Клевые изна

Неоновая лента под потолком уныло мерцала ядовито-розовым цветом, отражаясь в полированной поверхности стеклянного журнального столика. На часах было четыре утра. Стрим закончился полтора часа назад, но в квартире все еще стоял тяжелый гул, словно аппаратура продолжала работать на пределе мощности, сжигая остатки кислорода.

Впрочем, аппаратура была ни при чем. Гудел Владик.

– Нет, ты просто посмотри на этот тайминг! – звенел голос Диора, от которого у Мафани уже физически зудели барабанные перепонки. – Они обрезали трек ровно на дропе! Ровно, блядь, на дропе! Это саботаж, я тебе клянусь, это зависть. Люди не понимают концепт. Я вложил туда душу, бабки, продакшн из Дубая заказывал, а эти клоуны в чате пишут «кринж»? Кто они вообще такие?!

Влад метался по просторной гостиной, как породистый, но крайне нервный кот. На нем был шелковый халат глубокого изумрудного оттенка с золотой вышивкой на спине, узкие дизайнерские брюки и массивные кольца на каждом втором пальце. При каждом взмахе его тонких, унизанных серебром рук тяжелый аромат селективного парфюма с нотами табака и ванили волнами накатывал на сидевшего на диване Мафаню.

Мафаня не двигался. Он сидел, откинув голову на мягкую спинку, уставившись расфокусированным взглядом в темный экран телевизора. Наушники сползли ему на шею, черное худи на три размера больше висело мешком, а в пальцах остывала банка с энергетиком, которую он крутил последние минут сорок.

Терпение Мафани было субстанцией вязкой, тягучей, как машинное масло, но даже у него был свой предел текучести. И этот предел был пройден где-то на двадцать седьмой минуте владовской тирады о том, что клипмейкеры испортили ему цветовую гамму.

– Ты меня вообще слушаешь, Алик? – Влад резко затормозил прямо перед ним. Его идеальная укладка слегка растрепалась, на бледных щеках горели лихорадочные красные пятна, а в глазах плескалась смесь паники, бешенства и глубокой, детской обиды на весь мир. – Тебе вообще похуй? Я тут распинаюсь, у меня контракт горит, охваты падают, эти уебки в комментариях пишут, что я сдулся, а ты сидишь с лицом кирпича!

– Владик, – глухо произнес Мафаня, не меняя позы. – Заткнись.

Это было сказано спокойно, без агрессии, даже устало, но для Диора это прозвучало как личное оскорбление высшей пробы. Он задохнулся от возмущения, драматично прижав ладонь к груди.

– Что?! Заткнись?! Я прихожу к тебе, делюсь своим творчеством, своими проблемами, а ты… да пошел ты! Знаешь что? Ты просто не понимаешь масштаба. Для тебя стриминг – это посидеть в растянутых трениках, поорать в микрофон и сожрать шаурму! А у меня бренд! У меня музыка, у меня имидж, я строю империю!

Влад в порыве чувств швырнул свой новенький айфон в титановом корпусе на диван. Телефон спружинил и с мягким стуком упал на ковер. Влад замер, тяжело дыша, ожидая привычной реакции: либо ленивой шутки, либо попытки перевести тему. Он привык, что Мафаня терпит. Мафаня всегда был тем самым громоотводом, в который можно было разрядить накопленный за сутки пафос, истерику и страх оказаться никому не нужным.

Но в этот раз сценарий дал сбой.

Мафаня медленно, скрипнув кожей дивана, выпрямился. Банка из-под энергетика с сухим треском смялась в его широкой ладони и полетела точно в мусорную корзину у стола.

– Бренд, значит, – тихо протянул он, поднимаясь во весь свой внушительный рост.

Он казался огромным на фоне тонкого, жилистого Влада. Простая мешковатая одежда делала его фигуру еще более массивной, а темные круги под глазами придавали взгляду опасную, тяжелую сосредоточенность.

– Да, бренд! – с легкой запинкой, но все еще вызывающе бросил Влад, невольно отступая на полшага назад. – И ты обязан…

– Я тебе ничего не обязан, звезда, – Мафаня шагнул вперед.

Влад попытался сделать еще шаг назад, но уперся поясницей в тяжелый дубовый комод. Бежать было некуда. Он вскинул подбородок, собираясь выдать новую порцию отборного сарказма, но слова застряли в горле, когда Мафаня вдруг нагнулся, подобрал с пола его телефон и нажал кнопку блокировки. Экран погас. Следом Мафаня подошел к розетке и выдернул роутер. В квартире воцарилась противоестественная, ватная тишина. Никаких уведомлений. Никаких звуков донатов. Никакого фонового шума.

– Ты че творишь? – голос Влада дрогнул, растеряв половину своего величия. – Включи обратно, мне менеджер должен написать…

– Менеджер подождет до утра, – Мафаня швырнул телефон на высокую полку стеллажа, куда Влад со своим ростом мог дотянуться разве что со стула.

– Алик, ты охуел?! Отдай! – Влад дёрнулся было к стеллажу, но Мафаня просто выставил руку, уперевшись ладонью ему в грудь.

Шелк халата скользнул под грубыми пальцами, и Влад отлетел обратно к комоду, стукнувшись бедром. В его глазах вспыхнула настоящая паника. Это уже не было частью привычной игры в «капризную диву и терпеливого бро». Мафаня выглядел так, будто у него окончательно сорвало резьбу.

– Ты задрал, Влад, – ровным, низким голосом сказал Мафаня, надвигаясь вплотную. – Я твой вой слушаю третий день подряд. То тебе свет не тот, то чат токсичный, то трек не залетел, то ногти сломались. Ты живой человек или генератор хуйни?

– Да пошел ты нахуй, скотина неотесанная! – взвизгнул Влад и попытался ударить его ладонью по плечу, но Мафаня перехватил его запястье в воздухе.

Хватка оказалась железной, безжалостной. Кольца больно впились в пальцы Диора. Влад зашипел от неожиданности, пытаясь вырваться, но Мафаня свободной рукой поймал второе запястье, свел их вместе перед грудью блогера и с силой вжал его в комод.

– Отпусти меня, блядь! Мне больно! – Влад забился, извиваясь всем телом, но разница в весе и силе была слишком очевидной.

– Потерпишь, – процедил Мафаня, наклоняясь так близко, что Влад почувствовал запах мяты от его жвачки и теплое, ровное дыхание на своих губах. – Ты хотел внимания? Ты его получил. Теперь слушай сюда, Диор хуев. Ты сейчас заткнешь свой рот. Добровольно или принудительно. Выбирай.

– Да ты не посмеешь, я тебя… – начал было Влад, но осекся, наткнувшись на абсолютно холодные, потемневшие глаза напротив.

Мафаня не шутил. В нем не было ярости, которая обычно быстро перегорает. Это была глухая, упрямая решимость человека, который устал от цирка и решил просто выключить клоуна.

– Не посмею? – Мафаня усмехнулся одним уголком губ.

Он резко дернул Влада на себя, оторвав от комода, и, не разжимая захвата на запястьях, развернул его и толкнул в сторону коридора, ведущего в ванную.

– Эй! Куда?! Руки убрал! – Влад спотыкался, пытаясь упереться пятками в паркет, но Мафаня толкал его вперед с неотвратимостью бульдозера.

В ванной комнате было прохладно. Белый кафель безжалостно отражал яркий свет, который Мафаня включил ударом локтя по клавише. Влад зажмурился от рези в глазах, и в этот момент Мафаня отпустил его руки, схватил за ворот шелкового халата и без малейших церемоний впечатал спиной в стеклянную перегородку душевой кабины.

– Ты ебанулся?! – заорал Влад, судорожно хватаясь за край перегородки.

Мафаня молча протянул руку к смесителю. Вода с шумом ударила по акриловому поддону. Сначала горячая, потом из крана повалил пар, но Мафаня крутанул вентиль в другую сторону. Послышался резкий свист, и температура струи упала до ледяной.

Влад расширенными от ужаса глазами смотрел на душ, потом на Мафаню.

– Алик, нет. Нет-нет-нет, стой, сука, это Versace, халат стоит две штуки баксов!

– Да мне хоть сто тысяч, – бросил Мафаня.

Он схватил лейку душа, направил струю и нажал на клапан.

Холодная вода ударила Владу прямо в грудь. Шелк моментально промок, потемнел и прилип к коже. Влад взвизгнул на ультразвуке, попытался закрыться руками, но Мафаня не отступал, направляя безжалостный поток ледяных брызг ему на шею, на плечи, сбивая пафосную укладку, превращая тщательно выстроенный образ иконы стиля в мокрое, жалкое, дрожащее нечто.

– А-а-а! Сука! Холодно, тварь! Прекрати! – Влад метался в узком пространстве кабины, задыхаясь от перепада температур. Вода заливала глаза, смывала косметику, текла за шиворот. – Хватит, я сказал, хватит!

Мафаня держал душ еще секунд десять, пока крики Влада не превратились в судорожные, прерывистые всхлипы от холода и шока. Только тогда он перекрыл воду и небрежно бросил лейку на крепление.

Капли гулко падали на поддон. В ванной повисла мертвая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием двоих и громким стуком зубов Влада.

Диор сидел на полу душевой кабины, подтянув колени к груди. Мокрый зеленый шелк облепил его худое тело, темные пряди волос падали на лицо, закрывая глаза. Он мелко, крупно дрожал, обхватив себя руками за плечи. Кольца на пальцах поблескивали под безжалостными лампами. Вся его спесь, вся театральность, вся броня из брендов и понтов смылась в канализацию вместе с холодной водой.

Мафаня стоял над ним, тяжело дыша. Рукава его толстовки тоже промокли, на груди темнели пятна брызг, но он даже не обратил на это внимания.

– Ну че? – спросил Мафаня хрипло. – Просрался?

Влад не ответил. Он сидел, уставившись в сливное отверстие, и его плечи начали мелко подрагивать. Сначала Мафаня подумал, что тот просто замерз, но потом услышал сдавленный, хриплый звук.

Влад плакал. По-настоящему, без красивых поз для камеры, без картинного заламывания рук. Просто сидел на мокром полу и беззвучно давился слезами, размазывая тушь по щекам мокрыми, ледяными пальцами.

Злость внутри Мафани мгновенно испарилась, оставив после себя лишь горькую пустоту и странное, щемящее чувство вины, перемешанное с жалостью. Он всегда знал, что за всеми этими истериками Диора прячется не столько гордыня, сколько дикий, выматывающий страх быть отвергнутым, забытым, ненужным. Просто сегодня этот страх перелился через край.

Мафаня тихо вздохнул, выругался себе под нос и шагнул прямо в душевую кабину в кроссовках, не заботясь о том, что дно залито водой.

Он опустился на корточки перед Владом.

– Эй, – позвал он мягче. – Ты чего?

Влад дернул плечом, пытаясь отвернуться к кафельной стене.

– Отвали, – прохрипел он сорванным голосом. – Уйди нахуй отсюда. Ты урод.

– Сам знаю, – спокойно согласился Мафаня.

Он протянул руку и взял Влада за подбородок, заставляя повернуть голову. Кожа парня была ледяной, мокрой от смеси воды и слез. Влад попытался вырваться, но слабо, чисто по инерции. Глаза у него покраснели, губы посинели от холода.

– Всё, завязывай, – негромко сказал Мафаня, глядя ему прямо в глаза. – Спектакль окончен. Зрители разошлись.

– Я так больше не могу, – вдруг выдавил Влад, и этот голос был совершенно не похож на голос интернет-звезды Влада Диора Армани. Это был голос перепуганного пацана, которого загнали в угол. – Они меня сожрут, Алик. Всё мимо, всё не так… Я стараюсь, я ночами не сплю, а им только бы поржать. Я пустой, понимаешь? Если у меня забрать этот ебаный халат и камеру, меня вообще нет. Никому нахуй не нужен.

Слова падали тяжело, вязко, смывая последние остатки напускного блеска.

Мафаня молча смотрел на него несколько секунд. Потом коротко качнул головой, сгреб Влада за мокрые плечи и рывком поднял на ноги.

– Вставай давай, звезда. Заболеешь еще, потом мне тебя лечить.

Влад едва держался на ногах от озноба. Мафаня стянул с крючка огромное банное полотенце – простое, махровое, темно-серое, без единого логотипа – и накинул ему на плечи. Затем, не слушая слабых протестов, распустил пояс промокшего шелкового халата и грубо, но уверенно стащил его с плеч парня, бросив бесформенной мокрой тряпкой на пол.

– Снимай штаны сам, или я помогу, – скомандовал Мафаня.

Влад, шмыгая носом, послушно расстегнул ремень. Его пальцы так тряслись, что он не с первого раза попал в пряжку. Оставшись в одних боксерах, он завернулся в махровое полотенце, как в кокон, прижимая его к груди.

– Пошли, – Мафаня подтолкнул его в спину, выводя из ванной.

В гостиной по-прежнему царил полумрак. Неоновая лента больше не казалась ядовитой – ее свет просто окрашивал комнату в мягкие лиловые тона.

Мафаня усадил Влада на диван, подошел к шкафу и вытащил оттуда свои собственные вещи: серые спортивные штаны на завязках и толстый хлопковый свитшот, растянутый и невероятно мягкий.

– Одевайся.

– Оно воняет твоим табаком, – пробормотал Влад, но свитшот взял.

– Не выебывайся, Диор. Тебе сейчас только сопли на кулак мотать не хватало.

Одежда Мафани была ему велика катастрофически. Рукава свитшота полностью скрыли кисти рук, ворот съехал на одно плечо, оголяя бледную ключицу, а штаны пришлось затягивать шнурком до упора. В этом виде Влад выглядел настолько беззащитным и домашним, что Мафаня невольно задержал на нем взгляд дольше положенного.

Влад сидел, поджав босые ноги под себя, утонув в огромной кофте, и все еще мелко дрожал. Слезы высохли, оставив на щеках дорожки, но истерика явно отпустила. На смену буре пришла глухая, тяжелая апатия.

Мафаня ушел на кухню, погремел чайником, щелкнул выключателем. Через пару минут он вернулся с двумя большими кружками горячего черного чая с сахаром и пачкой печенья.

Он поставил кружку на столик перед Владом, а сам сел рядом, вплотную, так, что их бедра соприкоснулись.

– Пей, – велел он.

Влад послушно высунул пальцы из длинного рукава, обхватил горячую керамику ладонями и зажмурился от тепла. Сделал мелкий, осторожный глоток.

– Сладкий… Я же не пью с сахаром, это углеводы…

– Заткнись и пей, говорю. Глюкоза для мозга. А то у тебя там явно короткое замыкание произошло.

Влад хмыкнул. Это был слабый, едва слышный смешок, но в нем уже не было яда. Он сделал еще один глоток, поглубже, и шумно выдохнул, глядя куда-то в пол.

– Ты псих, Алик, – тихо сказал он. – Натуральный псих. Меня никто в жизни под ледяную воду не засовывал.

– Потому что вокруг тебя одни жополизы, – спокойно ответил Мафаня, отхлебывая из своей кружки. – Все боятся, что ты обидишься и уйдешь. А я не боюсь. Уйдешь – скатертью дорожка. Но пока ты в этой квартире орешь дурниной в четыре утра, я буду решать этот вопрос так, как считаю нужным.

Влад помолчал. Тепло от чая и толстого хлопка наконец начало проникать под кожу, дрожь унималась, уступая место приятной, свинцовой усталости.

– И как? – спросил он, покосившись на Мафаню из-под растрепанной челки. – Помогло? Твой способ сработал?

Мафаня повернул к нему голову. Несколько секунд он просто смотрел на тонкий профиль блогера, на его припухшие веки, на то, как нелепо и трогательно он смотрелся в его, мафаниной, старой кофте.

– Ну, ты же молчишь, – констатировал Мафаня. – Значит, сработал.

– Ненавижу тебя, – без всякой злобы отозвался Влад и вдруг, словно потеряв последние силы держать дистанцию, накренился вбок и уронил голову Мафане на плечо.

Он замер, словно ожидая, что его сейчас оттолкнут. Но Мафаня даже не шелохнулся. Он только поставил свою кружку на столик, поднял тяжелую руку и неловко, почти неуклюже опустил ее на макушку Влада, зарывшись пальцами в еще влажные, пахнущие дорогим шампунем волосы.

– Поспи, звезда, – негромко произнес он, слегка поглаживая его по затылку. – Завтра свой бренд спасать будешь.

Влад закрыл глаза, глубже зарываясь носом в жесткую ткань мафаниного худи. Запах сигарет, кофе и чужого, надежного спокойствия окончательно вытеснил тревогу. Телефон молчал на верхней полке. Чат безмолвствовал. Комментарии перестали существовать.

Осталась только тихая комната, тусклый розовый свет и тяжелая, теплая рука на затылке, которая держала его так крепко, что упасть было уже невозможно.