Меч и стражницы

Воздух был густым, как деготь, и пах железом, пеплом и горелой плотью. В небесах над разрушенным холмом Энзоджи не осталось звезд — лишь зияющая, пульсирующая воронка первобытной тьмы, из которой на истерзанную землю Фуюки изливалась черная грязь.

Среди обугленных камней и обломков стоял мальчик. Его одежда превратилась в кровавые лохмотья, рыжие волосы побелели от пепла и запредельного напряжения, а кожа на правой руке потемнела, испещренная багровыми трещинами разорванных магических цепей.

Перед ним пульсировало оскверненное сердце всего этого кошмара. Великий Грааль. Гниющий, ненасытный алтарь человеческих проклятий, пожравший всё, ради чего Сиро Эмия когда-то дышал.

В его остекленевших янтарных глазах не осталось слез. Не осталось ничего, кроме гулкой, ледяной пустоты.

– Рин… – сорвался с потрескавшихся губ сухой шепот.

В памяти вспыхнуло ее безжизненное лицо, разметавшиеся по холодному камню темные пряди.

– Сакура…

Образ девушки, которую он поклялся защищать даже ценой всего мира, но чье сердце не выдержало яда, разорвавшего ее изнутри.

– Сэйбер… Илия… Райдер…

Все они ушли. Один за другим. Кровавая жатва безумной войны стерла их улыбки, их голоса, их тепло. Он остался один среди кладбища, в которое превратился его родной город.

– Я должен был стать героем, – горло сдавил спазм, и мальчик упал бы на колени, если бы не упрямство умирающего тела. – Я должен был спасти вас. Всех до единого… Почему же вы погибли?!

Ответа не было. Лишь утробный гул оскверненного сосуда, готового обрушить свой яд на оставшийся мир.

– Ты был прав, Арчер, – с горькой, сломанной усмешкой прохрипел Сиро. – Мои идеалы… это просто глупая, чужая мечта. Мусор.

Но даже умирая, сталь внутри него отказывалась ржаветь молча. Он поднял дрожащую руку. В его сознании, на самом краю бездны, вспыхнул чертеж. Оружие, которого не должно было существовать в руках смертного. Конструкт падшего короля, наполненный первородным гневом.

Магические цепи взвыли, раскаляясь добела и сжигая нервы.

– Трейс… он!

Из сгустков багровых молний и спрессованного праны в его ладони материализовалась тяжелая, хищная рукоять. Черное лезвие, исчерченное кровавыми прожилками, озарило руины зловещим сиянием.

Собрав последние остатки своей угасающей души, вкладывая в удар всю свою ненависть к этой проклятой чаше и собственному бессилию, Сиро закричал:

– Экскалибур… Морган!

Колоссальный луч абсолютной, всепожирающей тьмы вырвался из клинка. Черный шквал ударил прямо в ядро Грааля. Пространство со стоном прогнулось. Сиро почувствовал, как его тело распадается на части — кости трещали, плоть не выдерживала отдачи божественного конструкта. Меч рассыпался искрами в его ладони, унося с собой последние капли жизненной силы.

Мир померк. Сиро падал в бездну.

«Вот и все. Я иду к вам…»

Внезапно в затухающем сознании раздался голос. Он не был похож на человеческий — он звучал тысячами шепчущих, перекликающихся голосов, проникающих прямо в суть его естества.

«Ты хочешь жить?»

«Бред умирающего разума, — вяло подумал мальчик, падая сквозь вязкую черноту. — Нейроны просто гаснут один за другим…»

– Нет, – мысленно ответил Сиро безразлично и тихо. – Моя жизнь больше не имеет смысла. Все, кто был мне дорог, мертвы. Мои идеалы рухнули у меня на глазах. Я ничего не смог изменить.

«Тогда… ты хочешь жить осмысленной жизнью?» — вновь спросил голос, и в нем проскользнула зловещая, почти насмешливая сладость.

– Если бы это было возможно… то да, – с неизбывной тоской отозвался мальчик. – Но я знаю, что это ложь. Это невозможно.

«Твое желание… будет исполнено!»

Сознание Сиро обожгло ледяным ужасом. Он узнал этот отзвук. Это не было галлюцинацией.

«Нет! Только не говори мне, что это… Грааль?!»

Вспышка черного пламени поглотила его мысли. Оскверненный сосуд, разрушенный физически, уцепился за единственную душу, пожелавшую чего-то в момент его агонии. Искаженная магия стиснула мальчика в объятиях, залечивая разорванные каналы, сращивая раздробленные кости и вырывая его из ткани растерзанного пространства и времени.

Но Грааль не ушел один. Черная грязь, разбитая на тысячи крошечных невидимых искр, последовала за ним, просачиваясь сквозь межмировой барьер в поисках нового сосуда, нового мира, который можно осквернить.

---

Широ резко распахнул глаза.

В легкие хлынул чистый, влажный воздух с солоноватым привкусом моря и прелой листвы. Никакого запаха гари. Никакого пепла.

Он лежал на мягком диване в залитой полуденным солнцем гостиной. Вокруг стояли картонные коробки, заклеенные скотчем, пахло свежей побелкой и полированным деревом. Мальчик сел, неверяще глядя на свои руки. Они были целы. Кожа была бледной, кое-где виднелись застарелые шрамы, но черных ожогов и кровавых ран больше не было. Магические цепи внутри спали, притихшие и непривычно спокойные, хотя в глубине души все еще тлела ноющая пустота.

На журнальном столике лежала аккуратная стопка документов.

Потребовалось несколько часов, чтобы прийти в себя и сопоставить факты. Город назывался Хизерфилд. Соединенные Штаты Америки. Место, которого Сиро не помнил ни по одной карте в своем прошлом мире. Документы удостоверяли его личность: Сиро Эмия, сирота, переведенный по специальной опекунской программе. Грааль сработал с пугающей концептуальной точностью — он создал для него легальное прикрытие, безупречное с точки зрения законов этого мира.

В воздухе витала магия. Но она была иной. Не тайной, сокрытой за стенами древних башен Часовой Башни, а рассеянной, спящей, первозданной. Сиро инстинктивно понял: здешние маги, если они и существовали, действовали совсем иначе.

Внезапно снизу, из прихожей, донесся отчетливый звук:

Динь-дон.

Сиро вздрогнул. Годы тренировок и паранойя последних недель заставили его тело напрячься раньше, чем включился разум. Он бесшумно поднялся с дивана, скользнул к входной двери и осторожно заглянул в глазок.

На крыльце стояли двое. Женщина лет тридцати пяти с иссиня-черными короткими волосами, одетая в строгий, но удобный свитер, и невысокая рыжеволосая девочка примерно его возраста. Девочка переминалась с ноги на ногу, пряча руки в карманы куртки и неловко озираясь по сторонам.

Угрозы они не представляли. Сиро сделал глубокий вдох, сбросил напряжение с плеч и повернул замок.

– Здравствуйте! – с теплой, открытой улыбкой произнесла взрослая женщина, стоило двери открыться. – Мы ваши новые соседи. Я Сьюзен, а это моя дочь Уилл. Мы только сегодня закончили перевозить основную часть вещей.

– П-привет, – едва слышно выдавила рыжая девочка, смущенно уткнувшись взглядом в крыльцо.

– Извините за Уилл, – мягко рассмеялась Сьюзен, слегка коснувшись плеча дочери. – Она просто немного стесняется новых людей. Мы еще толком не освоились.

Сиро на долю секунды замер, мысленно вознося безмолвную благодарность Кирицугу, который с самого детства заставлял его зубрить английский язык, добиваясь безупречного произношения.

– Привет, – с вежливой, хотя и чуть сдержанной улыбкой ответил он. – Меня зовут Сиро. Я… тоже совсем недавно сюда приехал.

– Да неужели? – оживилась Сьюзен. – Что ж, значит, мы все в одной лодке новоселов! Ладно, не будем тебя задерживать, мы просто хотели представиться. Нам еще предстоит разобрать целую гору коробок. Было очень приятно познакомиться, Сиро. До свидания!

– П-пока, – эхом отозвалась Уилл, наконец несмело подняв глаза и на мгновение встретившись с ним взглядом.

– До свидания. Рад был познакомиться, – ответил мальчик и мягко прикрыл дверь.

Как только деревянная створка захлопнулась, до слуха Сиро, усиленного привычкой мага улавливать малейшие шорохи, донесся приглушенный голос Сьюзен:

– А этот мальчик примерно твоего возраста, милая. И, между прочим, довольно симпатичный.

– М-мама! – возмущенный и отчаянно смущенный шепот Уилл заставил Сиро невольно криво усмехнуться. – Перестань! Я его даже не знаю!

Шаги за дверью удалились.

Сиро облегченно выдохнул и прислонился спиной к прохладной поверхности двери. Слава богу, женщина не стала расспрашивать, почему подросток живет в доме совершенно один и где его родители. Похоже, в этой части света чужие границы уважали чуть больше, чем в консервативной провинциальной Японии.

Вернувшись в комнату, он принялся внимательно изучать бумаги.

Среди бланков об аренде и подтверждений опеки лежало официальное письмо: заявление о переводе в местное учебное заведение под названием «Шеффилдский институт». Быстрый поиск в стареньком компьютере, оставленном прежними хозяевами, подтвердил, что это обычная городская школа, совмещающая средние и старшие классы.

Школа. Это было к лучшему. В школах жизнь текла по понятным, рутинным правилам. Там легче затеряться в толпе, не вызывая лишних подозрений у социальных служб.

Часы на кухонной стене показывали почти десять вечера.

– Завтра первый день, – негромко сказал Сиро пустой комнате. – Надо хотя бы попытаться выспаться.

Он не помнил, когда в последний раз спал в нормальной постели, не ожидая нападения слуги или звука падающих балок. Разобрав один из чемоданов и найдя чистое белье, он лег, надеясь на долгожданный, исцеляющий покой.

---

Но покой был иллюзией.

Пока Сиро погружался в сон, глубоко под землей, в сточных каналах Хизерфилда, пульсировали крошечные капли черной смолы. Они медленно просачивались сквозь бетон, заражая крыс, сплетаясь с негативными эмоциями спящего города, шепча и выжидая часа, когда они смогут соединиться воедино.

А в другом измерении, отделенном от Земли древней, полупрозрачной Завесой, над мертвыми скалами Меридиана высился готический замок принца Фобоса. В сырых катакомбах повстанцев юноша по имени Калеб склонился над картой вместе со своим соратником Алдарном.

– Стража ослабит патрули на рассвете, – глухо говорил Калеб, поправляя перевязь с мечом. – Это наш единственный шанс украсть продовольствие с нижних складов. Люди голодают.

Они не знали, что трещины в Завесе уже начали вибрировать, откликаясь на чужеродное, ядовитое эхо, прибывшее с Земли.

---

Во сне Сиро не было покоя.

Он стоял посреди своего внутреннего мира. Его врожденная магия, его суть — Зеркало Души, Unlimited Blade Works.

Но мир изменился до неузнаваемости.

Здесь больше не было теплого заката с золотисто-оранжевыми облаками, как в тот день, когда он сражался с собственной будущей тенью. Небосвод был выжжен дотла, превратившись в черную, беззвездную пустоту. Бесконечная пустыня, когда-то усыпанная холмами из мечей, стала мертвой, потрескавшейся глиной.

Огромные шестеренки, мерно вращавшиеся в вышине, покрылись толстым слоем бурой ржавчины. Некоторые из них треснули и застыли, грозя в любой момент рухнуть вниз. Клинки, воткнутые в землю, были сломаны, зазубрены и тусклы, словно веками лежали на дне болота.

Надежда исчезла. Неспособность спасти тех, кого он любил, разорвала его суть. Он выжил, но цена за это выжгла его душу, оставив лишь пепелище.

Сиро резко сел на кровати, тяжело дыша. Холодный пот градом катился по лицу.

За окном занимался серый утренний рассвет.

– После всех тех речей… – прошептал он, глядя на свои подрагивающие пальцы. – О том, что мои идеалы не были ошибкой… Я закончил еще хуже, чем Арчер. У него хотя бы оставалась его пустошь. А у меня… только пепел.

Он невесело усмехнулся. Ирония судьбы была беспощадной: он победил Арчера в споре о вере, но реальность раздавила его точно так же, доказав правоту безымянного стража.

Сиро тряхнул головой, прогоняя наваждение. Раскисать нельзя. Слабость убивает.

Он спрыгнул с кровати и привычно начал утреннюю разминку: отжимания на пальцах, скручивания, растяжка. Мышцы отзывались послушной тяжестью. После этого он принял контрастный душ, смывая остатки липкого кошмара, и спустился на кухню.

Привычка заботиться о быте вернулась сама собой. Найдя в холодильнике купленные вчера яйца, хлеб и зелень, он быстро приготовил простой, но аккуратный омлет и заварил чай. Еда немного вернула ощущение реальности.

– До Шеффилда пешком минут сорок, – прикинул Сиро, сверяясь с картой на телефоне. – Самое время выходить.

Накинув куртку и взяв рюкзак с тетрадями, он вышел на улицу.

Утренний Хизерфилд просыпался. Город был уютным, немного старомодным: аккуратные двухэтажные коттеджи с ухоженными газонами сменялись старыми кирпичными домами ближе к центру. Сиро шел неторопливым шагом, цепким взглядом отмечая ключевые ориентиры — узкие переулки, пожарные лестницы, открытые пространства. Он запомнил городской парк с его тенистыми аллеями и колоритное здание ресторана с красными фонариками и вывеской «Серебряный дракон». Возле ресторана вкусно пахло жареным кунжутным маслом и имбирем, и Сиро мысленно поставил галочку: стоит заглянуть сюда при случае.

Наконец впереди показалось массивное викторианское здание Шеффилдского института. Красный кирпич, стрельчатые окна, тяжелые чугунные ворота. По сравнению с современной и светлой школой Хомурахара, Шеффилд выглядел куда более монументальным и даже мрачным, если бы не яркое, дерзкое граффити, украшавшее левую колонну у входа.

Сиро остановился у калитки, поправляя лямку рюкзака, как вдруг рядом с тротуаром затормозила знакомая машина.

Дверца распахнулась, и наружу торопливо выскочила Уилл. На ней была объемная куртка, джинсы, а на рюкзаке покачивался забавный брелок в виде зеленой лягушки. Девушка обернулась, собираясь помахать матери, и тут же заметила Сиро.

Ее лицо на секунду вытянулось от удивления, а затем на щеках проступил легкий румянец.

– Эй! – окликнула она, подходя ближе. – Ты ведь… Сиро, верно? Из соседнего дома?

– Привет, – Сиро мягко улыбнулся, стараясь выглядеть как можно более безобидно. – Да, все верно. А ты та самая девушка, которая вчера заходила с мамой. Уилл, если я правильно помню?

– Ага, – Уилл явно обрадовалась тому, что он запомнил ее имя. В ее взгляде сквозило заметное облегчение: оказаться в новой школе совсем одной было тем еще испытанием. – Ты тоже здесь учишься? В смысле… новенький?

– Получается, что так. Сегодня первый день.

– Слушай, а откуда ты приехал? – поинтересовалась Уилл, пока они вместе шли по широкой дорожке к главному входу. – Мы вот из Фадден-Хиллз. Маме предложили новую работу здесь, поэтому пришлось сорваться посреди года. Терпеть не могу переезды.

Сиро на долю секунды замешкался, сверяя легенду из документов со своими словами.

– Я из Японии. Из пригорода Токио.

Уилл споткнулась на ровном месте и уставилась на него круглыми глазами:

– Подожди… Из Токио?! Из настоящей Японии?! Ничего себе… Это же буквально на другом конце планеты! Что вообще заставило тебя переехать в Хизерфилд?

Сиро слегка опустил взгляд. Голос его стал тише, приобретя ту тяжелую, подлинную интонацию, которую невозможно подделать:

– Мой приемный отец недавно умер. Он был моим единственным опекуном. Мне предложили международную программу поддержки, чтобы не отправлять меня в приют. Так я оказался здесь.

Уилл словно током ударило. Ее лицо мгновенно вытянулось от ужаса и раскаяния.

– О боже… Сиро, прости! – горячо зашептала она, виновато всплеснув руками. – Я не должна была лезть с такими дурацкими вопросами! Прости, пожалуйста, я вечно ляпну что-нибудь не подумав…

– Все в порядке, правда, – поспешил успокоить ее Сиро, искренне тронутый ее переживаниями. – Ты же не знала. Я… я уже смирился с этим. Жизнь продолжается.

На пару секунд между ними повисла неловкая, звенящая тишина. Уилл отчаянно кусала губу, не зная, куда деть глаза, а Сиро лихорадочно соображал, как разрядить обстановку.

– Слушай, – наконец нарушила молчание девушка, неловко передернув плечами, – раз уж мы оба новенькие… Не хочешь вместе зайти в секретариат за расписанием? Вдвоем как-то не так страшно заблудиться.

– Отличная идея, – кивнул Сиро. – Веди.

Они поднялись по широкой лестнице, нашли учительскую и получили у пожилой строгой секретарши свои индивидуальные бланки. Уилл первой развернула распечатку, вглядываясь в строчки, затем скосила глаза на листок Сиро.

– Подожди-ка… – нахмурилась она. – История у миссис Рудольф — первый урок?

– Да, – сверился Сиро.

– Биология у профессора Коллинза — второй?

– Именно.

– Алгебра, литература, физика… – Уилл подняла на него ошарашенный взгляд. – Да ладно! У нас абсолютно одинаковое расписание! Буквально каждый предмет!

– Ого, – только и смог сказать Сиро. – Вот это совпадение.

Но внутри него, под маской удивленного подростка, проснулся настороженный маг.

«Совпадение? — холодно подумал он, анализируя теорию вероятностей. — Два подростка одного возраста, въехавшие в один день в соседние дома на окраине города, попадают не просто в одну школу, а в один и тот же класс с абсолютно идентичной сеткой уроков? Это практически невозможно».

Грааль.

Его вмешательство ощущалось повсюду. Чертов кусок магии не просто забросил его сюда, он явно плел вокруг него какую-то паутину. Если эта девушка связана с волей Грааля, значит, она либо ключ к его новому «смыслу жизни», либо цель. Либо жертва.

«Я должен держаться рядом, — решил Сиро. — Присмотреть за ней. На всякий случай».

Впрочем, притворяться ему не требовалось. Уилл была искренней, живой и немного неуклюжей — такой тип людей всегда вызывал у Сиро безотчетное желание защитить их.

– Да уж, чертовски странное совпадение, – улыбнулся он, на этот раз гораздо теплее. – Но, по крайней мере, мне не придется сидеть за партой в полном одиночестве.

– И мне тоже! – просияла Уилл.

---

Учебный день пролетел на удивление быстро и спокойно. Шеффилд мало чем отличался от любой другой старшей школы: строгие учителя, шумные коридоры, сплетни на переменах.

Однако посреди дня произошло нечто, что заставило Сиро внутренне подобраться.

Это случилось на большой перемене возле шкафчиков. Мимо них, оживленно переговариваясь с подругами, прошла высокая белокурая девушка с безупречной осанкой и надменным выражением красивого лица. Сиро краем уха слышал, как к ней обращались — Корнелия.

Стоило ей поравняться с ним, как обоняние Сиро буквально взорвалось.

Его накрыл густой, невероятно мощный запах влажной, плодородной земли, цветущих корней и весеннего перегноя. Это не было запахом духов или грязи на обуви. Это был запах самой природы, древний и концентрированный.

Маги воспринимают мир иначе, чем обычные люди. Кто-то видит ауры, кто-то слышит тонкие вибрации праны. Сиро, чье тело было буквально сплавом человека и меча, острее всего реагировал на осязание и запахи металлов, огня и природных элементов.

«Что это за чертовщина? — напрягся он, провожая блондинку взглядом. — В ней спит колоссальный источник энергии. Но это не Магические Цепи. Это… первородная стихия?»

Он хотел было пойти за ней, но прозвенел звонок, и толпа школьников увлекла его в другую сторону. Зацепок было слишком мало, и действовать наобум Сиро не собирался. Терпение было одним из главных уроков, которые он вынес из Войны.

Когда уроки наконец закончились, Сиро и Уилл вместе вышли на залитое предвечерним солнцем школьное крыльцо.

Уилл выглядела усталой, но довольной. Ей явно пошло на пользу то, что первый день прошел без катастроф, да еще и в компании понимающего соседа.

– Ты ведь сюда пешком пришел? – спросила она, когда они спустились по ступенькам.

– Ага. Тут не так далеко, если срезать через парк.

Уилл на секунду замялась, а потом решительно тряхнула рыжими волосами:

– Слушай… Мама как раз должна подъехать за мной. Почему бы тебе не поехать с нами? А потом… ну, если ты не против, можешь зайти к нам на ужин? Мама вчера наготовила целую кучу всего, а ты, наверное, даже холодильник еще толком не забил.

Сиро взвесил предложение. Дома его ждали только пустые коробки, пыль и гнетущие мысли о сломанном мире. А здесь была возможность узнать получше и город, и эту необычную девушку, вокруг которой начинали сгущаться невидимые нити судьбы.

– С удовольствием, – ответил он. – Спасибо.

– Здорово! – улыбнулась Уилл, и в этот момент к тротуару как раз подкатил автомобиль Сьюзен.

Уилл распахнула переднюю пассажирскую дверь:

– Мам, привет! Смотри, это Сиро, наш сосед. Помнишь, мы вчера к нему заходили? Можно он поедет с нами и поужинает у нас?

Сьюзен удивленно моргнула, перевела взгляд с дочери на Сиро, и на ее губах появилась теплая понимающая улыбка.

– Молодец, милая! Уже нашла друга в первый же день? – одобрительно кивнула она. – Конечно, садитесь оба. Здравствуй, Сиро.

– Здравствуйте, миссис Вандом. Спасибо за приглашение, – вежливо произнес мальчик, усаживаясь на заднее сиденье.

Машина плавно тронулась с места, вливаясь в городской поток. Первые пару минут в салоне играло тихое радио, пока Сьюзен не решила нарушить тишину, взглянув на Сиро через зеркало заднего вида:

– Так почему ты все-таки решил переехать в Хизерфилд, Сиро? Смелый шаг для парня твоего возраста — жить одному в другой стране.

Уилл на переднем сиденье буквально окаменела. Ее плечи напряглись, а глаза в панике округлились.

– Мама!.. – предостерегающе пискнула она, надеясь перебить мать.

– Все в порядке, Уилл, – спокойно отозвался Сиро с заднего сиденья. Его голос звучал ровно, без надрыва. – Мой приемный отец недавно скончался. В Японии у меня не осталось родственников, и мне грозил распределительный приют. Фонд, с которым сотрудничал отец, предложил переезд сюда по программе самостоятельного проживания для старшеклассников. Я согласился.

В машине повисла тяжелая пауза. Сьюзен смутилась, бросив на мальчика полный искреннего сочувствия взгляд:

– Ох… Сиро, прости меня, пожалуйста. Я не знала. Мне очень, очень жаль.

– Спасибо. Но все правда хорошо, – мягко ответил он.

Уилл, отчаянно стараясь развеять нависшую грусть и спасти атмосферу от окончательного провала, резко повернулась к нему в кресле:

– Так! А… чем ты вообще любишь заниматься? В свободное время? Ну, когда не разбираешь коробки?

Сиро на мгновение задумался. Чем он занимался? До Войны — чинил сломанные тостеры и нагреватели для школы, готовил обеды на четверых, убирал бесконечные коридоры поместья Эмия.

– Ну… – неловко потер шею он, – я люблю готовить. Люблю убираться, наводить порядок. Чинить всякие сломанные приборы, технику… Помогать, если кому-то нужна помощь.

На секунду в салоне воцарилось абсолютное молчание.

А затем Сьюзен не удержалась и прыснула со смеху, бросив лукавый взгляд на пунцовую дочь:

– Ого! Какой полезный в хозяйстве молодой человек. Отличный вопрос, Уилл! Просто замечательный выбор!

– МАМА! – взвыла Уилл, закрывая пылающее лицо обеими руками и буквально сползая под приборную панель.

Сиро почувствовал, как к его собственным щекам приливает тепло, но не сдержался и негромко, искренне рассмеялся. Этот смех… он даже не помнил, когда смеялся в последний раз. До того, как пролилась первая кровь? Наверное.

– А ты, Уилл? – спросил он, когда приступ веселья немного отпустил. – Чем увлекаешься ты?

Девушка с трудом взяла себя в руки, все еще красная, как спелый томат, и сердито покосилась на хихикающую мать.

– Я… ну, я люблю плавать. Занималась в секции в Фадден-Хиллз. И еще… я коллекционирую лягушек. Фигурки, рисунки, брелоки… Все, что с ними связано. Глупо, наверное?

– Вовсе нет, – покачал головой Сиро. – Это мило. И необычно.

Уилл благодарно улыбнулась ему, окончательно успокаиваясь.

---

Квартира Вандомов оказалась светлой и очень уютной, хоть и заставленной пока еще неразобранными коробками. На кухне приятно пахло домашней едой.

Сьюзен разогрела запеканку с мясом и овощами, нарезала свежий хлеб и налила всем сока. Сиро с непривычной для себя жадностью впитывал эту простую, теплую атмосферу: негромкий звон вилок о тарелки, поддразнивания матери, смущенные ответы Уилл, разговоры о дурацких школьных правилах и погоде.

Это было то самое тепло, которое когда-то наполняло его собственный дом, когда Тайга спорила с Ирией, а Сэйбер с серьезным видом просила добавки риса.

Боль потери никуда не ушла — она осталась тяжелым, холодным камнем на дне его сердца. Но сейчас, в этой чужой кухне, среди незнакомых еще вчера людей, эта боль впервые за долгое время перестала душить.

Когда с ужином было покончено, Сиро по привычке вскочил, собирая тарелки.

– Сиро, брось, ты же гость! – попыталась остановить его Сьюзен.

– Пожалуйста, позвольте мне, – мягко, но непреклонно настоял он, уже вставая к раковине и открывая воду. – Это меньшее, чем я могу отплатить за такой замечательный вечер. К тому же, для меня это привычно.

Уилл подошла следом с полотенцем, чтобы вытирать посуду. Пару минут они работали в слаженном, уютном молчании.

– Спасибо тебе, Сиро, – тихо сказала она, когда последняя тарелка встала на сушилку. – Правда. Из-за тебя этот день оказался не таким уж ужасным, как я боялась.

– Тебе спасибо, Уилл, – искренне ответил он, вытирая руки. – Мне… это было очень нужно.

Попрощавшись с гостеприимными соседками, Сиро спустился на крыльцо и вдохнул прохладный ночной воздух. На небе над Хизерфилдом ярко горели звезды — настоящие, чистые, не затянутые черным дымом Фуюки.

Он шел к своему пустому дому, чувствуя непривычную легкость в груди. Может быть, Грааль действительно дал ему второй шанс? Может быть, здесь, в этом тихом приморском городке, он наконец сможет прожить обычную жизнь, не держа в руках клинков?

Ему очень хотелось в это верить.

Сиро поднял взгляд к ночному небу, не замечая, как в темном переулке в паре кварталов от него канализационный люк на мгновение приподнялся, выпустив на асфальт каплю густой, зловонной черной грязи, которая тут же скользнула в тень, жадно впитывая дыхание спящего города.

Мир, в который он попал, уже трещал по швам. И мальчику, чьей душой были клинки, очень скоро предстояло вспомнить, кто он такой.