Внук Цукумо и арчеи Ода Нобунага

Кровь на каменных ступенях Годриковой Впадины еще не успела остыть.

В воздухе висел едкий, маслянистый запах горелого озона и серы — безошибочный след высшей темной магии, вскрывшей защитные чары коттеджа, словно тонкую яичную скорлупу. Внизу, в развороченной гостиной, бездыханно застыл Чарлус Поттер. Старый дуэлянт, ветеран бесчисленных пограничных стычек и бывший гроза европейских темных магов, дрался как раненый дракон, но коварство Темного Лорда и предательский удар рикошетом через обрушенную балку оборвали его жизнь.

На втором этаже, перед дверью в детскую комнату, стояла Дорея Поттер, урожденная Блэк. Ее палочка из черного дерева с жилой дракона была направлена прямо в грудь фигуры в развевающейся угольной мантии.

– Нам незачем драться, Дорея, – прошипел Волан-де-Морт. Его красные змеиные глаза слабо мерцали во тьме коридора. – Отойди в сторону. И как только я закончу дело, я сохраню тебе жизнь и оставлю твою кровь в покое.

– Твои слова полны дешевой лжи, Том Марволо Реддл, – выплюнула Дорея, оскалившись в усмешке, которой гордились бы самые свирепые предки дома Блэк.

Лицо темного мага исказилось от внезапной вспышки ледяной ярости:

– Откуда тебе известно это имя?! Я стер его из всех записей, я выжег память каждого, кто смел произносить его!

– Ты слишком много мнишь о своем величии, мальчишка из приюта, – холодно усмехнулась старуха, не опуская руки ни на миллиметр. – Я провела собственное расследование. Мне не составило труда поднять школьные табели полувековой давности и сопоставить твои хвастливые намеки на родство с Салазаром. Ты ничтожество, упивающееся чужим наследием. Хотя признаю... мне так и не удалось разгадать, каким грязным трюком ты отсрочил свое неизбежное гниение в могиле.

Волан-де-Морт замер. В его взгляде мелькнуло редкое, почти чуждое ему чувство — смесь бешенства и мрачного восхищения. Старые чистокровные дома все еще хранили зубы. Дорея была в разы опаснее своего сына Джеймса, чье легкомыслие и слепая вера в «светлые идеалы» Дамблдора делали его предсказуемым.

– В последний раз предупреждаю, Дорея, – глухо произнес Лорд. – Я здесь, чтобы устранить угрозу своей судьбе. Уйди.

– Только через мой труп! – отрезала она.

– Да будет так. Авада Кедавра!

Зеленый всполох разорвал сумрак, но Дорея не стала тратить драгоценные доли секунды на щиты. Коротким взмахом палочки она вздернула тяжелый дубовый стул, трансфигурируя его прямо на лету в толстую каменную кладку. Смертельное проклятие разнесло камень в радиоактивную пыль, но импульс угас.

Следующие три минуты коридор сотрясала настоящая буря. Дорея разила древними фамильными проклятиями Блэков — заклятиями иссушения костей, черным пламенем и кровяными шипами. Волан-де-Морт был быстрее, моложе и обладал нечеловеческой реакцией, но колоссальный опыт Дореи заставлял его беспрестанно менять позиции, рассекая пространство быстрой беспалочковой аппарацией.

Однако время работало против нее. Дыхание старой волшебницы сбилось, движения на долю секунды замедлились. В мгновение, когда она резко развернулась на шорох слева, Волан-де-Морт возник справа.

– Авада Кедавра.

Зеленый луч ударил ей точно в лопатку. Глаза Дореи широко распахнулись, и она рухнула на ковер, не издав ни единого стона.

– Достойный противник, – прошептал Темный Лорд, переступая через тело. – Жаль, что твой сын унаследовал лишь малую толику этой породы...

Взмахом когтистой руки он сорвал дверь детской с петель.

В комнате находились двое. На кровати сидел годовалый Годрик, заливающийся горькими слезами от грохота. А перед ним, расставив тонкие ручки, стоял четырехлетний Гарри. Черноволосый мальчик с пронзительными, недетскими зелеными глазами Лили смотрел прямо в лицо чудовищу.

– Не трогай его! – крикнул Гарри и, повинуясь слепому детскому порыву защитить брата, бросился вперед, сжав маленькие кулаки.

Волан-де-Морт брезгливо повел запястьем. Воздушная волна сбила ребенка с ног и швырнула на ковер.

– Какая наивная смелость, – с ледяной насмешкой протянул темный маг, наводя тисовую палочку на плачущего младенца. – За твою дерзость, щенок, ты умрешь вторым. Ты увидишь, как оборвется жизнь твоего брата. Авада Кедавра!

Изумрудная молния сорвалась с древка.

В этот миг Гарри, невзирая на боль, в отчаянном рывке метнулся наперерез лучу, перекрывая собой Годрика.

Ни Волан-де-Морт, ни сам ребенок не обратили внимания на пол под ногами. За час до нападения Дорея, предчувствуя неладное, пропитала доски тайным составом и начертала скрытый контур самопожертвования — древнейшее таинство кельтской крови Блэков, требующее платы в виде добровольной гибели предка ради щита потомков.

Когда заклятие коснулось контура, комната вспыхнула слепящим золотисто-багровым сиянием.

Смертоносный луч не просто остановился. Он встретил абсолютную плоскость зеркального барьера, напитанного посмертной волей Дореи и самоотверженным порывом Гарри. Заклятие со страшным свистом развернулось на сто восемьдесят градусов.

Глаза Волан-де-Морта расширились в неописуемом ужасе.

– Не-е-ет!..

Удар. Взрыв колоссальной кинетической и магической мощи разорвал плоть Темного Лорда на атомы. Чудовищная ударная волна вынесла крышу дома, разметала мебель и разбила стекла. Черный бесплотный дух, полный исступленной ненависти, с воем вылетел в дыру в перекрытии. Отделившийся от него крошечный, омерзительный осколок расколотой души метнулся следом за теплом живого тела и вонзился в лоб вопящего Годрика, оставив рваную кровоточащую рану в форме молнии.

Гарри же отбросило к дальней стене. Чудовищное давление древней магии перемололо его внутренние каналы, превратив стандартную структуру волшебника во что-то неузнаваемое, и мальчик без чувств сполз на пол.

---

Шаги внизу раздались спустя двадцать минут.

В полуразрушенный дом ворвались Джеймс и Лили Поттеры, ведомые Сириусом Блэком и верховным чародеем Альбусом Дамблдором. Крики отчаяния Лили огласили руины, когда Джеймс упал на колени перед телами своих родителей. Но зов родительского долга заставил их подняться наверх.

– Живы! Они живы! – рыдала Лили, прижимая к груди испуганного Годрика, на лбу которого алела свежая рана. Затем она бросилась к Гарри, проверяя пульс. – Гарри без сознания, но дышит! Мерлин, что здесь произошло?!

– Альбус... взгляни на них, – глухо попросил Джеймс, вцепившись в растрепанные волосы. – Где... где Тот-Кого-Нельзя-Называть?

Дамблдор подошел ближе. Его длинные пальцы, унизанные серебряными кольцами, коснулись лба Годрика, затем замерли над Гарри. Взгляд старика за очками-половинками был предельно собран и остер.

Он чувствовал эхо колоссального заклинания. Но что важнее, Дамблдор увидел то, что предопределило судьбу мальчиков.

У Годрика магическое ядро было перегружено, но цело, пульсируя чистой силой, а в шраме ощущался темный след поверженного врага.

Но когда старик просканировал Гарри, его брови взлетели вверх от изумления и тревоги. Магического ядра не было. Традиционный источник волшебника был буквально разорван в клочья, а остаточная энергия венами растекалась по телу, формируя странную, неестественную жесткую сеть. С подобным явлением Дамблдор сталкивался лишь однажды — в докладах о восточных еретиках и закрытых исследовательских кастах лондонской Часовой Башни. Для чистокровного мага Британии мальчик был пуст. Изувечен. Сквиб.

В голове старого стратега мгновенно сложился пазл. Пророчество. Избранный. Символ победы для расколотого общества.

– Годрик... – торжественно и скорбно произнес Дамблдор, поворачиваясь к родителям. – Именно Годрик принял на себя удар и отразил его. На его челе осталась печать поверженного зла. Годрик Поттер — наш Мальчик, Который Выжил.

Лили судорожно всхлипнула:

– Значит... война окончена?

– Увы, нет, девочка моя, – покачал головой старик. – Волан-де-Морт лишился тела, но его дух жив. Он вернется. И когда этот день настанет, Годрику понадобятся все силы, все внимание и лучшие учителя магического мира.

– А Гарри? – спросил Джеймс, глядя на первенца со смесью жалости и скрытого отторжения. – Что с его магией?

– Боюсь, у меня печальные вести, – вздохнул Альбус, искусно придавая голосу тон глубочайшей скорби. – Магическое ядро Гарри уничтожено взрывом. Он не сможет колдовать. Он... сквиб, Джеймс.

Слово повисло в воздухе, как ядовитый туман. Джеймс отшатнулся, словно от прокаженного. Чистокровный наследник древнейшего рода — калека, лишенный дара? В послевоенном обществе, где завистники и недобитые Пожиратели будут искать малейший повод для насмешек, иметь сына-сквиба рядом с национальным героем было катастрофой.

– Сквиб в роду Поттер... – пробормотал Джеймс. – Его же затравят. Он станет обузой для Годрика, будет завидовать брату, озлобится... Не говоря уже о позоре перед палатой Лордов.

– Есть решение, – мягко вставил Дамблдор, глядя прямо в глаза побледневшей Лили. – Гарри нужно оградить от нашего мира. Ему будет лучше среди маглов, где отсутствие магии — это норма. Твоя сестра, Лили...

– Петунья?! – ахнула Лили, в ужасе прижимая ладонь ко рту. – Альбус, помилуй! Она ненавидит меня! Она презирает все, что связано с колдовством! Если мы оставим Гарри ей...

– Лили, дорогая, он ведь теперь обычный ребенок, – поспешно вмешался Джеймс, ухватившись за эту мысль как за спасательный круг. – У него нет магии. Петунье не за что будет его ненавидеть. А здесь... здесь начнется травля. Годрику угрожает опасность, все наши силы уйдут на его подготовку. Мы не сможем разорваться! Позже, когда Волан-де-Морт падет окончательно, мы найдем способ забрать Гарри обратно и обеспечить его деньгами...

Лили смотрела на неподвижное лицо своего старшего сына. Ее сердце разрывалось от чудовищной вины, но авторитет Дамблдора и настойчивость мужа сломали ее волю.

– Хорошо... – прошептала она, давясь слезами. – Если директор считает, что так будет безопаснее для обоих...

---

Ноябрьский ветер на Тисовой улице в Литтл-Уингинге пробирал до костей.

Альбус Дамблдор, оставив спящего ребенка в плетеной корзине на пороге дома номер четыре вместе с пространным письмом, аппарировал с легким хлопком, уверенный в безупречности своего плана. Мальчик вырастет смиренным, отрезанным от мира величия, пока его брат будет ковать славу Спасителя.

Тишина ночной улицы длилась не более двух минут.

Из густой тени живой изгороди бесшумно выступила невысокая сухопарая женщина. На ней было строгое темно-синее пальто безупречного кроя, поверх которого лежал шелковый шарф с причудливыми восточными узорами. Ее волосы были тронуты благородной сединой, а раскосые глаза светились холодным, проницательным расчетом.

Цукумо Фудзимия, ветеран тайных войн Востока и признанный мастер прикладной тауматургии, оказалась в Англии по делам, мало связанным с глупыми распрями местных «палочников». Но внезапное возмущение лей-линий привело ее в этот магловский пригород.

Она подошла к крыльцу, смерила брезгливым взглядом конверт с вензелем Хогвартса и нагнулась над младенцем.

Ее пальцы, покрытые тонкими мозолями от работы с алхимическими реагентами, коснулись виска Гарри.

– Структурный анализ, включение... – тихо произнесла она на безупречном японском.

Секунда — и брови старой колдуньи дрогнули.

– Невероятно... – сорвалось с ее губ.

Никакой он не сквиб. Эти заносчивые европейские дикари со своими деревянными щепками не поняли элементарного. Катастрофический приток внешней праны действительно разрушил архаичный комок силы, именуемый «ядром», но магия мальчика не погибла. Она адаптировалась. Мутировала, спасая носителя.

– Сорок основных цепей... И по меньшей мере шестьдесят побочных ответвлений. Плотность проводимости экстраординарная, – пробормотала Цукумо, ощупывая пальцами пульсирующие энергетические русла на запястье мальчика. – Редчайшая мутация. Ребенок родился, чтобы стать настоящим магом, а эти слепцы сочли его калекой.

Она развернула письмо, пробежала глазами лицемерные строчки Дамблдора, в которых между строк сквозило указание «держать мальчика в строгости и повиновении», и ее лицо скривилось в брезгливой гримасе.

– Бросить драгоценный алмаз в грязь просто потому, что он не похож на их тусклое стекло... – Цукумо скомкала пергамент, и тот мгновенно обратился в горсть пепла под действием слабого импульса ее праны.

Она легко подхватила корзину на руки.

– Твоя прошлая семья отказалась от тебя, мальчик. Что ж... Фудзимия никогда не разбрасывалась истинными талантами. Ты станешь моим учеником. И моим внуком. Посмотрим, что запоют эти напыщенные индюки, когда ты вернешься забрать свой долг.

---

23 июня 2007 года. Лондон. Часовая Башня.

Каблуки начищенных ботинок мерно отстукивали ритм по древним каменным плитам факультета Современной Магии.

Молодой человек, шагавший по коридору, притягивал к себе взгляды младших студентов, торопливо прижимавшихся к стенам. На нем были идеально подогнанные черные брюки, тонкая темная водолазка и легкая тактическая куртка с коротким воротником. Через плечо небрежно висела кожаная кобура скрытого ношения, скрывающая модифицированный полуавтоматический пистолет — мистический код высшего разряда.

Ему было без пяти минут двадцать один. Черные волосы, слегка растрепанные, но аккуратно уложенные, резкие черты лица и холодные, невероятно яркие зеленые глаза, в которых сквозила острая, колючая уверенность в себе.

Его звали Хиро Фудзимия.

За стенами Часовой Башни он был известен как один из самых блестящих и невыносимых выпускников Норвича. Перфекционист до мозга костей, острый на язык, прагматичный до цинизма и чертовски талантливый. Бабушка Цукумо воспитала его на славу: ее методы обучения включали не только многочасовые медитации и сложнейшие формулы материализации, но и регулярные залпы гандра по спальне Хиро, если тот опаздывал к утренней разминке хоть на три секунды.

Хиро любил свою сварливую бабку до безумия, хотя никогда бы не признался в этом вслух, предпочитая отшучиваться колкостями. Она рассказала ему все о его настоящем происхождении, когда ему исполнилось четырнадцать. Хиро не плакал и не рвал на себе волосы. Он лишь хмыкнул, проанализировал ситуацию с холодной расчетливостью истинного мага и вычеркнул фамилию «Поттер» из списка людей, заслуживающих его уважения.

Подойдя к массивной дубовой двери с медной табличкой деканата, Хиро коротко постучал.

– Войдите, – донесся изнутри глуховатый, вечно уставший голос.

Хиро толкнул дверь. В просторном кабинете, утопающем в клубах сигаретного дыма, за заваленным свитками столом сидел лорд Эль-Меллой II. Бывший мастер Четвертой Войны выглядел так, будто не спал последние три недели — впрочем, для него это было обычным состоянием.

– А, Хиро, – Вейвер Вельвет потер переносицу, отложив сигару. – Садись. Чай на столике, если хочешь.

– Благодарю, профессор, но я воздержусь от вашего чая, пока вы продолжаете использовать его как растворитель для алхимических стимуляторов, – с легкой, колкой усмешкой отозвался Хиро, опускаясь в глубокое кресло напротив.

Эль-Меллой лишь тяжело вздохнул, не найдя сил спорить. Его взгляд скользнул по правой руке юноши. На тыльной стороне ладони Хиро пламенели алые командные заклинания — три строгих, переплетающихся росчерка, похожих на наконечник стрелы и клинок.

– Значит, слухи не лгут. Грааль избрал тебя.

– К моему глубочайшему раздражению, – сухо отозвался Хиро, приподняв бровь. – Я планировал провести это лето в архивах Праги, а не разгребать последствия чужих амбиций. Почему именно я? Мое желание к Чаше... скажем так, оно не совпадает со стандартным бредом магов о достижении Истока.

– Грааль отбирает не тех, кто жаждет Истока, а тех, кто способен выжить и победить, – отрезал Эль-Меллой. – И твоя кандидатура идеальна. Особенно учитывая, где именно разворачивается эта катастрофа.

Хиро прищурился:

– Волшебная Британия.

– Именно, – Вейвер помрачнел еще сильнее, затянувшись горьким табаком. – Великий чародей Альбус Дамблдор превзошел сам себя в своем высокомерии. Используя тайные рукописи, украденные его предшественниками сотни лет назад, он попытался воссоздать ритуал Фуюки на землях своего так называемого «Магического сообщества». Его цель ясна: заставить Грааль материализовать концепцию «Высшего Блага», подчинив волю всей Британии своему Ордену Феникса. Фальшивая, уродливая Война Святого Грааля.

Хиро скрестил руки на груди:

– И палочники всерьез верят, что способны контролировать систему Третьей Магии? Какое убожество.

– Не недооценивай их, Хиро, – строго осадил его профессор. – Они дилетанты в вопросах истинной тауматургии, но они скопили огромные запасы сырой маны. Дамблдор уже передал своему протеже, «Мальчику, Который Выжил», катализатор — подлинный меч основателя их школы. Годрик Поттер призвал слугу класса Сэйбер. И этот Сэйбер — никто иной, как сам Годрик Гриффиндор.

В глазах Хиро промелькнула искра холодного веселья:

– Гриффиндор призывает Гриффиндора. Какая трогательная семейная идиллия. А что мой так называемый «отец»?

– Джеймс Поттер, желая обеспечить победу сына, использовал родовые реликвии северных наемников и призвал Берсеркера. По нашим данным, это легендарный Беовульф. Но это еще не все. Их заклятый враг, этот самопровозглашенный Темный Лорд Волан-де-Морт, через своего шпиона Августа Руквуда прознал о ритуале. Он нашел тайник Слизерина и провел призыв. Его слуга — Кастер, Салазар Слизерин.

– Превосходно, – процедил Хиро, постукивая пальцами по подлокотнику. Его зеленые глаза опасно сузились. В нем заговорила гордость первоклассного мага, презирающего наглых выскочек. – Они превратили высшее таинство в школьную междоусобицу своих древних факультетов. Ассоциация намерена вмешаться?

– Разумеется. Часовая Башня и Святая Церковь объединили усилия, чтобы уничтожить эту фальшивку до того, как искажение разорвет ткань реальности над Альбионом. От Церкви направлен инквизитор шестого ранга. От нас — ты и мисс Эдельфельт.

Дверь кабинета распахнулась без стука, не оставив Хиро времени на ответ.

– Ах, Хиро! Я знала, что застану тебя здесь за пустыми жалобами на судьбу!

В комнату ворвалась Лувиагилита Эдельфельт — воплощение аристократического лоска, одетая в роскошное сапфировое платье, совершенно неуместное в пыльных кабинетах Норвича, но сидевшее на ней как влитое. Ее золотые локоны-сверла покачивались в такт уверенным шагам, а на лице сияла фирменная высокомерная улыбка.

– Лувия, – с легким стоном уронил голову на стол Эль-Меллой. – Я же просил стучать...

– Не обращайте внимания, профессор! Дело государственной важности! – звонко заявила девушка, встав рядом с креслом Хиро и положив ладонь ему на плечо. – Ну что, мой дорогой партнер, готов преподать этим деревенским колдунам урок истинного изящества?

– Сними руку с моего плеча, Лувия, иначе я заставлю твои кольца детонировать прямо в перчатках, – невозмутимо отозвался Хиро, даже не повернув головы, хотя в уголках его губ дернулась привычная усмешка. Они ладили на удивление хорошо — общая тяга к совершенству и взаимные язвительные подколки превратили их в идеальный тандем. – И умерь свой пафос. Мы идем на войну, а не на благотворительный бал в Монако.

– Как грубо! А я ведь пришла не одна, – надула губки блондинка и посторонилась.

В дверях бесшумно возникла третья фигура. Девушка с короткими пепельными волосами, одетая в строгое церковное одеяние без юбки — лишь длинный плащ поверх закрытого купальника с шортами, обнажавший безупречные стройные ноги. Карен Гортензия. Ее пустые, отрешенные лавандовые глаза скользнули по присутствующим, а в руках она рассеянно перебирала Севанскую Магдалину — плащаницу экзорциста.

– Приветствую, скопище грешников, – монотонным, тихим голосом произнесла Карен. – Надеюсь, вы закончили бессмысленный обмен любезностями? Я чувствую зловоние искаженной благодати за Ла-Маншем. Мне не терпится увидеть, как эти еретики будут молить о прощении.

– Очаровательно, как всегда, – сухо бросил Хиро, поднимаясь на ноги. – Команда смертников в сборе. Где мы проводим призыв?

– В ритуальном подвале поместья Эдельфельт, – ответила Лувия, гордо вздернув подбородок. – Церковь предоставила защиту, Часовая Башня — сырую прану. Мой катализатор уже на месте. Я призову сильнейшего всадника, достойного фамилии Эдельфельт!

– Мой контракт уже заключен, – бесстрастно добавила Карен, вскинув левую руку с черными метками. – Кельтский герой. Класс Лансер. Пес Куланна, Кухулин. Он немного... шумный и постоянно жалуется на отсутствие выпивки, но в бою его копье не знает жалости.

Хиро на мгновение замер, вспомнив старые тренировки с бабушкой.

– А твой катализатор, Хиро? – поинтересовался Эль-Меллой, внимательно глядя на юношу. – Цукумо передала что-то из архивов Фудзимия?

– О да, – губы Хиро изогнулись в хищной, опасной усмешке, в которой на долю секунды проглянула фамильная блэковская ярость, отшлифованная японской дисциплиной. – Старуха расщедрилась. Она отдала мне реликвию своей молодости. Обугленный приклад аркебузы и герб клана Ода.

Вейвер поперхнулся дымом:

– Ты... ты с ума сошел?! Призвать Его?

– Я не собираюсь играть по правилам этих замшелых консерваторов, профессор, – отрезал Хиро, поправляя кобуру на поясе. – Они выставили своих легендарных королей и основателей? Что ж. Я познакомлю их с тем, кто сжигал богов и ломал старый мир до основания.

---

Подземный зал поместья Эдельфельт сотрясался от гула магической энергии.

По углам горели алхимические жаровни, отбрасывая пляшущие багровые тени на каменные стены. На полу сверкали два сложных призывных круга, начертанных растолченным серебром и очищенной ртутью.

Рядом со стеной, скрестив руки на груди и лениво покручивая алое копье, стоял лазурный воин — Лансер, Кухулин. Его алые глаза с нескрываемым интересом наблюдали за подготовкой.

– Эй, пацан, – ухмыльнулся кельтский герой, обращаясь к Хиро. – А девчонка-то твоя с характером. Давно я не видел таких жестких инквизиторов. Ты уверен, что хочешь призвать еще одного психопата в эту компанию?

– Заткнись, Слуга, – не оборачиваясь, бросил Хиро, выверяя последнюю руническую связку на внешнем контуре. – Твое дело колоть врагов, когда тебе прикажут, а не комментировать мои действия.

Кухулин лишь хохотнул:

– Ого, зубастый! Прямо как моя наставница из Страны Теней. Мне это нравится!

– Начнем, – скомандовала Лувия, вставая перед своим кругом. В центре контура покоился золотой пояс — реликвия королевы воительниц.

Эдельфельт вскинула руки, и ее магические цепи вспыхнули ярким, изумрудно-голубым светом. Ее голос зазвенел, наполняя подземелье властной, безупречной силой:

– Серебро и железо — основа. Камень и архидемон — основа... Отрекись от ветра, что преграждает путь! Пусть врата откроются! Во имя соглашения с истоком... Явись, всадник ярости! Райдер!

Вспышка света ослепила присутствующих. Вихрь чистого давления разметал жаровни, и в центре круга, опираясь на массивный клинок, возникла высокая мускулистая женщина с дикими глазами и роскошной гривой темных волос, закованная в боевой доспех амазонок.

– Класс Райдер, Ипполита, – раздался ее громогласный, полный первобытной мощи голос. – Кто из вас достоин быть моим предводителем?

– Я, Лувиагилита Эдельфельт! – гордо шагнула вперед блондинка. – И вместе мы сотрем в порошок любого, кто встанет на нашем пути!

– Неплохо, – оскалилась королева амазонок. – Мне по душе твой напор, девчонка.

Хиро лишь хмыкнул, доставая из кармана тяжелый артефакт — почерневший от порохового нагара кусок древесины с выбитым на нем цветком павловнии. Он аккуратно положил его в центр своего круга.

– Моя очередь, – тихо произнес он.

Хиро закрыл глаза, настраивая дыхание. Подобно Канате Акаги, он активировал свою уникальную способность — «Поле боя разума». Мир вокруг замедлился. Он ощутил каждую песчинку, каждое колебание воздуха, ток праны в телах Слуг и пульсацию вен своих соратниц. Его цепи — те самые сорок основных и шестьдесят побочных — взревели, словно турбины военного истребителя. Вдоль его рук проступили светящиеся бирюзовые линии укрепления.

Хиро вскинул правую руку с командными заклинаниями и заговорил — четко, резко, властно, вкладывая в каждое слово абсолютную волю перфекциониста:

– Объявись, разрушитель старого порядка! Тот, кто обратил святыни в пепел и смеялся в лицо небесам!

Воздух в подземелье мгновенно раскалился. Запахло не просто гарью — запахом порохового дыма сотен ружей, железом пролитой крови и пожаром великих замков.

– Явись на мой зов! Тот, кто правит железным веком! Демонический владыка Шестых Небес!

Громовой раскат сотряс фундамент поместья. Красный огонь, яростный и неукротимый, вырвался из круга столбом пламени, разорвав остатки защитных чар на стенах.

– КЛАСС АРЧЕР! ОТКРОЙ ВРАТА!

Пламя схлынуло так же внезапно, как и появилось.

В центре выжженного дочерна кру