Пламя безумной любви

Сырые коридоры подземелий встретили Эмилию привычной прохладой, но сегодня этот холод казался особенно резким после уютного тепла гриффиндорской башни.

Там, наверху, в гостиной с алыми знаменами, все еще потрескивали дрова в камине, пахло корицей, сушеными травами и сливочным пивом. Рон опять спорил с Гермионой из-за недописанного эссе по трансфигурации, а Гарри делился последними новостями об уроках Дамблдора. Эмилия провела с ними несколько часов, смеясь так открыто и легко, как никогда не позволяла себе в этих мрачных каменных коридорах.

Она знала, что правила комендантского часа нарушены уже по меньшей мере на сорок минут. Филч со своей кошкой вполне мог бродить где-то неподалеку, а встреча со старостами грозила потерей драгоценных баллов. Поэтому девушка почти бежала, приподняв подол темно-зеленой мантии, чтобы ткань не шуршала по каменным плитам. Ее легкие шаги едва слышно отдавались от сводчатых потолков. Шоколадные волны волос рассыпались по хрупким плечам, а на щеках все еще играл теплый румянец.

Оставалось всего два поворота до каменной стены, за которой скрывалась змеиная гостиная, когда из глубокой тени одной из ниш внезапно метнулся темный силуэт.

Эмилия даже не успела испугаться. Ее талию сжало железное кольцо сильных, до боли знакомых пальцев, перехвативших ее дыхание. В следующую секунду мир накренился: короткий рывок, глухой удар спиной о холодную каменную кладку стены, и пространство перед ней полностью заполнила чужая фигура.

Она оказалась намертво прижата широким, мощным телом, возвышавшимся над ней словно неприступная стена.

– Черт возьми, Малфой! – выдохнула Эмилия, судорожно втягивая воздух.

Ее сердце колотилось где-то в самом горле от неожиданности и адреналина. Она вскинула голову, с вызовом глядя снизу вверх. Ее темно-карие глаза, обрамленные густыми ресницами, сверкнули гневом, но слова застряли на полувздохе, стоило ей встретиться с его взглядом.

Драко тяжело нависал над ней, заблокировав любые пути к отступлению. Его платиновые пряди были растрепаны, словно он несколько часов подряд нервно запускал в них пальцы, ожидая ее в темноте. Острые, породистые черты лица казались высеченными из мрамора в полумраке коридора, а пронзительные серо-стальные глаза потемнели, превратившись в грозовое небо. В них полыхала неприкрытая, почти осязаемая ярость, смешанная с болезненным собственничеством.

– Повтори, – его голос прозвучал низко, с хриплыми, вибрирующими нотами, от которых по спине девушки пробежала мелкая дрожь. – Где ты была, Эмилия?

Его ладонь, затянутая в теплое шерстяное полотно мантии, медленно скользнула с ее талии выше, обжигая сквозь тонкую шелковую блузку, и легла на шею. Большой палец уверенно лег на пульсирующую жилку под ее челюстью, считая бешеный ритм ее сердца.

– Отпусти меня, Драко, – упрямо произнесла она, вздернув аккуратный носик. – Ты ведешь себя как безумец.

– Я спросил: где ты была? – повторил он медленнее, чеканя каждое слово.

Он придвинулся еще ближе, буквально вдавливая ее хрупкое тело в холодный камень. Разница в росте и комплекции была пугающей: миниатюрная, словно фарфоровая статуэтка, Блэк казалась абсолютно беззащитной перед этим высоким, широкоплечим парнем. Но только внешне. В ее карих глазах не было страха – лишь упрямство истинной представительницы благородного дома.

– Я занималась, – солгала она, не моргнув и глазом.

Малфой издал короткий, ядовитый смешок, от которого у нее перехватило дыхание. Его лицо опустилось к ее виску, и он шумно, глубоко вдохнул воздух возле ее шеи, заставив Эмилию невольно сжаться.

– Занималась? – прошептал он ей прямо в ухо, обжигая чувствительную кожу губным дыханием. – С каких это пор от древних фолиантов разит печеными яблоками, пылью гриффиндорских ковров и этой мерзкой дешевой карамелью, которую жрет Уизли?

Эмилия замерла. Проклятые сладости из «Сладкого королевства», которыми Рон так щедро угощал всех в гостиной.

– Ты следил за мной? – процедила она, пытаясь упереться ладонями в его твердую, затянутую в идеальный черный жилет грудь, чтобы оттолкнуть.

Но Драко даже не шелохнулся. Он лишь сильнее сжал пальцы на ее талии второй рукой, перехватив ее тонкие запястья и прижав их к стене над ее головой. Серебряное фамильное кольцо на его пальце больно впилось ей в кожу, напоминая о том, кем он был. Наследник Малфоев. Непреклонный, избалованный властью, опасный.

– Следил? Мне не нужно следить, чтобы знать каждый твой шаг, Блэк, – его губы тронула кривая, злая усмешка, но в глазах застыла мучительная тьма. – Ты снова была у Поттера. Снова сидела в их вонючей башне, пока я… пока я сходил с ума в этих подземельях, гадая, какого черта тебя до сих пор нет в гостиной!

– Они мои друзья, Драко! – взорвалась Эмилия, больше не пытаясь понижать голос. – Я дружу с ними с одиннадцати лет! И то, что ты ненавидишь Гарри, не дает тебе права указывать мне, с кем дышать одним воздухом!

– Друзья? – зарычал он, и в его голосе прорезалась та самая тьма, которая всегда пугала окружающих, но к которой она уже успела привыкнуть. – Ты чистокровная волшебница! Твоя фамилия высечена на священных древах магии, а ты пускаешь слюни в компании шрамоголового святоши, нищего предателя крови и грязнокровки!

– Не смей называть Гермиону так! – Эмилия резко дернулась, ее нежные черты лица исказились неподдельной яростью. – Ты забываешься, Малфой. Я не одна из твоих ручных собачек вроде Пэнси, которая будет заглядывать тебе в рот и покорно кивать на каждый твой высокомерный бред!

Они тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. Воздух между ними искрил, словно готовое взорваться заклинание.

Это противостояние длилось уже шестой год. С того самого первого дня, когда распределяющая шляпа коснулась ее шоколадных локонов и громко выкрикнула: «Слизерин!». Драко тогда сидел во главе стола и не сводил с нее глаз. Маленькая, похожая на робкого ангела девочка с чистейшей кровью и глазами цвета темного меда мгновенно завладела его мыслями. Сначала это были язвительные насмешки, отобранные книги, дерганье за волосы и высокомерные смешки в компании Крэбба и Гойла – детские, глупые попытки заставить ее смотреть только на него.

Но Эмилия не смотрела. Она предпочла общество гриффиндорцев. Она улыбалась Поттеру, делилась пергаментом с Грейнджер и смеялась над шутками Уизли, игнорируя холодный слизеринский лоск.

И это сводило Драко с ума. Детское раздражение с каждым годом перерастало в жгучую, всепоглощающую одержимость. Он ненавидел золотую троицу за то, что они забирали ее тепло, которого ему самому катастрофически не хватало в холодных стенах Малфой-мэнора. Он презирал их за ее улыбки. И сколько бы Эмилия ни отталкивала его, сколько бы проклятий ни посылала в его сторону, он упрямо стоял за ее спиной.

Он защищал ее втайне от всех. Он накладывал порчи на любого, кто смел косо взглянуть на нее на уроках зельеварения. Он превратился в ее тень – навязчивую, темную, ядовитую, но отчаянно готовую сжечь весь мир, если этот мир посмеет тронуть хоть один ее волосок.

И Эмилия сломалась. Не так давно, на пятом курсе, когда за его наглой маской она вдруг увидела неподдельное, исступленное отчаяние. Она поняла, что этот высокомерный слизеринский принц готов упасть на колени только перед ней одной. Ее собственное сердце предательски отозвалось на эту тьму, признав в нем свою вторую половину. Но его ревность… его ревность не знала границ.

– Ты принадлежишь мне, – глухо, почти шепотом произнес Драко, и его хватка на ее запястьях внезапно ослабла, сменяясь почти бережным прикосновением.

Он опустил ее руки, но не отошел ни на дюйм. Его длинные бледные пальцы коснулись ее фарфоровой щеки, очерчивая мягкую линию скулы, и спустились к пухлым, приоткрытым губам.

– Я никому не принадлежу, Драко, – твердо ответила она, хотя дыхание предательски сбилось от его неожиданной нежности.

– Принадлежишь, – упрямо повторил он, склоняясь так близко, что его лоб уперся в ее лоб. – Каждым своим вдохом. Каждым проклятым взглядом. Ты носишь зеленый галстук, Эмилия. Ты делишь со мной одну гостиную. Ты спишь под теми же сводами. И я сдохну, но не позволю Поттеру смотреть на тебя так, будто он имеет право на твое время.

– Гарри мой друг! – снова попыталась возразить она, но голос дрогнул, выдавая слабость.

– Мне плевать! – рявкнул он, и его глаза полыхнули серебром. – Мне плевать, кем ты его считаешь! Когда ты рядом с ними, ты пахнешь чужой жизнью. Чужим огнем. Ты улыбаешься им так, как никогда не улыбаешься мне на глазах у всех!

– Потому что ты ведешь себя как тиран, Малфой! – Эмилия ударила ладонью по его груди, чувствуя под пальцами бешеный стук его сердца. – Ты хочешь запереть меня в клетке!

– Если это удержит тебя от них – да, запру! – без тени сомнения выпалил он.

Они замолчали, тяжело глядя друг на друга. В полумраке коридора слышалось только их сбивчивое дыхание и тихое потрескивание факела вдалеке. Эмилия видела каждую трещинку в его холодной броне: темные тени под глазами от бессонных ночей, напряженную складку между бровей, сухие губы. Он был на грани. Этот шестой курс вытягивал из него все соки, ломал его изнутри, и единственным якорем, за который он цеплялся с маниакальным упорством, была она.

Ее сердце сжалось от странной, болезненной нежности. Дерзкая слизеринка внутри нее требовала послать его к черту и развернуться, но та ее часть, что полюбила этого сломанного мальчика, не могла уйти.

– Драко… – мягче произнесла она, опуская ладонь на его напряженное плечо. – Они не отнимут меня у тебя. Ты же знаешь это.

– Не знаю, – честно, с пугающей уязвимостью отозвался он.

Его пальцы зарылись в ее густые шоколадные волосы, сжимая их у самых корней, заставляя ее слегка запрокинуть голову.

– Я ничего не знаю, когда ты исчезаешь на чертовых лестницах, – прошептал он, глядя на ее губы. – Я схожу с ума, Эмилия. Буквально.

– Ты и так сумасшедший, – выдохнула она, чувствуя, как слабеют колени от его близости.

– Ради тебя – да.

Он больше не сдерживался. Драко накрыл ее губы своими – жадно, требовательно, почти жестоко, словно пытаясь стереть с нее сам факт пребывания в чужой гостиной. В этом поцелуе не было смирения: только огонь, вкус горечи, мятной свежести и чистой, концентрированной страсти.

Эмилия судорожно вздохнула через нос, но уже через секунду ее пальцы сами собой скользнули в его платиновые волосы, сжимая мягкие пряди. Она ответила на поцелуй с той же силой, впуская его, позволяя этой буре поглотить их обоих. Он целовал ее так, будто умирал от жажды, прижимая к себе с такой силой, словно боялся, что если разожмет руки хоть на мгновение – она растворится в воздухе Хогвартса.

Его свободная рука властно легла ей на поясницу, приподнимая и лишая всякой опоры, кроме его собственного тела. Эмилия застонала в поцелуй, чувствуя, как кружится голова. Вся ее гордость, все ее правильные слова о личных границах рассыпались в прах под напором этой безумной любви.

Когда он наконец оторвался от ее губ, оба задыхались. Драко тяжело дышал, уткнувшись носом в изгиб ее шеи, жадно вдыхая ее собственный аромат – теперь уже смешанный с его парфюмом, с запахом кожи и зеленого яблока.

– Еще раз увижу, что он прикасается к тебе, Блэк… – глухо пробормотал он в ее кожу, оставляя на ключице короткий, собственнический поцелуй, – и я прокляну его прямо посреди Большого зала. И плевать на последствия.

Эмилия слабо усмехнулась, все еще не в силах восстановить дыхание, и провела тонкими пальцами по его шее.

– Гарри просто передал мне конспекты, идиот.

– Мне плевать. В следующий раз пусть передает через сову. Дохлую, – огрызнулся Драко, но в его голосе уже не было прежней ледяной ярости.

Он медленно отстранился, неохотно разжимая объятия, но не отпуская ее руки. Его серые глаза все еще ревниво сканировали ее лицо, опухшие от поцелуев губы и растрепанные волосы, и в них наконец мелькнуло мрачное удовлетворение. Теперь она выглядела так, как должна была выглядеть: принадлежащей ему.

– Пошли, – он дернул ее за руку в сторону гостиной Слизерина. – Крэбб и Гойл дежурят у входа, но если нас застукает Снейп, даже моя фамилия не спасет от отработки.

– Ты неисправим, Малфой, – покачала головой Эмилия, но послушно пошла за ним, переплетая свои тонкие пальцы с его холодными, унизанными кольцами руками.

– Я такой, какой есть, Блэк, – бросил он через плечо, на мгновение сжав ее ладонь сильнее, словно ставя невидимое клеймо. – И тебе придется с этим жить.

Эмилия ничего не ответила, лишь слегка сжала его пальцы в ответ, прекрасно зная, что в этой темной, запутанной игре подземелий они оба уже давно сделали свой выбор.