Человек-паук и Леди Баг

Ночной Париж дышал прохладой, окутанный дымкой, которая превращала огни Эйфелевой башни в мягкое золотистое сияние. На одной из горгулий собора Нотр-Дам, свесив ноги в пустоту, сидел Питер Паркер. Его красно-синий костюм казался почти черным в лунном свете, а линзы маски то и дело сужались, когда он всматривался в панораму чужого, но ставшего почти родным города.

В Нью-Йорке сейчас был разгар дня, пробки и шум, а здесь — тишина, нарушаемая лишь далеким гулом машин и плеском воды. Питер всё ещё привыкал к тому, что его «стажировка в Старк Индастриз» обернулась международным обменом опытом, который привел его прямиком в объятия города любви и... её.

Тихий шорох за спиной заставил его чутье отозваться легким покалыванием, но это было приятное, знакомое чувство. Он даже не обернулся.

– Ты опоздала на пять минут, Моя Леди, – произнес он, улыбаясь под маской. – Я уже начал думать, что Кот Нуар перехватил тебя по дороге для очередного каламбура.

Маринетт спрыгнула с парапета, мягко приземлившись рядом. Красный костюм в черный горошек блеснул в свете луны. Она тяжело дышала, поправляя йо-йо на поясе.

– Кот сегодня на патруле в другом округе, – ответила она, присаживаясь рядом с ним. – Просто у одной пекарни возникли срочные проблемы с партией круассанов, и одной девушке пришлось помогать родителям... То есть, я имею в виду, я видела, как там было много работы!

Питер тихо рассмеялся. Он давно догадывался о её двойной жизни, как и она о его, хотя они оба старательно делали вид, что «секреты личности» всё ещё в силе. В этом была их особая игра — хрупкое равновесие между долгом и чувствами.

– Круассаны — это серьезно, – серьезно кивнул Питер. – В Нью-Йорке у нас только хот-доги, и поверь, они не стоят того, чтобы ради них опаздывать на свидание на крыше.

Маринетт слегка толкнула его плечом в плечо.

– Это не свидание, Паучок. Это стратегическое совещание по вопросам безопасности Парижа.

– Конечно, – он повернул голову к ней, и его линзы максимально расширились. – Именно поэтому ты принесла те самые макаруны с малиной, которые я обожаю?

Леди Баг замерла, а затем картинно вздохнула, доставая из-за спины небольшую коробочку, перевязанную лентой.

– Ладно, ты меня раскусил. Но только потому, что ты выглядел очень голодным вчера после битвы с тем акуматизированным мимом.

Они сидели в тишине, разделяя сладости. Питер приподнял нижнюю часть маски до носа, чтобы иметь возможность есть. Маринетт наблюдала за ним, и в её взгляде была нежность, которую она редко позволяла себе проявлять при свете дня. Для неё Питер был глотком свежего воздуха. Он не был самоуверенным героем, он был парнем, который постоянно извинялся, шутил в самые неподходящие моменты и искренне верил в добро.

– Питер? – тихо позвала она.

– М-м? – он прожевал кусочек печенья и опустил маску обратно.

– Ты скучаешь по дому? Ну, по-настоящему.

Паркер вздохнул, глядя на свои руки, обтянутые высокотехнологичной тканью.

– Скучаю по тете Мэй. По Неду. По ощущению, когда ты точно знаешь, какой небоскреб самый удобный для прыжка, – он сделал паузу и посмотрел ей прямо в глаза. – Но если бы я сейчас был там, я бы скучал по этому виду. И по тебе.

Маринетт почувствовала, как щеки обдает жаром. Она была Леди Баг, героиней, которая спасала мир, но рядом с этим парнем она снова превращалась в неуклюжую школьницу.

– Знаешь, – она отвела взгляд на реку, – до твоего появления всё казалось... предсказуемым. Бражник, акумы, очищение бабочки. Но ты принес хаос. В хорошем смысле. Ты показал мне, что можно быть героем и при этом не забывать просто... жить.

Питер осторожно накрыл её руку своей. Его перчатка была шершавой, но тепло его ладони ощущалось даже сквозь костюмы.

– Мы отличная команда, Мари. Паутина и удача. Звучит как название какого-нибудь очень странного детективного агентства.

– Скорее как рецепт катастрофы, – усмехнулась она, но не отняла руки. – Но мне нравится эта катастрофа.

Внезапно воздух прорезал резкий звук. Где-то в районе Триумфальной арки небо озарилось фиолетовой вспышкой, и до них донесся грохот разрушаемого камня.

– Похоже, совещание окончено, – Питер мгновенно вскочил на ноги, проверяя картриджи с паутиной на запястьях.

– Опять? – Леди Баг сжала кулаки, её лицо мгновенно стало решительным и сосредоточенным. – Бражник совсем не дает нам отдохнуть.

– Эй, – Питер перехватил её за локоть, прежде чем она успела забросить йо-йо. – Обещай мне одну вещь.

– Какую? – она обернулась, уже готовая к прыжку.

– Когда мы закончим с этим парнем, мы пойдем в ту маленькую кофейню на углу. Как обычные люди. Никаких масок, никаких суперсил. Только ты, я и самый большой горячий шоколад в Париже.

Маринетт улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Питера в животе начинали порхать бабочки, и на этот раз это были не акумы.

– Идет, Паучок. Но чур, платишь ты. У меня всё ещё штраф в пекарне за «пропавшие» макаруны.

– Договорились! – выкрикнул Питер, уже срываясь с края собора.

Он пролетел несколько метров в свободном падении, прежде чем выстрелить паутиной в ближайший шпиль. Леди Баг не отставала, грациозно скользя в воздухе с помощью своего йо-йо. Они двигались синхронно, словно танцевали в ночном небе — красный и синий, переплетающиеся с тенями города.

Когда они прибыли на место, перед ними предстал гигантский каменный горгул, оживленный темной энергией. Он крушил фонарные столбы и рычал, распугивая редких прохожих.

– Ладно, план такой, – Питер приземлился на крышу автобуса. – Я отвлекаю его своими искрометными шутками и паутиной, а ты ищешь, где спрятана акума.

– Твои шутки — это уже само по себе секретное оружие, – отозвалась Леди Баг, приземляясь рядом. – Постарайся не попасться ему под ноги.

– Обижаешь! Я уворачивался от штук и пострашнее, чем оживший кусок известняка.

Питер рванулся вперед, выпуская сразу несколько струй паутины в глаза монстру.

– Эй, приятель! – закричал он, делая сальто в воздухе. – У нас в Нью-Йорке статуи хотя бы стоят смирно и держат факелы! Тебе не говорили, что сутулиться вредно для позвоночника?

Горгул взревел и попытался схватить Человека-паука, но тот был слишком быстр. Питер кружил вокруг него, опутывая ноги монстра липкой сетью.

– Мари, сейчас! У него в ошейнике странный блеск!

Леди Баг, выждав момент, подбросила свое йо-йо вверх.

– Супер-шанс! – воскликнула она.

В её руки упал... обычный лазерный уровень. Она на секунду замешкалась, оглядываясь по сторонам.

– Лазерный уровень? Серьезно? И что мне с ним делать, ослепить его?

– Используй отражение! – крикнул Питер, уворачиваясь от удара огромного кулака, который разнес рекламный щит в щепки. – Видишь те витрины? Если направить луч правильно, он отвлечется на точку, как кот!

Маринетт прищурилась, её магическое зрение подсветило нужные объекты.

– Питер, подбрось меня выше!

Паркер мгновенно среагировал. Он выстрелил паутиной в пояс Леди Баг и, используя инерцию своего прыжка, придал ей ускорение. Она взмыла в воздух, включила лазер и направила яркую красную точку прямо на мостовую перед горгулом.

Каменное чудовище, ведомое инстинктами, заложенными в него акумой, замерло, а затем прыгнуло на точку, теряя равновесие.

– Теперь! – крикнула Леди Баг.

Питер в полете зацепился паутиной за ошейник и с силой дернул его на себя. Кожаный ремешок лопнул, и из него вылетела черная бабочка.

– Больше ты не сможешь творить зло, акума! – Маринетт ловко поймала бабочку своим йо-йо. – Попалась! Пока-пока, маленькая бабочка.

Она подбросила лазерный уровень вверх, и облако магических искр восстановило все разрушения, причиненные монстром. На месте горгула теперь стоял растерянный уличный художник.

– Чудесная Леди Баг! – выдохнула она, приземляясь на тротуар.

Питер приземлился рядом, слегка пошатываясь от усталости.

– Знаешь, каждый раз, когда ты это делаешь, я чувствую себя немного неловко со своими технологиями, – признался он. – Моя паутина растворяется через час, а твоя магия чинит целые кварталы.

– Зато твоя паутина спасла мне жизнь уже раз десять, – она подошла к нему и мягко коснулась его маски в районе щеки. – Мы закончили.

– Кофе? – с надеждой спросил Питер.

– Кофе, – подтвердила она. – Дай мне десять минут, чтобы сбросить трансформацию и... привести себя в порядок. Встретимся у «Двух мельниц».

– Я буду там через пять, – Питерсалютовал ей двумя пальцами и взмыл в небо.

Через пятнадцать минут два обычных подростка сидели за маленьким столиком в углу уютного кафе. На Маринетт были её привычные розовые джинсы и белый жакет, а Питер кутался в толстовку с логотипом научной школы Мидтауна.

Перед ними дымились две огромные чашки горячего шоколада с горой взбитых сливок.

– Ты выглядишь усталым, Питер, – тихо сказала Маринетт, глядя, как он пытается размешать сахар.

– Просто длинный день, – он улыбнулся ей, и эта улыбка была искренней, без тени маски. – Но это того стоило. Париж прекрасен, когда на него не падает строительный мусор.

– Ты скоро уезжаешь? – этот вопрос мучил её весь вечер.

Питер замолчал, глядя в свою чашку.

– Через две недели. Мистер Старк говорит, что в Нью-Йорке назревают проблемы, и ему нужен его «дружелюбный сосед».

Маринетт почувствовала, как сердце сжалось. Она знала, что этот момент наступит, но всё равно была к нему не готова.

– Две недели — это много времени, – она накрыла его ладонь своей, на этот раз без перчаток. – Мы можем успеть сделать многое. Посмотреть Лувр без злодеев, сходить на пикник у Марсова поля...

– И я наконец-то научусь правильно произносить «круассан»? – подмигнул он.

– О, для этого понадобится целая жизнь, Паркер, – рассмеялась Маринетт.

Они сидели в теплом свете кафе, окруженные ароматом выпечки и негромким говором парижан. В этот момент не было ни Человека-паука, ни Леди Баг. Были только двое молодых людей, которые нашли друг друга в огромном мире, полном опасностей.

– Знаешь, – сказал Питер, серьезно глядя ей в глаза. – Где бы я ни был, на какой бы крыше ни сидел... я буду смотреть на восток и знать, что где-то там есть ты. И что ты всё еще самая крутая героиня, которую я когда-либо встречал.

Маринетт сжала его пальцы.

– А я буду смотреть на запад и знать, что если я когда-нибудь запутаюсь в своих проблемах, у меня есть личный эксперт по паутине, которому можно позвонить.

Они одновременно потянулись к своим чашкам, столкнулись ложками и рассмеялись. Впереди были битвы, расставания и новые угрозы, но сейчас, в этом маленьком кафе, мир был идеальным.

Над Парижем догорали звезды, уступая место рассвету, и паутина, оставленная Питером на шпиле Нотр-Дама, медленно таяла, как и все ночные призраки, оставляя после себя только тепло настоящей привязанности.