Поттер и Фея музыки

Холод не терпит спешки. Он пробирается под кожу незаметно, вымораживая память, вытравливая привязанности и оставляя внутри только звенящую, абсолютную пустоту.

Гарри Поттер выучил этот урок слишком рано — в тот самый вечер 31 октября 1981 года, когда стены коттеджа в Годриковой Лощине покрылись гарью и запёкшейся кровью. Он помнил, как пахла смерть: озоном, горелой древесиной и дешёвым триумфом. Чарлус Поттер, его дед, сражался словно разъярённый лев, но зелёная вспышка оказалась быстрее. Дорея, гордая дочь дома Блэк, возвела рубежи древней магии, трансфигурируя саму реальность, но старость предала её реакцию.

А затем в детскую вошёл он. Высокий, змееподобный, уверенный в собственной абсолютной власти над судьбой.

Когда Тёмный Лорд поднял тисовую палочку, намереваясь стереть с лица земли близнецов, Гарри не плакал. В отличие от Годрика, заливавшегося испуганным визгом, полуторагодовалый Гарри молча смотрел в красные зрачки убийцы. И в этот миг внутри него проснулось то, что спало в крови предков поколениями. Древняя, чуждая этому миру стихия. Глаза мальчика подёрнулись серой ледяной дымкой, и комната погрузилась в арктический мороз.

Волан-де-Морт даже не успел осознать, почему его огненные чары гаснут, рассыпаясь хрустальной пылью. Лёд сковал его ноги, грудь, горло, а затем с чудовищным звоном разорвал физическую оболочку на тысячи осколков. Взрывная волна разнесла детскую мебель, щепка от кленового стула рассекла лоб Годрика, оставив кривую отметину в форме латинской «V», а Гарри рухнул на ковёр в коме от жесточайшего магического истощения.

Когда в дом ворвались Джеймс, Лили, Сириус и Дамблдор, никто не посмотрел на остывающего, бледного Гарри. Все смотрели на кричащего Годрика и горящую алым метку на его лбу.

– Годрик Поттер стал Мальчиком-Который-Выжил, – торжественно провозгласил великий светлый волшебник, поправляя очки-половинки. – Он — наше спасение. Наш избранный.

Так началась ложь, растянувшаяся на четырнадцать долгих лет.

---

21 июля 1995 года. Поместье Поттеров.

Гарри стоял перед ростовым зеркалом в своей комнате на чердаке — единственном помещении в огромном мэноре, куда почти никогда не заглядывали его высокородные родители. На нём было длинное тёмно-серое пальто, белоснежная рубашка и небрежно распущенный чёрный галстук. Парень лениво зевнул, почесал взлохмаченные волосы и бросил полуприкрытый, мутный взгляд на своё отражение. Вид у него был такой, словно он не спал трое суток и больше всего на свете мечтал о миске клубничного парфе или хорошем сне на продавленном диване.

Но под этим сонным выражением лица скрывалось тело, превращённое в идеальное оружие.

Гарри поправил двойную наплечную кобуру под пальто. Две тяжёлые «Беретты 92FS», модифицированные лично им при помощи рунической гравировки и маггловского инструментария, привычно легли вдоль рёбер. Рядом, в специальном чехле, покоился старый верный «ТТ» — подарок от людей мистера Чанга.

Гарри хмыкнул, вспомнив второй курс. Все тогда сходили с ума от страха перед чудовищем Слизерина. Дамблдор вещал о сплочённости, Годрик красовался, заявляя, что вызовет монстра на честный поединок, а Пенелопа Кристалл — единственная старшекурсница, которая относилась к Гарри не как к пустому месту, а как к живому человеку, — лежала каменной статуей в лазарете.

Гарри тогда перерыл всю библиотеку. Чо Чанг, тихоня из Когтеврана, дрожащей рукой указала ему на вырванную страницу о василиске. А когда пол задрожал и из вентиляционной решётки показались жёлтые убийственные глаза твари, Гарри не стал кричать или доставать палочку.

– Чо, глаза! – рявкнул он тогда, выхватывая советский пистолет.

Четыре выстрела патронами 7.62х25 с зачарованными вольфрамовыми сердечниками разнесли морду древнего змея в кашу, выбив правый глаз и заставив гиганта с визгом уползти обратно в канализационные коллекторы. Чо тогда повисла у него на шее, а через месяц свела его со своим дядей из гонконгской общины. Триады быстро оценили паренька, умеющего сочетать бесшумную магию со свинцовым прагматизмом. С тех пор Гарри выполнял «особые заказы». Деньги текли на скрытый счёт в Гринготтсе, пока Поттеры щедро осыпали золотом своего драгоценного Избранного.

А потом был четвёртый курс. Святочный бал, куда он пошёл с очаровательной Су Ли, смеявшейся над его дурацкими шутками и учившей его тонкостям рукопашного боя семьи Ли.

И финал Турнира. Кладбище Литтл-Хэнглтона.

Волан-де-Морт, возродившийся из котла, ожидал лёгкой расправы. Годрика он раскатал по надгробиям за три минуты — благородный герой, наслушавшийся сказок Дамблдора о том, что убивать врагов «неправильно», только и мог, что беспомощно метать разоружающие чары.

Но когда Тёмный Лорд обратил свой взор на Гарри, сценарий полетел к чертям.

Гарри не использовал дуэльные стойки. Он стрелял по-македонски — грязно, быстро, смертоносно, двигаясь как танцующий демон из фильмов Джона Ву. Уилден Макнейр лишился головы прежде, чем успел поднять маску. Крэбб и Гойл-старшие рухнули с разорванными лёгкими. Братья Кэрроу легли бок о бок, а Люциусу Малфою Гарри хладнокровно раздробил колено и запястье рабочей руки. Самого Реддла спасла лишь нечеловеческая реакция и аварийный портключ, унёсший ошмётки Пожирателей прочь.

Гарри тогда влил в горло стонущего брата перечное зелье, сунул ему в руки Кубок и вернулся в Хогвартс.

И что в итоге? Годрик, захлёбываясь соплями и гордостью, объявил, что это он обратил Тёмного Лорда в бегство мощнейшей светлой магией, пока Гарри «прятался за могилами». Дамблдор довольно кивал. Джеймс и Лили сжимали героя в объятиях. А Гарри... Гарри просто стоял в тени трибун, вытирая оружейное масло с пальцев.

– Ну и катитесь вы к чёрту, – негромко пробормотал Гарри, подхватывая ручки двух зачарованных чемоданов, где поместилась вся его мастерская и гардероб. – С меня хватит этого цирка.

Он спустился по широкой лестнице особняка. Шаги гулко отдавались в пустом холле. Но стоило ему подойти к парадному камину, как зелёное пламя взметнулось, и в комнату шагнули Джеймс и Лили Поттеры.

Джеймс выглядел уставшим, но на его мантии красовался значок Ордена Феникса. Лили замерла, заметив чемоданы у ног старшего сына.

– Гарри? – нахмурилась она, прижимая ладонь к груди. – Куда это ты собрался? И что на тебе за одежда?

– Ухожу, миссис Поттер, – спокойно ответил Гарри, даже не потрудившись изобразить вежливость. – Решил сменить климат. Говорят, подальше от Британии дышится легче.

– Что за глупости! – шагнул вперёд Джеймс, нахмурив брови точно так же, как делал Годрик перед очередной истерикой. – Тёмный Лорд вернулся! На улице война, а ты устраиваешь подростковые бунты? Живо вернись в комнату!

– Джеймс, дорогой, подожди, – Лили подошла ближе, её зелёные глаза наполнились тревогой. – Гарри, милый... Мы знаем, что в последнее время всё внимание уделялось Годрику. Но ты должен понять! На его плечах судьба всего мира. Он одолел Волан-де-Морта на кладбище, он рисковал жизнью! Ты не должен завидовать брату...

Гарри замер. А затем запрокинул голову и расхохотался. Это был не весёлый смех — это был сухой, ядовитый лай человека, которому только что рассказали самый бездарный анекдот в истории.

– Завидовать? – Гарри вытер выступившую слезинку и посмотрел на отца с нескрываемым сарказмом. – Ты серьёзно, Джеймс? Твой ненаглядный золотой мальчик на том кладбище обмочил штаны при первом же «Круцио»! Он не способен даже связать два боевых заклинания без подсказки директора! Отогнал Тёмного Лорда? Да этот клоун выжил только потому, что я свинцом выкосил половину свиты Реддла!

Лицо Джеймса побагровело от ярости.

– Замолчи! Как ты смеешь клеветать на брата?! Годрик — герой! А ты... ты просто трус, который прятался за его спиной! Дамблдор предупреждал, что тьма и зависть могут разъесть твою душу, если мы не будем осторожны!

– Твой Дамблдор — старый манипулятор, у которого мозги спеклись от лимонных долек, – отрезал Гарри, лениво ковыряя в ухе. – Слушай, глава рода, мне плевать на твою войну. Плевать на твоего избранного сыночка. Я сыт по горло вашей «семьёй». Эльфы кормили меня лучше, чем вы замечали моё существование. Так что я сваливаю. Бай-бай.

Он потянулся к чемоданам, но воздух рассёк резкий свист. Джеймс выхватил палочку из красного дерева и направил её прямо в грудь Гарри.

– Ты никуда не пойдёшь, – прорычал старший Поттер, и в его голосе зазвенели нотки задетой гордости чистокровного лорда. – Ради высшего блага и безопасности этой семьи ты останешься под замком до окончания войны. Положи палочку на стол. Сейчас же!

– Джеймс, не надо! – вскрикнула Лили, но вмешиваться не стала, лишь заломила руки.

Гарри вздохнул. Его плечи опустились, лицо вновь приобрело то самое сонно-скучающее выражение Сакаты Гинтоки, которому лень даже пальцем пошевелить.

– Старик, – протянул Гарри лениво. – Твоя следующая фраза: «Я делаю это ради твоего же блага, щенок!»

– Я делаю это ради твоего же блага, щенок!.. – выпалил Джеймс и осекся, ошеломлённо распахнув глаза.

– Классика, – усмехнулся Гарри.

В следующее мгновение реальность взорвалась движением.

Джеймс даже не успел сформировать мысль об «Экспеллиармусе». Гарри не потянулся к карману за палочкой. Его руки смазались в воздухе с дикой, хищной грацией Реви из Роанапура. Пальто взметнулось, в ладонях материализовались хищные силуэты воронёной стали, и сухой, оглушительный грохот разорвал тишину благородного поместья.

БАМ!

Пуля девятого калибра пробила правое плечо Джеймса насквозь. Магия отшатнулась от физического свинца, палочка выскользнула из ослабевших пальцев отца, и глава рода Поттер с глухим стоном рухнул на колени, зажимая хлещущую рану.

– Джеймс! – истошно завизжала Лили, бросаясь к мужу.

– Стоять, – голос Гарри изменился.

В нём больше не было лени. Это был голос Данте, выходящего на охоту за высшими демонами — холодный, насмешливый и абсолютно беспощадный. Дуло второй «Беретты» уставилось прямо между глаз Лили Поттер. Курок был взведён.

Лили застыла, побелев как полотно. Её рука замерла в дюйме от кармана с палочкой.

– Медленно, двумя пальчиками, достань её и швырни в камин, – приказал Гарри.

Дрожащими руками Лили повиновалась. Палочка с треском сгорела в огне.

– Гарри... сынок... ты выстрелил в отца... – шептала она, и по её щекам катились слёзы истинного, первобытного ужаса. – Откуда у тебя это оружие? Что с тобой стало?!

– Спроси у своих зеркал, Лили, – парень плавно крутанул пистолет на указательном пальце и загнал его обратно в кобуру под пальто, но второй ствол оставил направленным на стонущего отца. – Вы четырнадцать лет растили оружие против Волан-де-Морта. Вы так увлеклись Годриком, что забыли: в этом доме рос ещё один волшебник. Только меня воспитывали книги Блэков, кровь деда и законы улиц. Вы хотели героя? Вы его получили. Наслаждайтесь.

– Гарри... подожди... – прохрипел Джеймс, с ужасом глядя на кровь, заливающую его мантию. – Мы... мы ошиблись... Давай поговорим... Ты можешь научить Годрика... мы сможем победить вместе...

Гарри посмотрел на него сверху вниз, как смотрят на раздавленного таракана.

– Лорд Поттер. Вы опоздали ровно на четырнадцать лет. И зарубите себе на носу: если кто-то из вашего Ордена, ты сам или твой драгоценный выродок попытаетесь найти меня — я больше не буду целиться в плечо.

Он подхватил чемоданы, бросил горсть летучего пороха под ноги и шагнул в изумрудное пламя.

– Гринготтс!

Огонь взревел и поглотил его, оставив Лили рыдать над раненым мужем посреди разбитых иллюзий о величии их дома.

---

Гардения встретила его солнцем, запахом цветущих апельсиновых деревьев и солёным бризом с побережья.

Никакого смога Лондона. Никаких напыщенных магов в ночных рубашках вместо одежды. Никаких пророчеств и идиотов со шрамами.

Гарри приобрёл небольшой двухэтажный домик на окраине города через подставные счета гоблинов. Нижний этаж он быстро превратил в мастерскую с кривой вывеской: «Мастер на все руки Поттер. Чиним всё — от утюгов до разбитых сердец (хотя за второе двойной тариф)».

Местные жители поначалу с подозрением косились на нелюдимого подростка с вечно взъерошенными волосами и ленивым взглядом, но вскоре Гарри стал незаменим. Оказалось, что сочетание магии структурирования, рунической механики и природной смекалки творило чудеса. Гарри мог за полчаса перебрать карбюратор старого пикапа, починить антикварные часы, которые не брались делать лучшие часовщики Рима, или настроить телевизионную антенну так, чтобы она ловила каналы из соседней галактики.

При этом парень вёл образ жизни классического лентяя. Он просыпался к полудню, заказывал гигантскую пиццу с тройным сыром и острыми колбасками, валялся на потёртом кожаном диване в обнимку с мангой и поглощал литрами клубничное молоко.

Единственными людьми, сумевшими пробить его броню цинизма, стали супруги Питерс.

Клаус, добродушный владелец пожарной станции, однажды затащил Гарри в свой гараж, чтобы тот помог с ремонтом сломанной помпы. Гарри починил её за десять минут, используя кусок медной проволоки и смачный удар разводным ключом в нужное место. С тех пор Клаус считал парня гением. Его жена Ванесса, державшая цветочный магазин, регулярно подкармливала Гарри домашней лазаньей и яблочными пирогами, сокрушаясь, что «такой красивый мальчик совсем не следит за питанием».

А ещё у них была дочь. Блум.

Рыжая, энергичная, до жути любопытная шестнадцатилетняя девчонка быстро привязалась к странному соседу. Гарри напомина