Семья монарха

Хрустальный бокал в тонких пальцах казался почти невесомым. Темно-рубиновое вино лениво омывало прозрачные стенки, впитывая в себя тусклый свет роскошной гостиной пентхауса. Алекс сделал неторопливый глоток, смакуя терпкую горечь на языке, и едва заметно усмехнулся.

Двадцать пять лет. Четверть века.

Именно столько продлился их союз, казавшийся нерушимым всему миру. Двадцать пять лет бок о бок с человеком, перед которым склонялись короли, охотники национального уровня и сами правители. Но даже всемогущий Теневой Монарх, судя по всему, был подвержен самой банальной человеческой слабости — глупости, порожденной абсолютной безнаказанностью.

Алекс взглянул на свое отражение в панорамном окне. В стекле отражался высокий, статный мужчина с фарфорово-бледной кожей и пронзительными небесно-голубыми глазами. Взлохмаченные светлые волосы с дерзко выбритыми висками придавали ему слегка бунтарский вид, несколько серебряных колец поблескивали в ушах, а замысловатая татуировка, обвивавшая правое предплечье, скрывалась под засученным рукавом. Алексу было далеко за сорок, но магия его мужа, переплетенная с его собственной жизненной силой, законсервировала его молодость. Он выглядел едва ли на двадцать семь — опасный, безупречный и холодный, как заряд шаровой молнии.

Сон Джинву возомнил себя богом.

И, очевидно, богам стало слишком скучно жить по земным законам. Последние месяцы его все чаще видели в компании Ча Хэ Ин — вице-мастера гильдии, безупречной «Танцующей с клинком», женщины с ангельским личиком и запахом маны, который так восхищал Джинву. Та сучка буквально сияла от осознания своей победы, смело появляясь с верховным охотником на закрытых приемах и позволяя желтой прессе строить догадки.

Джинву думал, что Алекс стерпит. Думал, что их дети свяжут его по рукам и ногам.

Какая чудовищная ошибка.

Алекс поставил бокал на мраморный столик. Звук получился сухим, резким, похожим на щелчок взводимого курка. В его груди зашевелилась стихия — тонкие лазурные искры лениво пробежали по кончикам пальцев.

Они воспитали четверых. Старшие близнецы, которым недавно исполнилось восемнадцать: Сон Су-хо, унаследовавший разрушительную мощь и внешность Джинву, и Сон Юкио, его темный ангел Юки с черными вихрами, фарфоровой кожей, мамиными голубыми глазами и силой черных молний, смешанной с властью монарха. Была пятнадцатилетняя Миджун, папина принцесса с золотистыми локонами и грозовыми серыми глазами, управлявшая и молниями, и тенями. И, наконец, крошка Мина, которой едва стукнуло пять — черноволосая малышка с глазами разного цвета, одним бездонно-серым, вторым льдисто-голубым.

Джинву посчитал, что этот идеальный тыл дает ему право оступаться. Он решил, что Алекс станет молчаливой тенью в углу его золотого дворца.

– Ты забыл, милый, кем я был до того, как надел твое кольцо, – тихо, в пустоту комнат произнес Алекс. Голос прозвучал мягко, но в нем слышался рокот приближающегося шторма. – Пора спустить тебя с небес. А твоей шлюхе преподать урок, который она не забудет до конца своих дней.

Алекс поднялся с кресла и прошел в гардеробную. Месть требовала идеального антуража. Трагедия должна выглядеть безукоризненно, чтобы публика безоговорочно поверила каждой слезе.

Он выбрал белоснежный кашемировый свитер с высоким горлом, подчеркивающий его хрупкость и одновременно скрытую силу, идеально скроенные черные брюки, облегающие длинные ноги, и строгое графитовое пальто нараспашку. Волосы оставил художественно растрепанными, завершив образ стильными темными очками от известного модного дома.

В руках у него была тонкая кожаная папка. Внутри лежали заверенные нотариусом документы: требование о безоговорочном расторжении брака, иск о разделе имущества гильдии «Эйджн» и лишение Сон Джинву единоличной опеки над младшими детьми.

Спустя час Алекс переступил порог нотариальной конторы в самом центре Сеула.

Он прекрасно знал, что здание окружено. Он сам позаботился о том, чтобы пара доверенных лиц шепнула нужным репортерам о его визите. Вспышки фотокамер ослепили мгновенно, превращая серый день в сплошное белое зарево. Десятки микрофонов потянулись к нему, перекрывая проход к припаркованному черному седану.

– Господин Сон! Господин Сон Алекс! – раздался сдавленный голос корреспондента крупнейшего телеканала. – Что происходит? Ходят слухи, что вы только что оформили развод!

– Это правда, господин Сон? Вы действительно разводитесь с Национальным Охотником?!

Алекс остановился. Он плавно снял темные очки, открывая репортерам свои небесно-голубые глаза. В них стояли слезы. Он выглядел так бесконечно разбитым, благородным и одиноким посреди этой хищной толпы, что репортеры на секунду затаили дыхание.

– Да, – произнес он негромко, но так четко, что микрофоны уловили каждое дрожание его голоса. – К сожалению, это правда.

Толпа ахнула. Камеры защелкали с удвоенной силой.

– Но почему? Что могло разрушить ваш брак спустя четверть века? – выкрикнула молодая журналистка.

Алекс опустил взгляд, словно собираясь с духом, его губы слегка дрогнули, изображая неподдельную боль преданного человека.

– Мой муж изменяет мне, – сказал он, поднимая взгляд, полный горького достоинства. – С охотницей S-ранга Ча Хэ Ин. Она все-таки добилась своего. Ей удалось разрушить нашу семью, перечеркнуть двадцать пять лет любви и отнять отца у четверых детей, младшей из которых всего пять лет.

В толпе журналистов повисла гробовая, шокированная тишина. Алекс выдержал паузу, позволив яду проникнуть глубоко под кожу общественности, и чуть наклонился к центральной камере.

– Дорогие женщины-коллеги охотницы Ча, – произнес он с печальной, предупреждающей полуулыбкой, – я искренне советую вам быть осторожнее. Как выяснилось, эта леди питает непреодолимую страсть к тому, чтобы раздвигать ноги перед женатыми мужчинами. Кто знает, возможно, она уже успела побывать и в постелях ваших мужей? Простите меня. Больше мне сказать нечего.

Он мягко отстранил ближайший микрофон рукой, на которой все еще блестело обручальное кольцо, прошел к автомобилю и сел на заднее сиденье.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая рев толпы. Стоило тонированным стеклам скрыть его лицо от внешнего мира, как выражение скорби испарилось без следа. Алекс вальяжно откинулся на кожаную спинку, закинул ногу на ногу и достал из кармана смартфон.

На его губах играл хищный, беспощадный оскал.

– Ну что, Джинву, – прошептал он, глядя в окно на мечущихся репортеров. – Игра началась.

Интернет не просто взорвался — произошла настоящая цифровая детонация. Видеозапись заявления Алекса за пятнадцать минут набрала сотни миллионов просмотров по всей Азии, а через час возглавила мировые тренды. Общественность, которая годами боготворила идеальную семью Теневого Монарха и видела в нем гарант стабильности, испытала колоссальный шок. Безупречный образ Ча Хэ Ин — скромной, благородной «богини клинка» — превратился в пепел за считанные мгновения.

В этот самый момент в штаб-квартире гильдии «Эйджн» царил абсолютный хаос.

Сон Джинву сидел за массивным столом в своем кабинете на верхнем этаже. Он хмуро просматривал отчеты о закрытии новых врат, чувствуя смутное, давящее беспокойство. Его внутренняя тьма бурлила, словно реагируя на невидимую угрозу.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто ее выбили ударом ноги. В кабинет, спотыкаясь и задыхаясь, влетел Ю Джинхо. Лицо молодого вице-президента гильдии было белее мела, галстук сбился набок, а руки так сильно тряслись, что он едва удерживал планшет.

– Х-хён!.. Господин Сон! – взмолился Джинхо, даже забыв постучать. – Хён, взгляни! Срочно!

Джинву поднял тяжелый, холодный взгляд грозовых глаз.

– Джинхо, веди себя прилично. Что за манеры?

– Ты не понимаешь! Посмотри на экран! – Ю Джинхо дрожащими пальцами сунул планшет прямо под нос Монарху.

На экране было видео. Лицо Алекса. Его фарфоровая кожа, грустные небесно-голубые глаза, идеальные черты. И тихий, пронзительный голос, звучавший из динамика:

«...Мой муж изменяет мне с охотницей S-ранга Ча Хэ Ин... разрушить наш брак... отняла отца у детей... любительница раздвигать ноги перед женатыми мужчинами...»

Воздух в кабинете мгновенно стал разреженным, словно на высоте десяти тысяч метров. Тени в углах комнаты взметнулись вверх, словно черное пламя, мебель жалобно заскрипела под чудовищным давлением маны Монарха. Джинву замер, впившись взглядом в экран.

– Что это? – его голос звучал пугающе ровно, но в нем слышался рокот первородного хаоса.

– Алекс... Алекс подал на развод, хён! – затараторил Джинхо, едва не плача от страха. – Прямо у нотариуса! Он дал интервью всем центральным каналам! Акции гильдии рухнули уже на тридцать процентов за сорок минут! Все рекламные контракты Ча Хэ Ин аннулируются в прямом эфире! Нас атакуют репортеры, сайт гильдии лежит под ддос-атакой, фанаты осаждают здание!

– Где он? – оборвал его Джинву, поднимаясь из-за стола. Рост в сто девяносто два сантиметра и аура повелителя смерти заставили Джинхо отступить к самой двери.

– Алекс? Он... он уехал домой, хён. Или к детям, я не знаю! Но это еще не всё... Хэ Ин... она была в главном холле первого этажа!

В холле первого этажа здания гильдии творился настоящий ад.

Ча Хэ Ин спустилась вниз всего двадцать минут назад, собираясь отправиться на тренировку. Она еще ничего не успела понять, когда автоматические двери распахнулись и в здание хлынула разъяренная толпа гражданских и низкоранговых охотников.

– Вон она! Вот эта дрянь! – завизжал кто-то из толпы.

– Бесстыжая тварь! Разрушила такую семью!

Прежде чем Хэ Ин успела выхватить свой меч или среагировать, в нее полетел бумажный стаканчик. Горячий черный американо плеснул прямо ей в лицо и на светлую, безупречную блузку. Блондинка вскрикнула, отшатнувшись и зажмурив обожженные глаза.

– Что вы себе позволяете?! – закричала она, пытаясь стряхнуть липкую жидкость. – Охрана!

Но охрана бездействовала — даже сотрудники службы безопасности, обожавшие Алекса за его щедрость и человечность, смотрели на вице-мастера с нескрываемым отвращением.

– Охрану зовешь, шлюха?! – раздался яростный женский голос.

Сквозь толпу прорвалась Ким Е-Джи — охотница А-ранга, которую многие считали близкой подругой Хэ Ин. Ее лицо перекосило от бешенства.

– Е-Джи? Ты что... – начала было Хэ Ин, но договорить не успела.

Охотница с размаху влепила ей звонкую пощечину, а в следующую секунду вцепилась пальцами с острыми ногтями прямо в идеальное лицо вице-мастера. Острые ногти оставили глубокие кровавые полосы на щеке Хэ Ин.

– Тварь! Дешевка! – орала Е-Джи, второй рукой яростно выдирая золотистые волосы блондинки. – Мы дружили! Я доверяла тебе! А ты спала с мужем Алекса?! С отцом четверых детей?! А с моим мужем ты тоже спала, гадина?! Скажи мне!

– Отпусти меня! Ты с ума сошла! – завизжала Хэ Ин, пытаясь оттолкнуть бывшую подругу, но толпа напирала.

В нее полетели пустые бутылки, огрызки, полились плевки и проклятия. Женщины из числа персонала гильдии и случайные свидетельницы скандировали оскорбления, снимая происходящее на телефоны с расстояния в пару метров. Репутация безупречной фехтовальщицы, национального символа чистоты и грации, превращалась в кровавое месиво прямо под объективами сотен камер. Никакой меч не мог защитить ее от ярости общества, которое только что увидело слезы брошенного мужа.

Когда черная тень разорвала пространство холла и из нее шагнул Сон Джинву, зрелище предстало перед ним во всей красе.

Хэ Ин стояла на коленях посреди мраморного пола, залитого кофе. Ее блузка была разорвана на груди, светлые волосы висели грязными, клочковатыми прядями, а по щекам, смешиваясь с кровью от царапин, текли слезы унижения.

– Д-джинву... – всхлипнула она, поднимая на него затравленный, умоляющий взгляд. – Помоги мне... они все сошли с ума...

Но Джинву даже не посмотрел на нее.

Его взгляд скользнул по экранам громадных мониторов, установленных в холле. На всех без исключения каналах крутили заплаканное, благородное лицо Алекса.

«Он заигрался в бога», – словно эхом прозвучало в голове Джинву.

Он медленно сжал кулаки, чувствуя, как черная магия монарха от бессилия рвет внутренности. Он мог уничтожить армию драконов, мог стереть в пыль континент, но против удара, нанесенного человеком, с которым он делил постель двадцать пять лет, у него не было оружия.

Алекс уничтожил их обоих одним коротким интервью. И самое страшное было то, что это было только начало.