The Freak Circus

Воспоминания о том дне до сих пор отдавали на языке привкусом дешевого растворимого кофе и липкой тревоги.

Когда Дайджиро Кавамура, безупречный и холодный, словно сошедший с агитационного плаката, объявил, что над организацией нависла неизвестная угроза и всем носителям украшений грехов предстоит залечь на дно, в груди Ли Юн Хи шевельнулась мимолетная надежда. Она вспомнила детство. Мечты, казавшиеся тогда такими простыми и яркими: работать на арене цирка, как ее старший брат, или блистать на театральных подмостках, как средний.

Но реальность оказалась куда прозаичнее.

– Ли Юн Хи. Юки Ямада, – ровный, лишенный эмоций голос Премьер-министра разрезал тишину конференц-зала. – Ваше прикрытие — официантки в небольшой кофейне на окраине. Никакого внимания. Никаких эксцессов.

В тот же миг за спиной раздался ядовитый смешок. Рэйко Киригая, кутаясь в меха и поглаживая массивное золотое колье с гигантским бриллиантом Алчности, прикрыла губы веером:

– Какая ирония! Великие носительницы Лени отправляются мыть полы и разносить объедки. Впрочем, большего от вас двоих ожидать и не приходилось. Пустышки.

– Полно тебе, Рэйко, – тут же вкрадчиво вмешался Дайсуке Такаги, нацепив свою самую фальшивую, сияющую улыбку Зависти. – Девочкам нужна поддержка! Это ведь такая ответственная миссия — быть незаметными. Юн Хи, Юки, если вам понадобятся чаевые, только скажите, я обязательно загляну!

Юн Хи тогда лишь устало прикрыла глаза, проигнорировав его скользкую фальшь. Единственными, кто не стал опускаться до насмешек, были Лаура, Казуо и Рюджи. Лаура — Абсолютная Охотница и воплощение Чревоугодия — после собрания крепко обняла обеих подруг, потрепав Юки по платиновым волосам, и громко пообещала заявиться в кофейню и съесть все десерты. Казуо мягко улыбнулся, а немногословный Рюджи Мори, сжимавший кулаки от бушующего внутри Гнева, лишь коротко бросил: «Держитесь». В его тяжелом взгляде Юн Хи уже тогда прочитала молчаливое обещание навестить их.

А затем начался кошмар.

Тихий приморский городок оказался ловушкой. В первый же рабочий день они наткнулись на избиение: мужчина в алом пальто яростно колотил бледного, дрожащего клоуна в мешковатом белом костюме. Юн Хи и Юки не смогли пройти мимо. Они вмешались. И этот выбор запустил цепочку безумия под куполом Цирка Уродов.

Спасенный Пьеро привязался к Юн Хи, превратившись в ее безмолвную, одержимую тень. Вскоре появился Арлекин — язвительный, жестокий соперник Пьеро, который поначалу крутился рядом лишь для того, чтобы довести белого клоуна до бешенства, но затем неожиданно для самого себя застрял взглядом на измученной, тихой Юки, слышавшей шепот мертвецов. За два дня девушки успели узнать слишком много: о пропавших горожанах, о жутких марионетках-«Дураках», о садисте Докторе и зловещем Шуте.

Наступил третий день.

В кафе царила полуденная тишина. За дальним столиком у окна сидели двое незваных гостей. Пьеро, не сводящий темных, полных болезненного обожания глаз с Юн Хи, нервно теребил край своего рукава. Напротив него развалился Арлекин, лениво вертя в пальцах чайную ложку и ухмыляясь каждый раз, когда Юки проходила мимо с подносом.

Колокольчик над дверью весело звякнул.

Юн Хи подняла тяжелые веки и замерла. В кофейню гурьбой ввалились трое: Лаура с сияющей улыбкой, элегантный Казуо и хмурый, плечистый Рюджи.

– А вот и мы! – громко объявила Охотница, плюхаясь на свободный диванчик. – Юн Хи, солнце, неси сюда всё меню, я умираю от голода!

Юки робко подошла к столику, держа блокнот, и тут цепкий взгляд Лауры скользнул по воротникам униформы обеих девушек.

– Ого-о, – протянула Лаура, склонив голову набок. – А это еще что за прелесть?

На лацкане фартука Юн Хи тускло поблескивала аккуратная булавка в виде желтой звезды — подарок, который Пьеро вчера несмело вложил в ее ладонь, пряча лицо в широких рукавах. А на воротнике Юки красовалась миниатюрная булавка с зеленым эмалированным сердечком, оставленная Арлекином прямо на ее подушке.

– Э-это... просто... – Юки мгновенно залилась краской до самых кончиков ушей, судорожно теребя фартук и не зная, куда деть взгляд.

Юн Хи на долю секунды бросила взгляд на дальний столик. Пьеро замер, его бледные щеки тронул едва заметный румянец, а глаза вспыхнули лихорадочным восторгом оттого, что она носит его знак. Арлекин же довольно оскалился, подмигнув пунцовой Юки.

– Это просто подарок. От одного человека, – с привычным спокойствием ответила Юн Хи, хотя кончики ее ушей тоже слегка потеплели.

Лаура хитро прищурилась. Она знала подруг слишком хорошо, чтобы не заметить румянец и это странное напряжение. Но давить не стала — Юн Хи не любила душевных излияний, а бедная Юки сейчас просто расплавилась бы на месте.

– Красивые булавки, – коротко и веско бросил Рюджи, скользнув взглядом по украшениям.

– Да, весьма тонкая работа, – поддержал Казуо с мягкой улыбкой, явно поверив версии о невинном сувенире.

За соседним столиком нарастал мороз. Пьеро буравил вошедших незнакомцев ревнивым, леденящим взглядом. Его пальцы сжались в кулаки. Кто они? Почему моя леди смотрит на них так спокойно? Почему она никогда о них не говорила?

– Ой-ой, Пьеро, кажется, у твоей куколки есть друзья поинтереснее тебя, – шепнул Арлекин, ехидно хихикая. – Смотри, как тот громила на нее пялится. Не боишься, что уведут?

Пьеро лишь оскалился из-под грима, издав тихое, утробное шипение.

Идиллию прервал резкий скрип входной двери. В помещение шагнул человек в безукоризненно выглаженном костюме. Дайсуке Такаги. Его приторная улыбка Зависти заставила воздух в кофейне стать удушливым.

Лаура моментально нахмурилась. Казуо отвел глаза, а Рюджи напрягся всем телом, готовый к драке. Лица всех присутствующих, кроме растерянной Юки, помрачнели.

– Зачем ты здесь? – холодно спросила Юн Хи, перегородив ему проход к стойке.

– О, Юн Хи! Какая грубость! – Дайсуке развел руками, источая фальшивое дружелюбие. – Я просто пришел проведать любимых коллег! Узнать, как ваши успехи на столь... приземленном поприще.

Юн Хи мысленно вздохнула. Дайсуке никогда не появлялся без корыстного умысла. И раз он пришел лично — дело дрянь.

– Говори прямо, Такаги.

Улыбка Дайсуке на миг дрогнула. Он уже открыл рот, собираясь озвучить срочный приказ Дайджиро, но внезапно перевел взгляд в глубь зала. За дальним столиком сидели двое: бледный клоун с безумным взором и шут в пестром наряде. От обоих исходила аура чистой, первобытной угрозы.

Дайсуке сглотнул, мгновенно передумав устраивать спектакль. Он молча сунул руку во внутренний карман пиджака и извлек пять плотных черных конвертов. Раздав их Лауре, Казуо, Рюджи, Юки и Юн Хи, он снова натянул маску:

– Там всё написано. Не опаздывайте.

С этими словами он поспешно ретировался, словно спасаясь от невидимой погони.

Юн Хи сломала печать. Внутри лежал лист с четким, каллиграфическим почерком Премьер-министра: «Экстренное собрание грехов в 12 часов ночи. Без опозданий. Место: Виртуальный замок Первой госпони Лени. Доступ к устройствам погружения активирован у всех. Дайджиро Кавамура».

– Проклятье, – прошептала Лаура, пряча письмо. Она тяжело поднялась из-за стола. – Похоже, наш обед отменяется. Девочки, держитесь. Ночью увидимся.

Казуо и Рюджи молча кивнули и вышли вслед за ней. Юки нервно сжала ладони, ее пальцы дрожали:

– Юн Хи... что происходит? Почему замок? Что случилось?

– Не знаю, Юки. Но ничего хорошего, – тихо отозвалась Юн Хи, чувствуя, как внутри нарастает холодная тяжесть.

---

Полночь. В съемной квартире стояла гробовая тишина.

Оконная рама неслышно подалась внутрь. Две тени гибко скользнули в темную комнату. Пьеро, привыкший наблюдать за сном своей возлюбленной из угла, замер. Постель была пуста.

– Хм-м? А где птички? Улетели? – протянул Арлекин, осматриваясь.

В центре комнаты тихо гудел системный блок компьютера. На экране мерцали сложные трехмерные схемы, а на полу лежали два шлема глубокого погружения. Любопытство пересилило осторожность. Арлекин насмешливо фыркнул, поднял одно устройство, повертел в руках и нацепил на голову. Пьеро, снедаемый паникой от мысли, что его «леди» исчезла, схватил второй шлем.

Мир вспыхнул ослепительным цифровым светом — и распался на миллионы полигонов.

Когда зрение вернулось, они стояли посреди монументального, подавляющего величием готического зала. Высокие своды тонули во тьме, мраморные колонны обвивали светящиеся бирюзовые нити цифрового кода. Это был Виртуальный Замок — творение Абсолютного Архитектора.

Из-за тяжелых драпировок в дальнем конце зала доносились голоса. Клоуны неслышно скользнули в тень исполинских статуй, затаив дыхание.

– Рад снова видеть вас, мои коллеги, – разнесся гулкий, властный голос Дайджиро Кавамуры. Он стоял во главе длинного стола. На его груди переливалась булавка с синим камнем — украшение Гордыни. – Семь монстров. Семь владельцев украшений грехов.

Пьеро и Арлекин переглянулись в темноте. Слово «монстры» эхом отозвалось в их головах. Эти хрупкие девушки... монстры? Такие же чудовища, как они сами?

Дайджиро щелкнул пальцами, и в воздухе развернулся гигантский голографический экран. На нем крутилась видеозапись: Рэйко Киригая, одетая в униформу администратора элитного отеля, с визгом крушила хрустальные вазы, швыряя подносы в лицо клиентам и охране.

– Из-за неконтролируемой истерики госпожи Алчности внимание спецслужб к нашему региону усилилось втрое, – холодно произнес Кавамура. – Нам требуется план «Б».

– Это была провокация! – вскочила Рэйко, яростно обмахиваясь веером, ее лицо исказилось от злости. – Какое-то ничтожество посмело указать мне на ошибку! Мне! Великой Рэйко! Да и вообще, почему все претензии ко мне?! Вон, посмотрите на них!

Она с презрением ткнула сложенным веером в сторону Юн Хи и Юки.

– Две бесполезные пиявки! Сидят в своей дыре и пальцем не пошевелили! Если кого и наказывать, то этих двоих!

– Рэйко, дорогая, ну зачем же так грубо? – слащаво протянул Дайсуке. – Девочки стараются в меру своих скромных, ничтожных сил...

Взгляд Пьеро, прятавшегося за колонной, скользнул ниже. Рядом с Юн Хи сидели двое мальчишек.

Старший, семнадцатилетний парень с острыми чертами лица, черными волосами и осанкой аристократа, держался напряженно и надменно, словно сошедший со страниц готического романа персонаж. Младший, шестнадцатилетний подросток в простой одежде, испуганно жался к старшему.

– ...Юн Хи... что происходит? Почему мы здесь? – испуганно прошептал младший.

– Мама...? – негромко, но четко позвал старший, прожигая Дайджиро ледяным взглядом.

Слово «мама» ударило Пьеро под дых сильнее, чем удары мужчины в красном пальто. У нее... есть дети? Она мать?! Сердце клоуна сжалось от дикой, ядовитой смеси ревности, недоумения и благоговения.

Юн Хи не ответила сыновьям. Она лишь молча сделала шаг вперед, заслоняя обоих мальчиков своей спиной от тяжелых взглядов собравшихся.

– Довольно, – Дайджиро с силой опустил кулак на стол. Грохот заставил Рэйко испуганно захлопнуть рот и спрятать лицо за веером. – Мы собрались здесь не для склок. В свете нависшей угрозы каждому из нас необходимо подготовить преемников. Людей, способных принять наши украшения грехов в случае ликвидации основы.

По залу прокатился вздох ужаса. Лишь Рюджи Мори остался невозмутим — он сам получил кольцо Гнева от своего погибшего наставника, Абсолютного Тренера.

– Что?! – взвилась Рэйко. – Я?! Отдам свое драгоценное колье какому-то проходимцу с улицы?! Да никогда в жизни! Если кому и пора избавиться от бремени, так это им! – Она вновь указала на Юн Хи и Юки. – От них всё равно нет никакого толка!

– Прошу заметить, госпожа Алчность, – ровно перебил ее Премьер-министр, – первой и второй госпоже Лени даже не придется никого искать. Их преемники уже стоят перед ними.

Кавамура медленно вытянул руку, указывая пальцем прямо на сыновей Юн Хи. В глазах девушки вспыхнул неподдельный, дикий ужас.

– Сону идеально подойдет на роль наследника своей «матери», – продолжал Дайджиро с безжалостной методичностью. – А Минхо станет прекрасным запасным сосудом, коим сейчас является вторая госпожа Лени. Юки Ямада — лишь опекаемый придаток, неполноценный член круга. Мальчики займут их места.

– А ведь Дайджиро прав, Юн Хи, не находишь? – ехидно осклабилась Рэйко из-за веера. – Хоть какая-то польза будет от твоих приемышей!

– Замолчите. Оба, – голос Юн Хи дрожал, но в нем звенела такая сокрушительная, ледяная ярость, какой от вечно сонной девушки никто не ожидал. Она расправила плечи, окончательно скрывая за собой сыновей. – Я не позволю. Вы не прикоснетесь к ним. Они никогда не станут частью этого кошмара. Мой ответ — нет!

Дайджиро холодно прищурился, собираясь возразить, но Юн Хи не дала ему сказать ни слова:

– Собрание окончено. Убирайтесь из моего замка.

Премьер-министр помедлил, затем сухо кивнул:

– Мы вернемся к этому разговору, госпожа Лень. Совет распущен.

Цифровые проекции Дайджиро, Рэйко и Дайсуке растаяли в воздухе. В зале остались лишь Юн Хи, мальчики, Юки, Лаура, Казуо и Рюджи.

– Фух... ну и денек, – выдохнула Лаура, потягиваясь и разминая затекшие плечи. – Знаете что? Надо расслабиться. Выпить чего-нибудь виртуального. Тем более... – ее взгляд внезапно метнулся к темным колоннам, а губы растянулись в хищной усмешке, – у нас тут, кажется, гости.

Не успел никто опомниться, как Абсолютная Охотница со сверхчеловеческой скоростью сорвалась с места, скользнула во тьму — и в следующий миг с силой вытолкнула на середину зала две упирающиеся фигуры.

Пьеро и Арлекин кубарем выкатились на мраморный пол.

– Какого черта?! – Рюджи мгновенно встал в боевую стойку, его кулаки запылали багровым маревом Гнева. – Шпионы?! Я оторву им головы!

– Постой, Рюджи! Не трогай их! – Юн Хи бросилась вперед, раскинув руки и перегораживая бойцу дорогу. – Они не шпионы... Они... наши друзья!

– Друзья? – приподнял бровь Казуо, узнав утренних посетителей кофейни.

Лаура скрестила руки на груди, внимательно разглядывая клоунов. В ее памяти всплыли ориентировки на столбах городка.

– Цирк уродов... Те самые типы, после представлений которых бесследно исчезают зрители? Мило.

Юн Хи поймала взгляд Охотницы. В ее глазах читалась немая, отчаянная мольба: Уведи их. Пожалуйста. Юн Хи знала: Пьеро нем, как рыба, в присутствии чужаков. Он не сможет говорить при взрослых членах организации.

Лаура всё поняла без слов. Она мягко улыбнулась, подошла к мальчикам и приобняла их за плечи:

– Так, юные джентльмены, идемте-ка со мной. Казуо, Рюджи, на выход. Дадим девочкам разобраться со своими кавалерами.

Сону бросил подозрительный взгляд на Пьеро, но послушно позволил увести себя и брата. Двери виртуального зала с глухим стуком захлопнулись.

Воцарилась звенящая тишина.

Юки нервно переводила взгляд с Арлекина на Юн Хи. В ее глазах читался безмолвный вопрос: Что нам делать? Соврать? Или рассказать правду?

Юн Хи тяжело опустила плечи, потерла переносицу и выдохнула:

– Хватит тайн. Вы всё равно уже здесь.

Она медленно подошла к трону и села, жестом приглашая остальных подойти ближе.

– Мы — люди. Обычные люди. Я — Абсолютный Архитектор Виртуальных Миров. Этот замок — программный код, ставший реальностью благодаря моей силе. Юки — Абсолютный Медиум. Она слышит мертвых, и этот дар разрушает ее жизнь день за днем. А «монстрами» нас делает вот это.

Она коснулась пальцем серьги на левом ухе — изящного спящего белого котика на черной жемчужине. На правом ухе Юки тускло блеснул черный котик с белым жемчугом.

– Семь смертных грехов. Древние проклятия, заточенные в украшения. Нам досталась Лень. А те мальчики... это мои приемные сыновья. Я взяла их, когда мне было восемнадцать, и они — единственное светлое, что осталось в моей жизни.

Пьеро стоял ни жив ни мертв. Его белое напудренное лицо выражало целую бурю эмоций: благоговение, шок и безграничную нежность. Она защищала детей так же яростно, как защитила его в подворотне. Она была идеальна.

– Ха! – звонкий, насмешливый голос Арлекина разрезал патетическую паузу. Клоун в пестром наряде покачал головой, заложив руки за спину. – И из-за этих побрякушек столько драмы? «О боже, мы монстры, о боже, отдай украшение»! Если они приносят столько проблем, в чем загвоздка? Снимите их, да и дело с концом! Это же так просто!

– Арлекин, стой, не смей!.. – в ужасе крикнула Юн Хи.

Но было поздно. Шут легкомысленно шагнул к опешившей Юки и протянул тонкие, затянутые в перчатку пальцы, хватаясь за сережку в виде черного кота.

Он резко дернул.

– А-А-А-А-А-А-Х! – пронзительный, нечеловеческий крик разорвал тишину зала.

Но закричала не только Юки.

В то же мгновение Юн Хи рухнула с трона на колени, судорожно вцепившись обеими руками в свое левое ухо. Сквозь ее пальцы хлынула горячая, густая алая кровь, закапав безупречный виртуальный мрамор. Ее тело забилось в судорогах от невыносимой, раздирающей боли, словно невидимый крюк выдирал ее плоть вместе с душой.

– ЮН ХИ! – беззвучно, в дикой панике взмолился Пьеро, бросаясь к ней и падая рядом, дрожащими руками пытаясь зажать ее рану, не понимая, что происходит.

Арлекин застыл, в шоке отдернув руку от Юки, которая осела на пол, тяжело и прерывисто дыша. Он даже не успел снять серьгу — лишь слегка потянул!

И тут воздух в замке загустел, превратившись в смолу.

Своды зала задрожали. Из ниоткуда, перекрывая гул цифрового пространства, раздался ужасающий, потусторонний голос. Он звучал одновременно как глубокий мужской бас и хриплое женское контральто — вкрадчивый, ленивый, но источающий бездонную, хтоническую угрозу:

– Не смей... трогать их... ОНИ МОИ.

Слова отдались тяжелой вибрацией в груди у каждого. Давление было таким, словно на плечи опустилась стотонная плита. А затем... морок рассеялся. Голос умолк.

Юн Хи тяжело, судорожно вздохнула, прижимая окровавленную ладонь к разорванной мочке. Боль медленно отступала, оставляя лишь тупую пульсацию.

– Как... как хорошо... что мальчики этого не видели, – едва слышно прошептала она, утыкаясь лбом в плечо перепуганного насмерть Пьеро. Белый клоун бережно, с величайшей осторожностью обнял ее, закрывая собой от всего мира.

Арлекин медленно опустил руки. Его нарисованная улыбка казалась теперь нелепой гримасой на побелевшем лице.

– Что... что это, мать твою, только что было?! – прохрипел он, глядя на окровавленные пальцы Юн Хи.

– Это был Бельфегор, – с трудом выговорила Юн Хи, не поднимая головы. – Повелитель греха Лени. Украшения нельзя снять просто так. Они привязаны к душе. А мы с Юки... делим одно проклятие на двоих. Наша боль едина.

Пьеро замер. В его воспаленном, травмированном разуме кусочки мозаики наконец сложились в единую картину.

Попытка снять украшение вызывает чудовищные муки. Юн Хи и Юки связаны невидимой ментальной пуповиной: Арлекин тронул Юки, но кровью истекала Юн Хи. И теперь он понял. Понял, почему его леди была готова броситься на премьер-министра с кулаками.

Она не отдаст эти украшения своим сыновьям. Ни за что на свете. Она предпочтет сгореть в аду сама, чем обречь своих детей на эту вечную, невыносимую пытку чужим грехом.

Пьеро прижал хрупкое тело Юн Хи крепче к своей груди, уткнувшись лицом в ее растрепанные черные волосы. Он не умел говорить красивых слов. Он был цирковым уродом, убийцей и сумасшедшим. Но в этот миг, глядя на ее кровь на своих пальцах, он поклялся себе: никто больше не причинит ей вреда. Ни Арлекин. Ни Премьер-министр. Ни сам дьявол.