вкус свободы

Ночной пригород дышал сыростью и бензином. Уличные фонари едва пробивали желтоватым светом густой туман, стелющийся по потрескавшемуся асфальту.

Я шла медленно, чувствуя, как ноют стопы в туфлях на небольшом каблуке после двенадцатичасовой смены. Усталость давила на виски свинцом, но куда сильнее выматывало другое ощущение.

Шаги.

Они раздавались где-то в двадцати метрах позади меня. Тяжелые, размеренные, едва различимые сквозь шум отдаленной автострады. Стоило мне сбавить темп — они замедлялись. Стоило ускориться — шорох подошв за спиной повторял мой ритм с пугающей точностью.

Я резко замерла на месте и обернулась, сжимая в кармане пальто связку ключей острием наружу.

Пустота. Только ветер гонял сухие листья по тротуару да мигала неоновая вывеска закрытой круглосуточной прачечной.

– Черт возьми… – прошептала я одними губами, нервно выдохнув облачко пара.

Это продолжалось уже целый месяц. Почти каждый вечер, стоило мне задержаться на работе или в университете, меня преследовало отчетливое чувство чужого взгляда, прожигающего лопатки. Но стоило обернуться — никого. Только тени.

Передернув плечами от озноба, я почти бегом преодолела оставшиеся два квартала до нашего двухэтажного коттеджа. Родной дом встретил меня теплым светом в окнах первого этажа. Родители, судя по звукам, смотрели сериал в гостиной, а вот прямо у входной двери меня поджидала главная катастрофа моей жизни.

Мой старший брат Марк стоял, прислонившись к косяку, с пачкой чипсов в руках и абсолютно идиотской ухмылкой на физиономии.

– О, смотрите-ка, кто приполз! – громко провозгласил он, захрустев снеком. – Наша бизнес-леди вернулась с охоты на зарплату. Выглядишь так, будто тебя сначала сбил грузовик, а потом водитель сдал назад, чтобы проверить, жива ли ты.

– Марк, закрой рот, если не хочешь есть чипсы через трубочку, – процедила я, стягивая сапог.

– А что такое? Наша принцесса не в духе? – не унимался брат, наклоняясь ко мне. – Где же твои верные поклонники с универа? Те двое первокурсников, которые караулят тебя возле аудитории, сегодня не подвезли на своем папином «приусе»?

Вместо ответа я размахнулась и запустила в него тяжелым кожаным сапогом.

Обувь с глухим звуком врезалась Марку прямо в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, выронив пачку чипсов, и театрально захрипел:

– Мама! Она меня убивает! Насильница!

– Так тебе и надо, придурок, – фыркнула я.

В этот момент из кухни послышался тихий шорох, и на свет показался маленький серый пушистый комочек. Персик. Мой крошечный двухмесячный шотландский вислоухий котенок, найденный мной в коробке под дождем пару недель назад. Увидев меня, он смешно задрал хвостик трубой и с тихим «мяу» бросился к моим ногам.

Вся дневная злость испарилась в секунду. Я опустилась на корточки, забыв про усталость, и осторожно взяла малыша на руки, прижимая к щеке. Он тут же включил свой громкий внутренний моторчик, заурчав на весь коридор.

– Мой сладкий мальчик, – засюсюкала я совершенно другим, нежным голосом, целуя его в мокрый розовый нос. – Ты скучал по мамочке? Мой золотой, мой самый красивый в мире пушистик…

Марк, поднимаясь с пола и потирая грудь, закатил глаза так сильно, что они чуть не лопнули:

– Господи боже, опять этот цирк. Т/и, клянусь, если бы этого блохастика можно было законно усыновить и оформить на него страховку, ты бы завтра же потащила его в мэрию и вписала в наше свидетельство о рождении.

– Заткнись, Марк. Он в сто раз умнее и воспитаннее тебя, – огрызнулась я, не переставая чесать котенка за ушком. Персик блаженно щурился, подтверждая мои слова.

– Ладно, семейная идиллия отменяется, – Марк отряхнул джинсы. – Завтра суббота. И ты обещала поехать со мной в торговый центр. Мне нужны новые шмотки на тусовку, а у меня, как ты выражаешься, «вкус как у слепого крота».

– Только попробуй разбудить меня раньше полудня, – предупредила я, уходя в свою комнату с Персиком на руках.

---

Субботний поход по магазинам превратился в персональный филиал ада уже через сорок минут.

– Нет, Марк, эти брюки карго цвета детской неожиданности делают твою задницу похожей на мешок с картошкой! – в бешенстве прошипела я посреди одного из дорогих брендовых бутиков.

– Да что ты понимаешь в уличном стиле! – орал Марк на весь зал, размахивая вешалкой так, будто собирался пойти в рукопашную. – Это оверсайз, деревня!

– Это овер-убожество! Если ты наденешь это, я сделаю вид, что мы не родственники, и попрошу охрану вывести тебя из здания!

Мы спорили так громко и яростно, что случайные покупатели испуганно шарахались в стороны, а несчастный парень-консультант бледнел за кассовой стойкой, не решаясь подойти. В какой-то момент Марк дернул вешалку, задел стойку с дизайнерскими пиджаками, и та опасно накренилась, едва не погребя нас под грудой кашемира.

– Всё, хватит! – взвизгнула я, вырывая из его рук пару нормальных черных джинсов. – Берешь это, и мы уходим, пока нас не внесли в черный список торгового центра!

– Эй, полегче на поворотах, Марки. Не знал, что ты берешь уроки рукопашного боя у собственной сестры.

Низкий, бархатистый голос, прозвучавший за нашими спинами, заставил воздух вокруг словно стать гуще. От него по коже пробежали мурашки — странные, горячие и колючие.

Я резко обернулась.

Перед нами стоял Даниэль. Лучший кент Марка, о котором я слышала сотни историй, но видела его лишь пару раз мельком, издалека.

И сейчас, вблизи, он казался ожившим воплощением понятия «чистый тестостерон».

Ему было двадцать четыре. Высокий, широкоплечий, мощный, с идеальной хищной осанкой. Черная кожаная куртка поверх простой белой футболки обтягивала рельефную грудь и бицепсы так, что швы едва не трещали. Темные волосы были слегка растрепаны, на правой скуле темнела тонкая полоска заживающего шрама, а тяжелый, изучающий взгляд серо-стальных глаз заставлял инстинктивно сделать шаг назад. От него пахло дорогим парфюмом, хорошим табаком и опасностью. Это был именно тот тип парней, которые ночью выдергивают тебя из постели, увозят на ревущем масл-каре или байке в неизвестность, прижимают к капоту и целуют до потери пульса, не спрашивая разрешения.

– Дэн! Здорово, бро! – Марк тут же расплылся в улыбке, мгновенно забыв про нашу ссору, и парни сцепили ладони в крепком мужском рукопожатии. – Какими судьбами в этой богадельне?

– Да так. Дела в городе, – лениво протянул Даниэль, но его взгляд даже не задержался на Марке.

Он смотрел на меня.

Его глаза скользнули по моей фигуре — от распущенных волос, открытой шеи и тонкой талии до длинных ног в обтягивающих джинсах. Этот взгляд был настолько собственническим, тягучим и откровенным, что мои щеки вспыхнули румянцем, хотя внешне я осталась абсолютно невозмутимой.

Я демонстративно проигнорировала его присутствие, вздернула подбородок и развернулась к кассе.

– Оплачивай, Марк. Я жду на улице, – бросила я холодным, звенящим тоном, швырнув джинсы на стойку.

Пока консультант пробивал чек, я спиной чувствовала прожигающий взор Даниэля. Он не произнес ни слова в мой адрес, но само его молчание давило сильнее любого крика.

Подхватив свой пакет с парой ранее купленных кофточек, я быстрыми шагами направилась к выходу из бутика, толкнув стеклянную дверь.

Прохладный воздух торговой галереи принес секундное облегчение, но оно длилось недолго.

– Т/и! Стой! Пожалуйста!

Я едва успела сделать десяток шагов, как дорогу мне преградила долговязая фигура.

Алекс. Мой бывший парень, с которым мы расстались три месяца назад из-за его постоянных измен, лжи и абсолютной инфантильности.

– Какого черта тебе надо? – нахмурилась я, пытаясь обойти его.

Но Алекс явно потерял последние остатки гордости. Его глаза были красными, волосы всклокочены. Внезапно, на глазах у десятков проходящих мимо людей, он рухнул прямо на колени перед мной.

– Т/и, я умоляю тебя, вернись! Я был идиотом! – запричитал он громко, привлекая к нам внимание зевак.

Он подался вперед и мертвой хваткой вцепился в мою талию, обняв меня на уровне живота и уткнувшись лицом в мою куртку.

– Я не могу без тебя жить! Дай мне один шанс! Всего один!

Вокруг начали останавливаться люди. Кто-то достал телефон, девушки-студентки неподалеку зашептались, сочувственно вздыхая. Но во мне не дрогнуло ровным счетом ничего. Ни жалости, ни злости. Абсолютная, выжженная пустота. Мне было настолько по барабану, словно ко мне пристал бродячий голубь.

– Алекс, встань, ты позоришься, – спокойно, ровным голосом произнесла я.

– Нет, я не отпущу, пока ты не скажешь «да»!

Я не стала устраивать истерик. Просто уперлась ладонями в его плечи и резко, с силой оттолкнула его от себя. Он не ожидал такого уверенного толчка и завалился назад на полированную плитку.

– Мы всё выяснили еще летом. Исчезни из моей жизни. Навсегда, – отрезала я и пошла вперед, перешагнув через его вытянутые ноги.

Позади послышались смешки прохожих и растерянный голос Алекса, но я даже не обернулась.

Выйдя через автоматические двери торгового центра на свежий воздух парковки, я достала телефон, чтобы вызвать такси — ждать Марка больше не было никакого желания.

Внезапно экран вспыхнул.

Входящее сообщение с неизвестного номера.

Я нахмурилась и открыла диалог. Сердце пропустило удар, а кончики пальцев мгновенно заледенели.

В сообщении была фотография. Свежая. Сделанная буквально пару минут назад с расстояния в несколько метров. На ней Алекс стоял на коленях, обнимая меня за талию, а я смотрела на него сверху вниз.

И под фотографией короткий текст:

«Если этот жалкий кусок дерьма еще хоть раз дотронется до тебя своими грязными лапами — я сломаю ему пальцы по одному. Твое тело создано для других рук. Запомни это, девочка».

Воздух застрял в легких. Кто это снял?! Кто следит за мной?!

Внезапно сзади на мои плечи с силой опустились тяжелые руки:

– Бу!

Животный страх и адреналин сработали быстрее разума. Я развернулась на каблуках, перехватила нападавшего за воротник куртки, заломила руку и с яростной силой дернула вперед и вниз, намереваясь впечатать ублюдка лицом в мокрый асфальт.

– Ай-ай-ай! Т/и, ты сдурела?! Это я! Пусти, сломаешь! – истошно завопил Марк.

Я моргнула, сбрасывая оцепенение, и ослабила хватку. Брат стоял на полусогнутых, испуганно таращась на меня и потирая шею.

– А… это ты, – выдохнула я без единой эмоции, отпуская его ткань.

– «Это ты»?! Ты меня чуть калекой не сделала! Ты где таких приемов нахваталась, психованная?!

– Не подкрадывайся ко мне сзади, если жизнь дорога, – глухо бросила я, пряча трясущиеся руки в карманы.

Я нервно огляделась по сторонам, сканируя пространство парковки. И тут, в тени огромного бетонного столба возле черного спортивного внедорожника с наглухо тонированными стеклами, я заметила его.

Высокий, мощный силуэт парня в черной кожаной куртке. Он стоял, небрежно прислонившись к машине, и смотрел прямо на меня.

Я моргнула. Всего на долю секунды.

Но когда открыла глаза — у столба уже никого не было. Лишь эхо вдалеке донесло низкий, басовитый рык мощного двигателя, скрывшегося за поворотом.

– Я еду домой на такси, – бросила я Марку, не слушая его возмущений, и побежала к желтой машине с шашечками, только что высадившей пассажиров у входа.

---

К вечеру стены дома начали давить на меня с удвоенной силой.

После сообщения с неизвестного номера паранойя достигла пика. Я заперла все замки, проверила окна, но всё равно вздрагивала от каждого скрипа половиц. Только маленькое теплое тельце Персика, свернувшееся у меня на коленях, спасало от панической атаки.

Когда на телефон позвонила моя лучшая подруга Хлоя и потребовала немедленно развеяться, я согласилась не раздумывая. Мне жизненно необходимо было выйти на воздух, оказаться среди людей и выговориться.

Мы встретились в центре города около восьми вечера. Город сиял неоном витрин, вокруг сновали толпы молодежи, гремела музыка из открытых дверей баров. Хлоя — яркая, шумная блондинка с нашего факультета — сразу заметила мое состояние.

– Подруга, на тебе лица нет, – сказала она, беря меня под руку, пока мы шли по освещенной набережной с двумя стаканчиками горячего латте. – Марк снова довел? Или опять в универе эти идиоты из футбольной команды прохода не давали? Я видела, как к тебе вчера капитан подкатывал, а ты его отшила так, что он до сих пор в себя приходит.

– Если бы дело было в них, Хлоя… – Я тяжело вздохнула и нервно сжала картонный стаканчик. – У меня проблемы посерьезнее.

– Какие?

Я рассказала ей всё. Про шаги за спиной, которые преследуют меня уже месяц. Про цирк, устроенный Алексом в торговом центре. И главное — показала то самое жуткое сообщение с фотографией.

Хлоя остановилась как вкопанная под светом фонаря, перечитывая текст с экрана моего телефона. Ее глаза округлились.

– Охренеть… – протянула она севшим голосом. – Т/и, это… это же чертов сталкер! Тебя пасут! Прямо по пятам ходят! Надо идти в полицию, слышишь?

– И что я им скажу? «За мной ходит невидимка и прислал одну фотку»? Они даже заявление не примут, скажут, чья-то тупая шутка.

– Ни фига себе шутка! «Твое тело создано для других рук»?! Да этот тип явно не в себе! Он помешан на тебе!

В этот момент тишину вечерней улицы разорвал оглушительный, агрессивный рев мотора.

Звук был настолько мощным, что завибрировала земля под ногами. Прохожие испуганно обернулись. Из-за угла на набережную, заложив крутой вираж, вылетел матовый черный тяжелый мотоцикл.

Байк пронесся по полупустой полосе и с визгом тормозов замер прямо у тротуара, в паре метров от нас с Хлоей.

Водитель заглушил мотор. На нем были черные армейские ботинки, темные джинсы и та самая тяжелая кожаная куртка, от одного вида которой у меня перехватило дыхание.

Парень медленно снял глухой черный шлем, тряхнув растрепанными темными волосами.

Даниэль.

Он повесил шлем на руль и медленно повернул голову. Его стальные глаза впились в меня сквозь полумрак улицы. В них не было удивления от случайной встречи. В них читалось холодное, абсолютное знание. Он знал, что найдет меня здесь.

Хлоя рядом со мной шумно сглотнула:

– Матерь божья… Это кто еще за ходячий секс на колесах?

Даниэль лениво перекинул длинную мускулистую ногу через сиденье и поднялся во весь свой внушительный рост. Он не спеша двинулся в нашу сторону, засунув руки в карманы куртки. От его уверенной, хищной походки веяло такой подавляющей силой, что разговоры проходящих мимо людей стихли сами собой.

Он остановился прямо передо мной, сократив дистанцию до непозволительного минимума. Воздух вокруг наполнился ароматом его парфюма — горьким миндалем, дымом и кожей.

– Поздновато для прогулок, принцесса, – произнес Даниэль. Его голос был низким, хриплым и звучал прямо у меня над ухом, заставляя внутренности сжаться в тугой узел. – Особенно когда на улицах шатается слишком много лишнего мусора.

Я заставила себя посмотреть прямо в его глаза, пытаясь скрыть дрожь в коленях:

– Тебе-то какое дело? Следишь за мной?

Уголок его четко очерченных губ дрогнул в едва заметной, опасной полуулыбке. Даниэль сделал еще полшага вперед, наклоняясь так близко, что его теплое дыхание коснулось моей щеки.

– А если и так? – прошептал он, и в его голосе прозвучали те самые интонации, от которых у меня закружилась голова. – Ты ведь знаешь, что этот щенок легко отделался днем. Но если кто-то чужой еще раз посмеет коснуться твоей талии… я не ограничусь предупреждением.

Мое сердце рухнуло куда-то в бездну.

Тот номер. Та фотография. Тот силуэт у столба.

Это был он. С самого начала. Всё это чертово время за моей спиной был он.

Даниэль медленно скользнул взглядом по моим губам, затем снова посмотрел в глаза, и в его взгляде вспыхнул такой первобытный, голодный огонь, что воздух вокруг словно вспыхнул.

– Садись на байк, – приказал он тихо, но так, что спорить казалось самоубийством. – Мы уезжаем. Прямо сейчас.