вкус свободы

Осенний вечер в пригороде Лос-Анджелеса опускался на город тягучей, прохладной синевой. Уличные фонари загорались неохотно, мигая тусклым желтоватым светом сквозь кроны высоких платанов. Двадцатидвухлетняя Т/и медленно шла по тротуару, натянув рукава бежевого кашемирового свитера до самых пальцев. После долгой смены в галерее и пар в университете, где вокруг неё снова кружили назойливые парни с университетской футбольной команды, голова раскалывалась.

Её природная грация, длинные шелковистые волосы и точёная фигура привлекали слишком много внимания. Но прямо сейчас ей хотелось только одного: запереться в своей комнате и рухнуть на мягкую кровать.

Шурх.

Т/и резко замерла на месте. Звук шагов за спиной оборвался ровно секунду спустя.

Она медленно повернула голову. Пустая улица. Ровные газоны перед двухэтажными домами, припаркованные пикапы и тишина, прерываемая лишь стрёкотом поздних цикад.

Никого.

Она сжала ремешок сумочки так, что побелели костяшки. Это продолжалось уже целый месяц. Постоянное ощущение чужого, липкого взгляда между лопаток, едва различимые тяжёлые шаги, едва уловимый запах дорогого табака и кожи, растворяющийся в воздухе прежде, чем она успевала понять, откуда он исходит. Каждый раз, когда она оглядывалась, улица была безлюдной.

– Паранойя, – выдохнула девушка себе под нос, ускоряя шаг. – Это просто переутомление.

До дома семьи Дэвис оставалось всего пара кварталов. Особняк встретил её уютным светом из кухонных окон, ароматом маминого яблочного пирога и знакомым гулом телевизора. Но едва Т/и переступила порог прихожей и потянулась к замку, чтобы закрыть дверь, прямо перед её носом выскочил Марк.

Её двадцатитрёхлетний старший брат, нацепив нелепую маску с широкой ухмылкой, издал дикий вопль и расставил руки, перегородив проход.

– Бу! Твоя душа теперь принадлежит дьяволу, сестрёнка!

Т/и даже бровью не повела. Её нервы и так были натянуты, как гитарные струны. Молниеносным движением скинув с ноги массивный кожаный сапог на устойчивом каблуке, она не глядя метнула его точно в цель.

Тяжёлая подошва со звонким шлепком впечаталась Марку прямо в плечо, заставив его согнуться пополам и драматично застонать.

– Эй! Ты чокнутая?! – взвыл он, сдирая дурацкую ухмылку с лица и потирая ушибленное место. – Это было нападение на беззащитного гражданина Соединённых Штатов!

– Беззащитные граждане не выскакивают из-за угла, как придурки, Марк, – холодно парировала Т/и, сбрасывая второй сапог.

– Милая, это ты? – из кухни выглянула их мать, миссис Элеонора Дэвис, вытирая руки полотенцем. – Опять вы ссоритесь? Роберт, скажи им хоть слово!

– Они взрослые люди, дорогая, пусть Марк учится уворачиваться, – послышался из гостиной флегматичный голос отца, шуршащего свежим выпуском «The New York Times».

В этот момент из глубины коридора на крошечных лапках выкатился белоснежный пушистый комочек. Маленький вислоухий котёнок по кличке Барни, задрав тоненький хвостик, с тихим писком бросился к ногам Т/и.

Всё её раздражение испарилось в ту же секунду. Лицо девушки озарилось нежнейшей улыбкой. Она тут же опустилась на колени, бережно подхватила малыша на руки и прижала к груди, утыкаясь носом в его бархатный животик.

– Мой сладкий мальчик, мой принц, – засюсюкала она тонким, ласковым голосом, гладя пушистые щёчки. – Ты скучал по мамочке? Кто тут самый красивый котик на всём белом свете?

Марк закатил глаза так выразительно, что едва не уронил глазные яблоки на пол.

– Боже правый, опять эта драма, – проворчал он, скрестив руки на груди. – Если бы можно было оформить на этого шерстяного паразита официальное свидетельство об усыновлении и выбить ему пособие, ты бы уже ночевала у дверей мэрии.

– Помолчи, завистник. Он в сто раз воспитаннее тебя, – огрызнулась Т/и, целуя котёнка в розовый нос, на что зверёк ответил громким, тракторным мурлыканьем.

---

Следующий день начался с катастрофы под названием «семейный шоппинг». Марку срочно потребовалась приличная рубашка для какого-то закрытого мероприятия, а родителям было лень ехать в торговый центр, поэтому почётную миссию стилиста повесили на Т/и.

Более нудного, невыносимого и вредного спутника природа ещё не создавала.

– Это выглядит так, будто меня обрыгал клоун, – ныл Марк, брезгливо двумя пальцами держа дизайнерский пиджак глубокого изумрудного цвета.

– Это шёлк и стиль «old money», идиот, – сквозь зубы прошипела Т/и, с силой выдергивая вешалку из его рук. – Ты ходишь в своих застиранных худи так часто, что они скоро начнут здороваться с соседями!

– Зато в них удобно! А это тряпьё душит меня!

Они препирались посреди бутика премиум-класса в «The Grove» уже сорок минут. Консультанты в безупречных строгих костюмах жались по углам, боясь подойти ближе, потому что брат и сестра едва не снесли центральную стойку с лимитированной коллекцией пальто. Марк размахивал руками, Т/и в бешенстве швыряла в примерочную одну вещь за другой, и уровень их громкости грозил привлечь охрану.

– Если ты сейчас же не примеришь эту чёрную классическую рубашку, я засуну её тебе в глотку, клянусь богом, Марк Дэвис! – рявкнула девушка, сверкая глазами.

– Да пошла ты, мелкая террористка...

– Дэвис? Ты всё ещё воюешь с женщинами?

Низкий, вибрирующий голос, прозвучавший со стороны входа, мгновенно разрезал воздух, заставив обоих замолчать.

Т/и обернулась.

В дверях стоял парень, само присутствие которого в этом стерильном светлом бутике казалось незаконным. Даниэль Вэнс. Лучший друг Марка, которого она знала лишь шапочно, но это имя в их доме звучало постоянно.

Двадцать четыре года. Ходячий сгусток концентрированного тестостерона. Широкие плечи, скрытые под потёртой чёрной кожаной косухой, мощная накачанная грудь, рельеф которой угадывался под тонкой футболкой, и аура абсолютной, опасной уверенности. В его серых, почти стальных глазах плясали насмешливые искры, а на губах застыла ленивая полуулыбка плохиша. От него так и веяло адреналином, запахом ночных автострад, рёвом форсированного мотора и той порочной властностью, из-за которой девушки теряли рассудок. Парень из категории «заберу тебя среди ночи прямо из спальни, прокачу на байке по встречке, впечатаю в стену и зацелую до потери пульса».

– О, Даниэль! – Марк с явным облегчением отвернулся от сестры и пожал протянутую крепкую руку друга, обменявшись с ним коротким хлопком по плечам. – Спаси меня. Моя сестра решила свести меня в могилу до полудня.

Взгляд Даниэля скользнул по Марку и тут же переметнулся на Т/и.

Он окинул её с головы до ног — медленно, жадно, неприкрыто оценивающе. Его