый британский друг. Гарри лишь посмеивался, угощал ее самодельным печеньем и аккуратно вправлял мозги, если Блум витала в облаках слишком уж беззаботно.

Он неспешно зашагал по тенистой аллее, направляясь к городскому парку Гардении.

И вдруг воздух задрожал.

Это было не физическое ощущение. Это была вибрация эфира — тяжелая, густая волна чужеродной, непривычной магии. Она не была похожа на вялые манипуляции волшебников Хогвартса с их деревянными палочками. Она пульсировала первобытной, дикой мощью, раскалывая полуденный зной.

– Ну вот опять, – пробормотал Гарри, и ленивое выражение его лица мгновенно испарилось.

Взгляд стал холодным, расчетливым. Усталость и напускное шутовство слетели, обнажив хищную суть человека, выжившего в преисподней семейного предательства и кровавых контрактов.

Из глубины парка, из-за густых крон вековых дубов, донесся треск ломающихся веток, визг Кико и звонкий, яростный девичий крик:

– Солнечный удар!

Следом грохнуло так, будто взорвалась цистерна с пропаном. В небо взметнулся сноп ослепительно-желтых искр, а следом раздался утробный, раскатистый рев, от которого с деревьев сорвалась стая перепуганных воробьев.

– А вот это уже интересно, – оскалился Гарри.

Его пальцы привычно скользнули под полу куртки, коснувшись рифленых рукояток пистолетов. Мягко ступая подошвами кроссовок по гравию, он сорвался на плавный, бесшумный бег, огибая раскидистые кусты жимолости.

Картина, открывшаяся ему на залитой солнцем поляне, заставила бы любого нормального человека впасть в ступор.

Посреди поляны возвышалось чудовище — громадный, бугристый огрубейший тролль или огр с грязной желтовато-коричневой кожей, одетый в рваные кожаные лохмотья. В лапах тварь сжимала чудовищный костяной тесак, а из пасти капала слюна. Вокруг огра сновали омерзительные твари размером с крупных волков, похожие на помесь горгулий и бешеных псов — красные глаза, чешуя, ядовитые клыки.

У края поляны, забившись под корни старого вяза, сидела ни жива ни мертва Блум, прижимая к груди дрожащего голубого кролика.

А в самом центре развернувшегося хаоса шла настоящая битва.

И вела ее девушка, при виде которой внутренний эстетический критик Гарри — а заодно и вся его наглая, любящая эффектных женщин натура — издал восхищенный свист.

Она парила в воздухе на полупрозрачных, мерцающих золотом крыльях. Длинные, невероятно густые волосы цвета спелой пшеницы развевались на ветру. На ней был ослепительно-оранжевый топ без бретелей, короткие шорты в тон и высокие сапоги на каблуках, подчеркивавшие потрясающе длинные, точеные ноги. В тонких пальцах незнакомка сжимала длинный скипетр с сияющим набалдашником в форме солнца.

– Назад, уродливые порождения сточных канав! – звенел ее чистый, властный голос, в котором, впрочем, уже сквозила отчаянная усталость. – Принцесса Стелла не станет легкой добычей для таких блохастых шавок! Солнечный луч!

Луч концентрированного света ударил по нападавшим тварям, испепелив двух упырей, но огромный огр лишь прикрылся толстым предплечьем, взревел и сделал сокрушительный выпад. Ударная волна от его тесака сбила блондинку с траектории. Стелла кувыркнулась в воздухе, ее крылья опасно мигнули, и она неловко приземлилась на одно колено прямо в траву. Ее дыхание сбилось, лоб покрылся испариной.

– Ха-ха-ха! Ты выдохлась, маленькая фея! – прорычал огр, наступая. – Отдай кольцо Солярии добровольно, иначе Кнут разорвет тебя на куски!

– Да пошел ты к черту со своим Кнутом, чучело огородное! – огрызнулась Стелла, упрямо вскидывая скипетр, хотя кончик артефакта предательски подрагивал. – Мое кольцо слишком стильное для твоих грязных лап!

– Тогда сдохни! – взревел монстр, занося тесак для смертельного удара.

– Твоя следующая фраза: «Я раздавлю тебя, глупая девчонка!» – раздался вдруг ленивый, насмешливый голос откуда-то с ветки дерева над головой тролля.

Огр опешил, замер с поднятым оружием и механически рявкнул:

– Я раздавлю тебя, глупая девч... ЧТО?!

Чудовище резко задрало башку вверх. Стелла замерла, распахнув янтарно-карие глаза. Блум пискнула из своего укрытия.

На толстой ветке вяза, покачивая ногой в кроссовке, сидел темноволосый парень. В зубах он небрежно держал незажженную сигарету, а на его губах играла самая наглая, дерзкая и раздражающе-самоуверенная ухмылка, которую Стелла когда-либо видела в своей жизни.

– Эй, громила, – Гарри сплюнул сигарету и легко, словно кошка, спрыгнул с трехметровой высоты, приземлившись ровно между ошеломленным огром и застывшей феей. – Ты правила приличия в какой выгребной яме учил? Орать на красивых девушек с утра пораньше, да еще и размахивать этой ржавой зубочисткой? Фу, никакого вкуса. Тебя бы в приличный лондонский клуб даже в качестве половичка не пустили.

– Гарри, беги! Он убьет тебя! – в ужасе закричала Блум.

Стелла, оправившись от шока, попыталась вскочить:

– Эй, придурок в куртке, ты спятил?! Уходи, это чудовища из другого измерения, обычный человек против них...

– Принцесса, расслабься, – не оборачиваясь, бросил Гарри, и в его голосе прозвучала такая ледяная, абсолютная уверенность, что Стелла невольно осеклась. – Твой макияж слишком хорош, чтобы портить его беспокойством. Дай профессионалу сделать свою работу.

– Червяк! Раздавлю! – взбесился Кнут, и оставшаяся свора упырей с визгом бросилась на дерзкого человека.

В этот момент мир для Гарри замедлился.

Исчез курортный бездельник. Исчез шутник. Остался наемник, стрелок, чьи рефлексы были выкованы в огне и предательстве.

Его руки метнулись под куртку. Две вороненые «Беретты» с глухим металлическим лязгом покинули кобуры.

Гарри не просто стрелял — он двигался. Это был танец смерти, яростный и безупречный стиль «двурукого» убийцы, в котором каждый шаг, каждый разворот корпуса подчинялся законам баллистики и кровавой геометрии.

БАХ! БАХ! БАХ!

Грохот разорвал тишину парка. Ослепительные дульные вспышки озарили поляну.

Первый упырь, летевший в прыжке прямо на него, получил экспансивную девятимиллиметровку точно между горящих глаз. Череп твари брызнул черной жижей, тело по инерции рухнуло к ногам стрелка. Гарри уже закручивался в низком пируэте, уходя из-под когтей второй твари. Вращая пистолеты на спусковых скобах с виртуозной скоростью, он вбил три пули в брюхо монстра, оттолкнулся ногой от его оседающей туши и взмыл в воздух.

– Лови гостинец, шавка! – оскалился он, в падении скрестив руки и выпустив веер свинца по оставшимся зверям.

БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!

Пули, гравированные рунами подавления плоти, шипели, входя в чешую. Твари визжали, разлетаясь ошметками плоти и темного дыма.

Стелла смотрела на это зрелище, забыв закрыть рот. Магл? Человек без магии?! Ни один специалист из Красного Фонтана, ни один паладин не двигался с такой пугающей, смертоносной грацией. Он не тратил ни единого лишнего движения. Он скользил по траве, словно хищная кошка, меняя опустевшие магазины за долю секунды — просто щелкнув фиксаторами, подбросив рукояти вверх и поймав новенькие обоймы прямо на лету из поясных подсумков.

Щелк-клац!

Затворы встали на боевой взвод.

– А теперь ты, гора компоста, – Гарри наставил оба ствола прямо в физиономию застывшего от ужаса огра.

Кнут взвыл от ярости и отчаяния. Потеряв всех прислужников, монстр занес костяной тесак обеими лапами и бросился на Гарри, сотрясая землю тяжелыми шагами.

– Умри-и-и!

– Предсказуемо, – вздохнул Гарри.

Он не стал уклоняться. Он просто шагнул навстречу надвигающейся туше.

Внезапно воздух вокруг него стал стремительно остывать. За долю секунды трава под ногами Гарри посеребрилась инеем. Температура упала до арктического нуля. В его серо-стальных глазах вспыхнул древний, безжалостный холод — та самая спящая родовая магия, которая четырнадцать лет назад сокрушила бессмертное тело Волан-де-Морта.

Гарри вытянул левую руку, целясь в колено великана, а правый пистолет убрал в кобуру, раскрыв свободную ладонь.

– Замри.

С его пальцев сорвалась волна абсолютного льда. Свирепый морозный вихрь ударил огру в ноги, мгновенно промораживая плоть до костей и сковывая ступни монстра полуметровым панцирем из чистейшего сапфирового льда. Кнут запнулся, потерял равновесие и с оглушительным треском завалился вперед, выронив тесак.

Гарри плавно зашел ему с фланга, поднял «Беретту» и приставил дуло прямо к виску поверженного исполина. Металл пистолета дымился от пороховых газов.

– Твоя следующая фраза: «Пощади, я просто выполнял приказ!», – тихо, с вкрадчивой усмешкой произнес Гарри.

Огр судорожно сглотнул, скосив желтые белки глаз на холодный черный ствол, пахнущий смертью, и заскулил:

– Пощади, я просто выпол... А-а-а! Дьявол! Кто ты такой?!

– Я? – Гарри весело подмигнул онемевшей Стелле. – Твой худший ночной кошмар. А еще парень, который очень не любит, когда в его выходной шумят под окнами. Слушай сюда внимательно, чучело. Ты сейчас откроешь свой портал, портал-шмортал, или на чем вы там сюда приперлись, и уберешься в свою помойку. Если я еще раз увижу твою рожу в Гардении — я не стану замораживать твои ноги. Я вышибу тебе мозги и скормлю их чайкам на набережной. Усек?

– Усек! Все усек, пощади! – завопил Кнут.

Льдины на его ногах с хрустом раскололись — Гарри намеренно ослабил хватку заклятия. Огр, не веря своему счастью, засуетился, выхватил из лохмотьев мерцающий амулет, ударил им о землю и, кувыркнувшись в открывшуюся темную воронку, с визгом исчез.

Поляна погрузилась в звенящую тишину.

Только легкий дымок поднимался от стреляных гильз, усыпавших траву, да пахло озоном, порохом и сожженной нечистью.

Гарри крутанул пистолет на пальце, ловко вогнал его в наплечную кобуру под курткой и поправил воротник.

– Ну вот, – проворчал он своим обычным, слегка занудным тоном. – Опять гильзы собирать. Вы бы знали, леди, сколько стоит зачарованный вольфрам у гоблинов. Сплошное разорение.

– Гарри!.. – Блум выскочила из-за корней дерева, едва не споткнувшись о Кико. Глаза у нее были размером с блюдца. – Ты... ты стрелял! Ты убил этих монстров! И у тебя... лед из рук?! Ты маг?! Ты все это время был волшебником?!

– Блум, дорогая, вдохни-выдохни, – Гарри мягко положил руку ей на макушку, взъерошив рыжие волосы. – Я просто хозяйственный парень с хорошей реакцией и любовью к качественной пиротехнике. А вот наша гостья, кажется, действительно волшебница.

Он повернулся к Стелле.

Фея все еще сидела на траве. Золотое сияние вокруг нее постепенно угасало, крылья растаяли в воздухе, а магический скипетр в ее пальцах уменьшился до размеров изящного серебряного кольца с синим камнем. Но сама она выглядела не менее сногсшибательно. Растрепанные золотые волосы, раскрасневшиеся щеки, горящие вызовом и любопытством глаза.

Гарри оценил вид с неподдельным, искренним восторгом. Скрывать свои эмоции он не собирался — в конце концов, красивая девушка заслуживала того, чтобы ею восхищались.

– Итак, ваше сиятельство, – он подошел ближе, галантно протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. На его губах снова играла та самая сводящая с ума улыбка Рё Саэбы. – Если бы я знал, что с неба сегодня будут падать такие потрясающие блондинки, я бы надел свой лучший смокинг и прихватил букет орхидей. Гарри. Просто Гарри. К вашим услугам.

Стелла недоверчиво посмотрела на его протянутую ладонь — сильную, с мозолями от оружия и инструментов. Затем перевела взгляд на его насмешливое, чертовски привлекательное лицо. В ее груди что-то странно екнуло. Этот наглец только что в одиночку перестрелял стаю охотничьих тварей, затерроризировал двухметрового огра, использовал неизвестную морозную магию без всяких палочек или заклинаний — и теперь вел себя так, будто они встретились на светском рауте.

Но гордость принцессы Солярии требовала держать марку.

Она с достоинством вложила свои тонкие пальчики в его ладонь, позволив легко поднять себя на ноги.

– Стелла, – высокомерно вздернула она подбородок, хотя ее губы предательски дрогнули в ответной полуулыбке. – Наследная принцесса Солярии, фея Солнца и Луны. И вообще-то, «просто Гарри», ты опоздал ровно на три минуты. Я как раз собиралась поджарить этого здоровяка своим коронным супер-ударом!

– Конечно-конечно, – хмыкнул Гарри, не выпуская ее руки чуть дольше, чем того требовал этикет, и с удовольствием ощущая, как вспыхнул легкий румянец на ее щеках. – Твой коронный удар наверняка превратил бы его в пыль. Но признай, моя версия с простреленными коленями выглядела куда более кинематографично.

– Варвар, – фыркнула Стелла, картинно отдергивая руку и отряхивая свой оранжевый топ. – Магловское оружие... порох... фу, сколько копоти! Хотя... ладно. Признаю. Тот трюк, где ты заставил его повторить твою фразу, был неплох. Где ты этому научился?

– Семейные традиции, принцесса, – туманно отозвался Гарри, наклоняясь и подбирая с травы несколько стреляных гильз. – В моем роду все обожали задавать врагам неудобные вопросы.

Блум подошла ближе, все еще переводя ошарашенный взгляд с одного на другого:

– Солярия? Фея? Гарри, ты понимаешь, о чем она говорит? Это же сказки!

– Сказки, Блум, это то, чем пичкают детей перед сном, чтобы они не совали пальцы в розетку, – Гарри выпрямился, пряча гильзы в карман. – А реальность обычно пахнет серой, кровью и вот такими очаровательными неприятностями. Кстати, Стелла, а что этому гоблину-переростку вообще было от тебя нужно?

– Не гоблину, а огру! – поправила Стелла, гордо демонстрируя кольцо на пальце. – Ему нужно было кольцо Солярии. Это великий артефакт моей семьи. Темные силы охотятся за ним уже давно. Я пыталась оторваться от них через портал, но меня выбросило в этот... странный мир.

Она огляделась по сторонам, с явным сомнением осматривая земные деревья, мусорные баки и велосипед Блум.

– Земля, – пояснил Гарри. – Скучнейшее место во вселенной. По крайней мере, так было до сегодняшнего утра.

– Земля? Немагический мир? – Стелла поморщилась, но тут ее взгляд упал на Блум. Фея внезапно нахмурилась, подошла к рыжеволосой девушке вплотную и прищурилась, словно сканируя ее ауру. – Погоди-ка... А ты кто такая?

– Я? Я Блум... я просто живу здесь... – растерялась девушка.

– Странно, – протянула Стелла. – От тебя исходит такая мощная магическая энергия, что у меня искры перед глазами пляшут. Ты не можешь быть обычной смертной.

Гарри слегка приподнял бровь. Он и сам давно замечал вокруг Блум странные эманации тепла — словно внутри этой скромной земной девчонки дремал вулкан. Но лезть с расспросами не спешил: чужие тайны имеют свойство взрываться в руках, если дергать за них без подготовки.

– Ладно, детектив, давайте сворачивать наш клуб юных натуралистов, – скомандовал Гарри, оглядывая поляну. – Шум стоял такой, что сюда с минуты на минуту нагрянет местная полиция. А объяснять копам, откуда здесь взялись следы гигантских лап и обгоревшие кусты, мне совершенно не улыбается. Дядя Клаус и тетя Ванесса и так считают меня немного чокнутым.

– Дядя Клаус? – переспросила Стелла.

– Мои приемные родители, – объяснила Блум, окончательно приходя в себя. – Гарри прав. Нужно уходить. Мы можем пойти ко мне домой! Мама наверняка испекла пирог, а вы... вы оба выглядите так, будто вам нужно отдохнуть.

– От пирога я никогда не отказываюсь, – оживилась Стелла. – Особенно если в этом мире умеют готовить сладости! Но сначала...

Она вдруг повернулась к Гарри, скрестив руки на груди и смерив его пристальным, оценивающим взглядом с ног до головы.

– Ты так и не ответил, Гарри. Что это была за магия? Тот лед... он не похож ни на чары Алфеи, ни на темные проклятия Облачной Башни. Он был древним. И очень холодным.

Гарри на секунду замолчал. Перед его внутренним взором промелькнули руины дома в Годриковой Лощине, замерзший насмерть призрак Волан-де-Морта, испуганное лицо матери, высокомерный взгляд Дамблдора, вычеркнувшего его из жизни ради «Мальчика-Который-Выжил». Вся та боль, которую он похоронил под толстым слоем цинизма, иронии и оружейной смазки.

Но затем он тряхнул головой, и на его лицо вернулась беззаботная маска.

– Это просто фокус, принцесса. Маленькое наследство от предков, которые не любили дураков. Когда-нибудь, если ты будешь очень милой и согласишься поужинать со мной в лучшем итальянском ресторане на набережной, я, возможно, расскажу тебе эту грустную сказку.

Стелла вспыхнула, закусив губу:

– Ты неисправимый нахал!

– Знаю. За это меня и любят женщины, – Гарри подмигнул ей, ловко подхватил с земли велосипед Блум и покатил его к выходу с поляны. – Идемте, дамы. Пироги мадам Ванессы не ждут. К тому же, мне еще нужно научить вас, ваше сиятельство, паре нормальных тактических приемов. Летать по прямой под удар костяного тесака — это форменное самоубийство, даже для такой ослепительной феи.

Стелла возмущенно задохнулась, но почему-то не нашла в себе сил разозлиться по-настоящему. Напротив, в ее груди разгоралось странное, теплое и веселое чувство. Этот странный земной парень с пистолетами, ледяным взглядом и языком без костей определенно был самой интересной вещью, которую она встретила в этом измерении.

– Я летела не по прямой, а по дуге! – крикнула она ему в спину, догоняя и пристраиваясь рядом. – Это был маневр уклонения по учебнику высшего пилотажа Солярии!

– Ага, конечно, – донесся насмешливый голос Гарри. – Утешай себя этим. Твоя следующая фраза: «И вообще, мои сапоги на каблуках совершенно не предназначены для бега по земной грязи!»

Стелла уже открыла рот, чтобы сказать ровно эти слова, но вовремя осеклась, осознав ловушку, и только сердито ткнула его кулачком в плечо:

– Ненавижу тебя!

Гарри лишь рассмеялся — легко, свободно и искренне. Впервые за четырнадцать долгих, проклятых лет он чувствовал, что прошлое действительно осталось позади.

А впереди начиналась новая игра. И в этой игре свинец и солнечный свет обещали стать чертовски взрывоопасной смесью.