Арчер в мире Фей

– I am the bone of my sword...

Слова древнего обета срывались с губ не как заклинание, а как приговор. В темноте подземной реки, пропитанной запахом гниющей плоти и вязкой, удушающей скверны, этот шепот прозвучал звонче любого колокола.

– Steel is my body, and fire is my blood...

Арчер стоял на самом краю обрыва, где черная жижа Тени шипела, выплескивая голодные щупальца. Позади него, в считанных шагах, лежали те, ради кого этот циничный, изломанный вечностью дух в очередной раз взваливал на себя непосильную ношу: Тосака Рин, бессознательная и хрупкая; Илия, сжимающая пальцы в бессильной ярости; и глупый мальчишка — его собственное молодое отражение, истекающее кровью.

– I have created over a thousand blades...

В воздухе с сухим стеклянным звоном вспыхнул ослепительный багряный свет. Один за другим распустились полупрозрачные лепестки великого щита, впитывая первородную ярость чудовища.

– Ро Аяс!

Удар Тени сотряс само основание пещеры. Семь слоев закаленного концептуального щита затрещали. Первый лепесток разлетелся на тысячи осколков чистой праны, следом с визгом лопнул второй, третий... Магическая отдача ударила в нервы Арчера раскаленными иглами. Тень пробила защиту на долю секунды раньше, чем схлынула волна: багровый шип вонзился в бок Героической Души, выворачивая плоть наизнанку.

Глухой взрыв разметал камни. В воздухе повисла тяжелая пыль, смешанная с запахом озона и запекшейся крови.

Арчер рухнул на одно колено, тяжело опираясь на покрытый гарью пол. Из горла вырвался хриплый кашель, окропивший каменные плиты багровыми каплями. Его красный плащ тлел, превратившись в лохмотья, а тело было исполосовано ранами. Сквозь звон в ушах он различил отчаянный, надрывный детский крик:

– Широ! Широ, умоляю, очнись! За что... за что это с тобой?!

Илия захлебывалась слезами, склонившись над неподвижным телом младшего Эмии. Взрыв не прошел бесследно: левая рука мальчишки была оторвана почти по самое плечо, разорванная плоть обнажала раздробленную кость, а пульс угасал с каждой секундой.

Арчер с трудом поднялся на ноги. Сделав шаг, он подошел к лежащей Рин. Опустившись рядом, он коснулся шершавой ладонью ее бледного лба, сканируя течение праны в истощенных цепях. Жить будет. Серьезных травм нет — лишь истощение и контузия.

– Вот и все. Будь здорова, Тосака, – негромко произнес он, и в голосе бывалого наемника проскользнула едва уловимая, печальная теплота, которую он никогда бы не позволил себе при ее жизни.

Выпрямившись, Арчер развернулся к умирающему юноше. В правой руке с металлическим звоном материализовался белый тесак Каншо. Очертания клинка отражали тусклый свет пещеры.

Он не любил этого мальчишку. Презирал его наивность, ненавидел его ослепляющий альтруизм — потому что слишком хорошо помнил, в какой ад ведет эта дорога. Но бросить его умирать здесь? Позволить скверне сожрать его душу прямо на глазах у маленькой сестры?

– Ты в этом уверен? – раздался холодный, спокойный голос из темноты.

Рядом бесшумно соткалась фигура Райдер. Ее закрытые повязкой глаза были устремлены на клинок в руке слуги.

– Если ты сделаешь это, твоя душа не удержится в этом мире. Ты исчезнешь до того, как осядет пыль.

– Здесь не о чем думать, – сухо отрезал Арчер, подходя к распростертому телу и занося Каншо над собственным левым плечом. – Если ничего не предпринять, мы сгнием здесь оба. А так... спасется хотя бы один.

Лезвие рассекло плоть без единого колебания. Боль была яростной, ослепляющей, но Арчер даже не вскрикнул — лишь стиснул зубы так, что послышался хруст эмали. Отсеченная рука послушно легла на растерзанное плечо мальчишки, связываясь с угасающими духовными каналами.

– Отведи его к фальшивому священнику, – бросил Арчер через плечо, пока его собственное тело уже начинало распадаться на мерцающие золотисто-синие искры. – Кирей знает, как запечатать духовную ткань. Иначе моя сила сожрет его раньше, чем затянется рана.

– А ты? – тихо спросила всадница, подхватывая тело юноши.

– А я закончил свою работу.

Арчер шагнул назад, растворяясь в воздухе. Он отнес Тосаку к безопасному выходу, убедился, что Илия в безопасности, и позволил последним искрам своей формы растаять в пустоте.

Он ждал зова Алаи. Ждал, что тиски Контр-Силы вновь сдавят его сознание, стирая воспоминания и бросая безымянного чистильщика в очередную бойню на краю времени. Он закрыл глаза, готовый к вечному холоду.

Но холода не было.

Было тепло. И невыносимо, оглушительно громко.

Первое, что вернулось к Арчеру — это осязание. Под спиной ощущался не гладкий камень Трона Героев, а шершавый, пахнущий пылью и прелыми листьями асфальт. Над головой шелестели кроны деревьев, пропуская сквозь листву яркие, нестерпимо теплые лучи солнца. Воздух пах солью, свежескошенной травой и... бензином.

Он попытался подняться, но тело отозвалось странной, тягучей неповоротливостью. Конечности были короткими, слабыми, а голова казалась неестественно тяжелой.

«Что за чертовщина?..»

Арчер мысленно активировал Структурный Анализ — базовое заклинание, впечатанное в саму его суть глубже любого дыхания. Магические цепи внутри вспыхнули послушно, хоть и с глухим сопротивлением неокрепших сосудов. Результат сканирования ошеломил бы даже древнего мага эпохи Богов.

Физический возраст: около трех лет. Кости, мышцы, внутренние органы — абсолютно человеческие, здоровые, без единого следа былых шрамов или отсеченной руки. Его левая рука была на месте, маленькая и пухлая. Но Магические Цепи внутри пылали прежним закаленным жаром, а где-то на самом дне подсознания дремало бесконечное поле бесчисленных клинков — Зеркало Души.

«Алая решила сыграть со мной злую шутку? Перерождение? В новом теле, но с памятью наемника?»

Его размышления прервал низкий, угрожающий рык.

Из-за кустов на обочине узкой улочки показалась массивная туша бездомного пса. Крупная бойцовская помесь, со свалявшейся шерстью и шрамом через морду, медленно приближалась к ребенку, обнажая желтые клыки. Из пасти капала слюна. Любой нормальный трехлетний малыш зашелся бы в истерике, но перед собакой сидел ветеран тысячи сражений.

Арчер даже не дрогнул. Он лишь прищурил серые глаза и, сосредоточившись, слегка приоткрыл клапан своего внутреннего истока. В пространство выплеснулась тончайшая струйка чистой, давящей жажды убийства — аура воина, обагрившего клинки в крови армий.

Воздух вокруг крошечного мальчика сгустился. Псу показалось, что перед ним на мгновение выросла тень исполинского стального клинка, готового рассечь его надвое. Собака издала жалобный визг, поджала хвост и, скребя когтями по асфальту, в панике бросилась прочь.

– Эй! Пошла вон, пошла! – раздался встревоженный мужской голос.

Из-за поворота выбежал рослый, широкоплечий мужчина в рабочей куртке с эмблемой пожарной службы, а за ним, запыхавшись, поспевала миловидная женщина в легком цветочном платье.

– Майк, господи, быстрее! – тяжело дышала женщина. – Я видела ту бродячую собаку, она же могла его загрызть!

Они подбежали к сидящему на асфальте ребенку. Майк настороженно огляделся по сторонам, сжимая в руке увесистую ветку, но вокруг уже никого не было.

– Странно... – Мужчина опустил импровизированное оружие и озадаченно почесал затылок. – Пес несся так, будто за ним черти гнались. Неужели меня испугался?

– Главное, что с малышом все в порядке, – выдохнула женщина, опускаясь на колени прямо перед мальчиком. Ее глаза, мягкие и ласковые, наполнились сочувствием. – Привет, кроха... Ты не ушибся? Где твои мама и папа?

Арчер молча разглядывал спасителей. Мужчина — пожарный, судя по запаху гари, въевшемуся в куртку, и характерным мозолям на ладонях. Сильный, честный, прямой человек. Женщина пахла землей, удобрениями и свежими лепестками роз — цветочница. Обычные люди. Абсолютно гражданские лица без капли магической энергии.

Малыш не заплакал и не попытался спрятаться. Он лишь спокойно встретил ее взгляд, слегка склонив голову набок.

– Ванесса, посмотри на него, – тихо произнес Майк, присаживаясь рядом на корточки. – Ни слез, ни испуга. Ему на вид года три, не больше. На год старше нашей Блум. Но что он делает один на окраине Гардении?

– Нужно отвести его в социальную службу, – решила Ванесса, осторожно беря ребенка на руки. Арчер позволил поднять себя: сопротивляться детским телом взрослой женщине было бы нелепо. – Проверим по базе данных, вдруг его уже ищут.

– Согласен, – кивнул Майк, нахмурившись. – Хотя... знаешь, у меня какое-то странное дежавю. Помнишь, как я нашел Блум?

– Помню, дорогой. Такое не забывается, – печально улыбнулась женщина, прижимая рыжеволосого мальчика к груди.

Поиски ответов в муниципальном приюте Гардении не принесли никаких плодов.

Служащая архива, полная дама в очках с толстыми линзами, развела руками после двух часов бесплодного перебирания документов и электронных реестров.

– Ничего, мистер Стейси. Абсолютно ничего. Никаких заявлений о пропаже детей с такими приметами за последние полгода. Единственное, что у него было — вот эта бирка на цепочке под воротником рубашки. На ней только имя латиницей: «Широ Эмия». Ни даты, ни адреса, ни фамилий опекунов. Анализ крови показывает примерный возраст — три года. Но по всем базам данных Италии и соседних стран такой ребенок не числится.

Майк и Ванесса сидели в коридоре приюта на жесткой деревянной скамье. Широ сидел между ними, разглядывая свои маленькие пальцы и мысленно пытаясь восстановить структуру окружающих предметов: скамейка была сделана из дешевой сосны, скреплена оцинкованными болтами, краска облупилась из-за сырости... Привычка мага-кузнеца никуда не исчезла.

– Майк, ты слышал, что она сказала? – негромко заговорила Ванесса, теребя край сумочки. – У него никого нет. Буквально ни единой живой души на всем белом свете.

– Слышал, – вздохнул пожарный, глядя в потолок. – В приюте ему придется несладко. Гардения — тихий город, но детские дома везде одинаковы.

– Майк... – Она повернулась к мужу, и в ее глазах блеснула решимость. – Давай заберем его.

Мужчина удивленно моргнул:

– Ванесса, ты уверена? Мы только-только привыкли к Блум. Ей едва исполнилось два. Хватит ли нам сил поднять двоих детей?

– Хватит, – твердо ответила она. – Мы справимся. Ты посмотри на него — он такой спокойный, рассудительный не по годам. К тому же... Блум нужен старший брат. Кто-то, кто сможет присмотреть за ней, когда нас не будет рядом. Да и ты сам всегда мечтал о сыне.

Майк посмотрел на мальчика. Широ поднял взгляд, и пожарного на миг пробрало странное чувство: в глазах этого ребенка не было детской растерянности. Там плескалась бездонная, древняя усталость, за которой, однако, теплилась тихая благодарность.

– Черт возьми, – Майк тепло улыбнулся и положил широкую ладонь на рыжие вихры мальчика. – Ты права. Оформим опеку. Имя менять не будем — пусть останется Эмией Широ. Добро пожаловать в семью, парень.

---

Четырнадцать лет спустя.

Утро в Гардении всегда начиналось с запаха выпечки, морского бриза и крика чаек. Солнечный свет заливал аккуратную кухню дома Стейси, отражаясь от начищенных до блеска медных сковородок.

Широ Эмия стоял у плиты, виртуозно орудуя деревянной лопаткой. На сковороде с легким шипением подрумянивался традиционный японский омлет тамагояки, рядом на решетке доходили тосты с травами, а в глиняном чайнике заваривался травяной сбор для Ванессы. В свои семнадцать лет он мало походил на субтильного подростка: широкие плечи, сухое, натренированное телосложение и осанка человека, привыкшего носить на себе тяжесть брони. Лишь волосы оставались прежними — медно-рыжими, с редкими, едва заметными серебристыми прядями на висках, напоминавшими о его истинной сущности.

– М-м-м, боже, Широ, если ты когда-нибудь съедешь от нас, я просто умру от голода, – раздался сонный голос с лестницы.

На кухню, зевая и путаясь в просторной пижаме, ввалилась Блум. Ее огненно-рыжие волосы торчали во все стороны, а в васильковых глазах еще плавали остатки сна.

– Доброе утро, соня, – усмехнулся Широ, не оборачиваясь, но идеально точно сняв сковороду с огня за секунду до того, как края омлета могли подгореть. – И не преувеличивай. Мама готовит потрясающую лазанью.

– Лазанья — это по выходным, – проворчала шестнадцатилетняя девушка, плюхаясь на стул и утыкаясь носом в столешницу. – А по утрам мама способна разве что залить хлопья молоком. Ты наш спаситель. Кстати... ты закончил проверять мой реферат по биологии?

Широ молча пододвинул к ней тарелку с завтраком и аккуратно исписанную тетрадь:

– Исправил грамматические ошибки в третьем параграфе и переписал вывод о митозе клеток. Учительница снова придралась бы к твоим формулировкам. Ты слишком много фантазируешь там, где нужны сухие факты.

– Я не фантазирую, я творчески мыслю! – надула губы Блум, но тут же с аппетитом вгрызлась в омлет. – О-о-о, это потрясающе... Как у тебя это получается? Даже у папы на гриле мясо получается жестче.

– Секрет прост: точный контроль температуры и немного терпения, – спокойно ответил он, наливая себе черный чай без сахара.

Жизнь в Гардении оказалась удивительно... мирной. Поначалу бывший Героический Дух ожидал подвоха каждую секунду. Он ждал появления магов, церковных инквизиторов, нападения демонов или вызова на войну. Но шли годы, а мир оставался безмятежным. Никакой Ассоциации Магов. Никаких Войн Грааля.

Майк работал в пожарной части, и Широ часто забегал к нему, помогая чинить старые насосы и гидравлические ножницы. Ванесса держала цветочный магазин, где Широ стал незаменимым помощником: его знание ботаники и странная способность «чувствовать», сколько влаги и минералов нужно каждому растению, превратили лавку в самую процветающую в городе.

В самой Гардении Широ давно снискал славу местного умельца. Его в шутку называли «домовиком»: если у кого-то ломался мотор мопеда, перегорал древний телевизор или текла антикварная труба, все звали старшего сына Стейси. Широ никогда не брал больших денег, отделываясь символической платой или угощением. Для него это было идеальным прикрытием для практики Структурного Анализа и Укрепления, позволяя поддерживать Магические Цепи в идеальном тонусе.

Особенно тесно он сдружился с девчонкой по имени Рокси, дочерью владельца бара на набережной. Пару лет назад он буквально из металлолома восстановил ее любимый велосипед, а затем помог выходить раненую бродячую собаку. С тех пор Рокси постоянно звала его в гости, во многом надеясь выведать рецепты его соусов, от которых завсегдатаи бара приходили в полнейший восторг.

Но главным центром его вселенной оставалась Блум.

Широ смотрел на сестру и слишком часто вспоминал Илию. Ту же звонкую радость, ту же детскую непосредственность. Но если Илию искалечила жестокая судьба сосуда Малого Грааля, то Блум заслуживала нормальной, счастливой жизни. Он поклялся себе, что ни один осколок прошлого не коснется этой рыжеволосой девчонки.

Однако была одна проблема.

Широ чувствовал это с самого детства. Внутри Блум дремала колоссальная, нечеловеческая сила. Это не были стандартные Магические Цепи, как у него или магов его прошлого мира. В ее груди билось настоящее пламя — древнее, яростное, способное как созидать целые миры, так и испепелять цивилизации. Она понятия не имела о своей природе, но с каждым годом аура вокруг нее становилась все плотнее.

И шила в мешке было не утаить.

Тем же вечером в доме стояла духота. Старый кондиционер в комнате Широ, верой и правдой служивший еще с девяностых годов, окончательно испустил дух, заскрежетал компрессором и затих.

Широ вздохнул, закрыл учебник по политологии и встал из-за стола. Сняв пластиковый кожух с прибора, он осмотрел заклинивший вентилятор и выгоревший конденсатор. Менять детали не было времени, да и магазины уже закрылись.

– Trace on, – едва слышно прошептал он.

Его глаза на мгновение потеряли человеческое выражение, став холодными, как полированная сталь. По коже предплечий побежали тонкие, изумрудно-голубые линии Магических Цепей. Светящаяся сеть оплела пальцы, проникая внутрь металла.

«Анализ структуры. Сплав меди и алюминия, усталость металла сорок два процента, обрыв цепи в первичном реле. Укрепление. Восстановление проводящего слоя...»

Воздух в комнате наполнился тихим гудением и слабым запахом озона. Внутренности кондиционера озарились мягким бирюзовым сиянием, трещины на медных трубках затянулись сами собой, а обгоревшие контакты заблестели свежей пайкой.

Дверь в комнату была приоткрыта на пару дюймов. И именно в этот момент легкий сквозняк распахнул ее шире.

– Широ, ты не видел мои науш...

Блум застыла на пороге с открытым ртом. Наушники, которые она держала в руке, с глухим стуком упали на ковер.

Она видела все: светящиеся неоновые узоры под кожей брата, сияние, исходящее от его ладоней, и то, как покореженный металл внутри механизма послушно выпрямлялся под его пальцами, словно податливая глина.

Широ мгновенно оборвал подачу маны. Свет погас. Цепи спрятались под загорелой кожей. Он медленно повернулся к сестре, сохраняя абсолютное внешнее спокойствие, хотя внутри него впервые за четырнадцать лет шевельнулась тревога.

– Заходи, если пришла, – невозмутимо произнес он, вытирая руки тряпкой. – Я как раз закончил. Кондиционер просто засорился, контакт отошел.

– Не пытайся выставить меня круглой дурой, Эмия Широ! – Блум шагнула в комнату и плотно захлопнула за собой дверь, прислонившись к ней спиной. Ее глаза горели лихорадочным, невероятным восторгом. – Я видела! Твои руки... они светились! И этот прибор... он починился сам по себе! Ты... ты использовал магию?!

Широ мысленно выругался. Годы мирной жизни притупили его бдительность. В старые времена он бы никогда не позволил застать себя врасплох при работе с праной.

– Тебе показалось, – попытался он включить привычную тактику циничного прагматика. – Это был просто статический разряд от конденсатора. Обычная физика.

– Статический разряд не рисует на коже узоры и не заставляет сломанные шестеренки срастаться! – выпалила Блум, подходя ближе. Ее дыхание перехватило. Вся ее детская увлеченность сказками, феями и волшебством, над которой в школе посмеивались одноклассницы, вдруг обрела материальное воплощение прямо здесь, в комнате ее занудного старшего брата.

Она остановилась в шаге от него, заглядывая снизу вверх прямо в его серые глаза.

– Широ... пожалуйста. Не ври мне. Ты ведь умеешь творить чудеса? Ты волшебник?

Широ тяжело вздохнул. Он мог бы внушить ей простейшее гипнотическое внушение, стереть последние пять минут памяти — его навыков магии внушения хватило бы на обычного человека. Но применить ментальное вмешательство на собственной сестре? На Блум? Он скорее отрубил бы себе вторую руку.

– Не волшебник, – сухо ответил он, скрестив руки на груди. – В моем... понимании это называется магией или чародейством. И в этом нет ничего романтичного, Блум. Это ремесло. Опасное, грязно-техническое и неблагодарное.

Лицо девушки озарилось такой ослепительной, счастливой улыбкой, словно ей подарили весь мир.

– Я знала! Я всегда чувствовала, что с тобой что-то не так! Ты чинишь вещи, которые техники выбрасывают на свалку! Ты чувствуешь погоду лучше синоптиков! – Она схватила его за предплечья, сжав с неожиданной силой. – Научи меня! Пожалуйста, Широ! Научи меня магии!

Ее глаза стали огромными, умоляющими — чистый взгляд беззащитного котенка, против которого у Широ никогда не было должного иммунитета.

Перед его внутренним взором мгновенно вспыхнуло воспоминание из другой жизни. Японское поместье. Залитая лунным светом веранда. Кирицугу Эмия, курящий горькую сигарету, и маленький глупый мальчик, выживший в пожаре, который точно так же вымаливал: «Научи меня магии! Я хочу стать Героем Справедливости!»

Кирицугу не хотел учить его. Убийца Магов знал, к чему ведет этот путь. Он пытался оградить приемного сына, давал ему неверные основы, надеясь, что тот бросит опасную затею. И к чему это привело? К бесконечному холму мечей под кровавым небом.

«Если я откажу ей... она не остановится, – мрачно подумал Широ, глядя в горящие энтузиазмом глаза сестры. – С той силой, что бурлит у нее внутри, она рано или поздно сорвет печати случайно. Вспыхнет эмоциями, устроит пожар, привлечет внимание тех, кто захочет использовать ее как оружие. Невежество не спасает от гибели. Ее спасут только дисциплина и контроль».

Широ медленно закрыл глаза, досчитал до трех и шумно выдохнул, демонстративно закатив глаза к потолку:

– Ладно. Прекрати строить эти щенячьи глазки.

– Ура! – взвизгнула Блум, готовая броситься ему на шею.

– Стоять, – рявкнул он с такой стальной, командирской интонацией, что девушка мгновенно замерла на месте, испуганно моргнув. Такой голос у брата она слышала впервые. – Сядь на стул и слушай меня очень внимательно. Потому что от того, как ты усвоишь следующие слова, зависит, доживешь ли ты до совершеннолетия.

Улыбка сползла с лица Блум. Серьезность и жесткость в голосе Широ отрезвляли лучше ледяного душа. Она послушно опустилась на вращающийся стул у письменного стола, подобрав под себя ноги.

Широ подошел к окну, задернул плотные шторы и повернулся к ней, прислонившись к подоконнику.

– Правило первое, – отчеканил он, загибая палец. – Абсолютная секретность. Ни слова маме. Ни слова папе. Ни единого намека подругам в школе. Если кто-то посторонний узнает, что ты способна нарушать законы физики, твоя обычная жизнь закончится в ту же секунду.

– Но почему? – тихо спросила Блум, нахмурившись. – Разве магия не должна приносить людям радость? Помогать им?

Широ горько усмехнулся. В его усмешке прорезалась та самая циничная, ядовитая натура Безымянного Арчера, видевшего худшие стороны человечества:

– Мир устроен не так, как в твоих книжках со сказками, сестренка. Люди боятся того, чего не понимают. А то, чего они боятся, они либо уничтожают, либо запирают в клетки. Тебя схватят правительственные службы, военные или ученые. Тебя привяжут к операционному столу, вскроют вены и будут разбирать на части, пытаясь понять, откуда берется энергия. И поверь мне, в ходе таких экспериментов подопытные долго не живут.

Блум побледнела. Она сглотнула вязкую слюну, глядя на брата расширенными зрачками:

– Ты... ты говоришь так, будто сам это видел.

– Я знаю, на что способны люди ради силы, – отрезал Широ. – Правило второе. Магия — это не фокусы и не развлечение. Любое заклинание берет плату. Если новичок теряет концентрацию хоть на секунду, его собственная энергия обращается против него. Неправильно направленный поток разорвет твои нервы, выжжет внутренности или взорвет сердце. Ты либо убьешь себя сама, либо превратишь в пепел наш дом вместе с родителями.

Комната погрузилась в тяжелое, гнетущее молчание. Восторженный романтический туман в голове девушки окончательно рассеялся, уступая место холодному осознанию опасности.

– Я... я поняла, Широ, – сдавленно произнесла она, опуская взгляд на свои сжатые кулаки. – Значит... все это только ради защиты?

– Именно. Я научу тебя основам медитации, контролю дыхания и тому, как удерживать твою внутреннюю силу на коротком поводке. Ты научишься чувствовать ее, но применять будешь только тогда, когда твоей жизни будет угрожать смертельная опасность. Никакого хвастовства. Никаких горящих спичек на спор.

Широ подошел к ней и положил руку ей на макушку, мягко взъерошив огненные пряди. Жесткость в его взгляде сменилась привычной усталой заботой:

– Ты можешь использовать крохи сил незаметно, для созидания. Как я — чтобы починить проводку или спасти увядающий цветок. Это не привлекает внимания.

Блум несмело подняла голову:

– А если... если случится беда? Настоящая беда? Могу я использовать магию, чтобы спасти кого-то? Как супергерой?

Широ замер. В груди болезненно кольнуло старое, неизлечимое раскаяние. Он вспомнил пожар в Фуюки. Вспомнил виселицу, на которую сам же добровольно взошел, спасая людей, предавших его ради собственной выгоды.

– Не пытайся стать героем, Блум, – негромко, но с пугающей глубиной произнес он. – Потому что спасти всех невозможно. Всегда наступает момент, когда приходится выбирать, чья жизнь ценнее. Спасая одних, ты обрекаешь других. А если ты попытаешься спасти абсолютно всех — даже тех, кто заслуживает смерти, чудовищ и убийц, — мир просто раздавит тебя. Ты захлебнешься в чужом горе и утонешь в пучине отчаяния, из которой уже нет возврата.

Блум смотрела на него, не отрывая взгляда. В этот миг ее старший брат казался ей невероятно далеким — человеком, стоящим на вершине заснеженной горы, окруженным призраками прошлого. Откуда у обычного семнадцатилетнего парня из провинциального городка могла взяться такая смертная тоска и такая страшная мудрость?

Она не знала ответа. Но в одном была уверена: он говорил правду, оплаченную кровью.

– Спасай тех, кто рядом, – мягче добавил Широ, убирая руку. – Тех, кого любишь. Начни с себя и своей семьи. Этого уже более чем достаточно для одной человеческой жизни.

– Хорошо, – твердо кивнула Блум, расправляя плечи. – С чего мы начнем?

Широ едва заметно улыбнулся уголком губ. В этой девчонке действительно горел несгибаемый стержень.

– С диагностики. Садись на пол, скрести ноги. Закрой глаза и постарайся ни о чем не думать. Я должен определить твой Исток и свойства твоей энергии.

Девушка послушно перебралась на ковер, приняв позу лотоса. Широ опустился напротив нее на колени.

Он протянул правую руку и мягко коснулся ладонью центра ее груди, прямо напротив сердца.

– Trace on.

Его сознание скользнуло сквозь кожу и ребра, погружаясь во внутренний мир Блум. Широ ожидал увидеть стандартные духовные каналы или, в крайнем случае, неразвитый узел стихийной магии.

Но то, с чем он столкнулся, заставило его внутренне содрогнуться.

Его восприятие мага провалилось в бесконечную бездну первородного космоса. Там не было привычных контуров. Там спал колоссальный, титанический исполин, сотканный из золотого и алого пламени — дракон невероятной мощи, чье дыхание даровало жизнь звездам. Это не было искусством смертных магов. Это была концептуальная сила Творения, чистая и первозданная, дремавшая под тонкой скорлупой девичьей души.

Пламя внутри нее шевельнулось, почувствовав чужое вторжение. Волна жара лизнула ментальные щупальца Широ, грозя испепелить его сознание.

Но Арчер не отступил. Навстречу космическому огню из глубин его естества поднялась холодная, несокрушимая сталь. Холм мечей, закаленный в тысячах сражений, встал непреодолимой стеной, усмиряя бушующее пламя, не давая ему вырваться наружу и навредить телу носительницы.

Широ резко разорвал контакт и отдернул руку, тяжело дыша. На его лбу выступили капли пота.

Блум открыла глаза и испуганно посмотрела на него:

– Широ? Что случилось? Ты такой бледный...

Широ медленно поднялся на ноги, пряча слегка подрагивающие пальцы в карманы брюк. Он посмотрел на сестру совершенно новым взглядом.

«Пламя. Первородное пламя созидания. Кто же ты на самом деле, сестренка?..»

– Ничего, – ровным голосом ответил он, восстанавливая дыхание. – Твой Исток... специфический. Очень мощный и очень нестабильный. Завтра после школы пойдем в лес за городом, к скалам. На