Омут алых глаз

Нью-Йорк умел забывать.

Пять лет назад это небо раскалывалось от чудовищных вспышек розового портального огня, каменные мостовые дрожали под поступью шагоходов Крэнгов, а в тени переулков правил железный кулак клана Фут. Люди прятались по подвалам, боясь взглянуть наверх, где монстры и пришельцы вели войну за право испепелить этот мир. Но стоило пыли осесть, а руинам покрыться свежим бетоном, как страх выветрился, уступив место привычной сытой беспечности.

Шредер пал. Армада захватчиков обратилась в бегство. Зеленые тени, когда-то скользившие по карнизам Манхэттена, ушли глубже в подземелья, оставив город самому себе.

И город решил, что наступил мир. Какая глупая, наивная иллюзия.

Шел мелкий, колючий дождь, превращавший неоновые вывески Бруклина в размытые акварельные пятна. В штаб-квартире «Острого дождя», спрятанной на верхнем этаже заброшенной типографии на окраине Индустриального района, пахло крепким черным кофе, оружейной смазкой и легким ароматом антисептика, который неизменно приносила с собой Ребекка.

Под потолком тускло гудела длинная люминесцентная лампа. Ее свет отражался от блестящих лезвий, аккуратно разложенных по верстакам, и от экранов многочисленных мониторов.

– Рей, ну перестань, ты опять за свое! – звонкий, чуть капризный голос Дженнифер нарушил размеренную тишину убежища. Девушка сидела прямо на столе, скрестив ноги в тяжелых армейских ботинках, и с поразительной ловкостью перекатывала между пальцами узкий метательный нож с черненым острием. – Мы же договаривались: если сидим дома, ты хотя бы снимаешь ножны. Ты сидишь в этом кресле уже три часа, словно каменная гаргулья. Мне физически больно на это смотреть!

Та, к кому она обращалась, даже не шелохнулась.

Арейя сидела в глубоком старом кресле возле панорамного, иссеченного каплями окна. Белые, как свежевыпавший снег, пряди волос падали ей на плечи и спускались почти до середины спины. На макушке, едва заметно вздрагивая от каждого уличного шороха за тройным стеклом, темнели острые волчьи уши. Гранатовые глаза с узкими, почти нечеловеческими вертикальными зрачками отрешенно смотрели на мокрые крыши.

Тонкая бледная ладонь покоилась на рукояти катаны. Длинный клинок из вороненой стали покоился в черных ножнах, пристегнутых к ее поясу. Через левую щеку Арейи тянулся старый тонкий шрам в форме креста — напоминание о лабораториях Бакстера Стокмана и холодном скальпеле человека, которого она когда-то имела глупость называть отцом. Еще два таких же уродливых следа скрывались под плотной черной тканью куртки: один на плече, другой рассекал грудь от ключицы до ребер.

– Тишина полезна для концентрации, Дженни, – спокойно, ровным и лишенным тепла голосом отозвалась Арейя. – А ты шумишь слишком много для наемницы.

– Я не просто наемница, я актриса! – фыркнула Дженнифер, театрально приложив руку к груди и уронив нож на столешницу. Металл звякнул о дерево. Кончики ее каштановых волос с черными перьями качнулись. – Во мне погибает бродвейский талант, а ты заставляешь меня медитировать в пыли. Винс, скажи ей! Ну почему она всегда такая ледяная?

Из-за перегородки, служившей импровизированной кухней, вышел высокий молодой мужчина. Пшеничные пряди его волос, достигавшие шеи, при движении приоткрывали нижний, скрытый слой пепельно-серого окрашивания. В руках он держал две дымящиеся керамические кружки.

Винсент Трей улыбнулся — мягко, тепло, как умел только он. Его топазовые глаза лучились спокойствием, которое в этом безумном городе казалось почти сверхъестественным чудом. На поясе под расстегнутым жилетом покоились два пистолета калибра девять миллиметров — оружие идеального стрелка, который, однако, предпочитал не нажимать на спуск без крайней необходимости.

– Оставь ее, Джен, – Винсент подошел к креслу и протянул одну из кружек Арейе. Та после секундного колебания приняла горячую чашку, почувствовав запах корицы и мяты. – У каждого свой способ слушать дождь. Рей делает это профессионально.

– Она делает это пугающе, – проворчала третья обитательница логова, не отрывая взгляда от микроскопа на соседнем столе.

Ребекка Клайв поправила тонкую серебряную оправу очков на аккуратном носу. Ее короткие темно-синие волосы были уложены так, что густая челка наглухо закрывала левую сторону лица, пряча заживший след старого ожога и невидящий глаз. Оставшийся фиалковый глаз смотрел остро, цепко и немного высокомерно. Ребекка аккуратно протерла линзу прибора белоснежной салфеткой и поморщилась, стряхивая невидимую пылинку с белоснежного лабораторного халата. Грязь и хаос она ненавидела больше всего на свете.

– И вообще, если вы закончили балаган, сделайте телевизор громче, – бросила Бекки, ткнув пальцем в сторону старого экрана, висящего под потолком. – Выпуск экстренных новостей повторяется уже третий раз за последние сорок минут. И то, что там показывают, мне категорически не нравится с точки зрения токсикологии и криминалистики.

Винсент нахмурился и нажал кнопку на дистанционном пульте.

Зернистый экран замигал, и на нем появилось взволнованное лицо молодой репортерши, стоящей под проливным дождем на фоне полицейских заграждений. Красно-синие проблесковые маячки разрезали тьму за ее спиной, окрашивая мокрый асфальт пристани в зловещие тревожные тона.

«...полиция оцепляет сорок девятый пирс уже более трех часов, – торопливо говорила девушка, перекрикивая вой сирен. – Напоминаем нашим телезрителям: нападение произошло около полуночи. Бригада ночных грузчиков и охранники частного склада подверглись атаке неизвестного существа. Официальные лица департамента полиции отказываются от развернутых комментариев, однако выжившие свидетели в один голос заявляют об огромном звере. По их словам, это был гигантский черный волк, двигавшийся с нечеловеческой скоростью. Раны пострадавших носят характер глубоких рваных порезов, нанесенных когтями невероятной силы...»

– Черный волк? – Дженнифер замерла, нож выпал из ее пальцев и воткнулся точно в столешницу. Ее золотистые глаза расширились, когда она медленно перевела взгляд на Арейю. – Рей... они... они говорят о тебе?

В комнате повисла тяжелая, густая тишина.

Только дождь хлестал по стеклу с нарастающей яростью.

Арейя медленно поставила кружку на подоконник. Ее гранатовые зрачки сузились в тончайшие нити.

Она была мутантом. Одним из тех кошмарных шедевров, которые создавались в темных застенках Шредера перед самым крушением его клана. Отец, фанатично преданный науке и клану Фут, отдал ее в руки вивисекторов без тени сомнения, надеясь выслужить расположение повелителя. Ее перекроили. Ей привили ДНК хищника, научив кости ломаться и перестраиваться, обращая хрупкую девушку в огромного черного зверя — бесшумную машину для убийств.

Она помнила ту ночь, когда рухнули своды цитадели. Помнила кровь отца на своих клыках — последний долг, который она отдала своей разрушенной человечности. Помнила, как три недели скиталась по грязным трущобам, полубезумная от боли и ненависти, пока Винсент не нашел ее в одном из тупиков и не протянул руку, в которой не было оружия.

Она умела становиться черным волком. В этом городе об этом знали единицы.

– Это не я, – тихо произнесла Арейя. Ее голос не дрогнул, но волчьи уши плотно прижались к белым волосам. – Я не покидала этот сектор с вечера вторника.

– Мы знаем, Рей, – мгновенно отозвался Винсент. Его ладонь легла ей на плечо — тяжелая, уверенная, теплая. – Никто здесь даже на секунду не усомнился в тебе.

– Зато усомнится город, – холодно заметила Ребекка, постукивая тонким пальцем по металлическому корпусу стола. Из рукава ее халата выскользнула длинная граненая игла из медицинской стали — нервный жест, который она редко могла контролировать. – Пять лет относительного спокойствия сделали обывателей нервными. Стоит мэрии услышать слово «мутант», как они поднимут на ноги остатки подразделений по борьбе с чрезвычайными угрозами. А если слух дойдет до тех, кто охотится за головами...

– Но Рей здесь! – воскликнула Дженнифер, спрыгивая со стола и подходя ближе. – Если она сидела с нами, значит, в городе бродит кто-то еще? Какой-то другой мутант-волк? Разве такое возможно?

Арейя медленно поднялась на ноги. Пальцы ее левой руки до побелевших костяшек стиснули ножны катаны. Внутри нее, в самой глубине израненной души, проснулся древний, леденящий инстинкт. Чутье хищника, которое она так долго пыталась усыпить.

«Кто-то еще».

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором возникло другое лицо. Те же пепельно-белые волосы, та же линия тонких губ, искривленных в надменной, жестокой усмешке. И алые, светящиеся в полумраке глаза, в которых никогда не было жалости.

Джереми.

Близнец. Тот, кто стоял рядом с отцом в тот день, когда ее привязали к операционному столу. Тот, кто смотрел на ее агонию без единого слова протеста, скрестив руки на груди и равнодушно покачивая серебряной серьгой в левом ухе. Он считал ее слабой, считал бракованным материалом, недостойным выжить.

Когда лаборатории пали, он исчез. Но слухи в подпольном мире не умирали: шепотом передавали имя «Полночь» — стрелка, не знающего промаха, лидера безжалостной группировки наемников, именующих себя «Грозой».

– Это он, – глухо сорвалось с губ Арейи.

Винсент нахмурился, его топазовые глаза потемнели:

– Джереми?

– Ты говорила, он просто великолепный стрелок, – Ребекка подошла ближе, поправляя очки. – Ты никогда не упоминала, что он подвергся мутации.

– Я не знала, – Арейя посмотрела прямо на Бекки, и в гранатовых глазах девушки-волка полыхнуло опасное пламя. – Отец ставил опыты на мне, потому что я бунтовала. Джереми был послушным псом. Но если отец нашел формулу стабильной трансформации... он не мог не опробовать ее на своем любимом сыне. Он не оставил бы его обычным человеком.

– Значит, твой братец вернулся, – тихо подытожил Винсент. Он отошел к оружейной стойке, снял с магнитных держателей свои девятимиллиметровые пистолеты, привычным щелчком проверил патронники и загнал обоймы обратно. Металлический звук прозвучал как смертный приговор тишине. – И первое, что он делает, — подставляет тебя. Выманивает.

– Он хочет крови, – Арейя подошла к выходу на пожарную лестницу. – И он знает, что полиция или охотники придут за мной. Если на улицах начнут облаву, «Острый дождь» окажется под ударом. Винс, ты создал эту команду не для того, чтобы прятаться по подворотням, как крысы.

– Мы никуда не прячемся, Волчонок, – мягко, но с несгибаемой твердостью в голосе ответил Винсент. – Но ты не пойдешь одна. Это исключено.

– Нет, – она покачала головой, взявшись за ручку тяжелой двери. – На пирсе еще остался его след. Запах озона и пепла — его запах. Если вы пойдете со мной толпой, он уйдет в тень. Я найду его сама.

– Рей! – крикнула Дженнифер, но дверь уже распахнулась, впустив в комнату порыв сырого ветра.

Белая фигура скользнула в темноту с неестественной, текучей грацией. Ни звука шагов, ни скрипа петель. Скрытие присутствия — искусство, отточенное годами выживания, — стерло Арейю из пространства за доли секунды.

Дженнифер раздраженно взмахнула руками:

– Ну вот опять! Почему она вечно решает все в одиночку?!

– Потому что она боится за нас больше, чем за себя, – спокойно ответил Винсент, набрасывая на плечи темную куртку с капюшоном. – Бекки, бери набор токсинов и полевой медкомплект. Дженни, переодевайся. Мы идем за ней.

– О, с превеликим удовольствием, – оскалилась Дженнифер, и в ее глазах вспыхнул опасный золотой азарт. В мгновение ока из капризной девочки она превратилась в опасную охотницу. – Мне как раз не терпелось примерить образ ночного кошмара для зарвавшихся близнецов.

– Только без лишней грязи, прошу тебя, – пробормотала Ребекка, аккуратно укладывая в поясные карманы тонкие пеналы со стальными иглами. – Ненавижу отстирывать плащи от чужой крови.

---

Дождь хлестал по лицу, смывая мысли, оставляя только инстинкты.

Арейя летела над бездной Манхэттена. Прыжок с одного карниза на другой, мягкий перекат по мокрому рубероиду, скольжение по пожарной лестнице. Ее белые волосы промокли и прилипли к спине, волчьи уши ловили каждый шорох ночи: тяжелое дыхание бродяги тремя кварталами ниже, гул моторов на мосту, тихий шелест шин патрульной машины.

Она не побежала на сорок девятый пирс. Это было бы слишком очевидно — там кишмя кишела полиция. Вместо этого она держалась высоты, двигаясь к заброшенным складам мясокомбината в районе Митпэкинг.

Если Джереми вернулся, он не стал бы прятаться в сырых катакомбах Фут, которые он всегда презирал. Ему нужны были воздух, пространство и ощущение собственного величия. И еще — запах железа. Он всегда любил запах свежей бойни.

На крыше старого холодильного комплекса она остановилась.

Тень за трубой вентиляции шевельнулась.

Обычный человек не заметил бы ничего — лишь игра света от далекого рекламного щита. Но нос Арейи уловил тонкий, едва заметный шлейф: миндаль, аконит и запах чистой, идеально выстиранной хлопковой ткани.

– Выходи, Шэд, – не оборачиваясь, бросила Арейя в темноту. – Белые перчатки плохо маскируются на фоне черного кирпича.

Из глубокой тени вентиляционной шахты без единого звука выступил силуэт.

Эйден Аслан выглядел пугающе молодо, почти как мальчишка с окраин, но в его абсолютно черных, пустых глазах не было ничего юношеского. Короткие темные волосы были мокрыми от дождя, на руках действительно белели безупречно чистые перчатки из тонкой кожи. В пальцах правой руки он непринужденно вертел тонкую длинную иглу с потемневшим от яда кончиком.

– Твое чутье все такое же острое, Рейн, – бесстрастно произнес он. Голос Эйдена звучал сухо, плоско, словно шелест сухих листьев. – Джереми говорил, что ты придешь первой. Ты предсказуема в своей ненависти.

– Где он? – Арейя медленно развернулась. Ее ладонь легла на черную рукоять катаны. Большой палец мягко сдвинул клинок из ножен на полдюйма — блеснула полоска черной стали.

– Прямо здесь, сестренка, – раздался бархатный, насмешливый голос откуда-то сверху.

С парапета водонапорной башни легко спрыгнул человек. Он приземлился на ноги бесшумно, спружинив, не издав ни единого всплеска в луже.

Арейя замерла. Внутри все сжалось в ледяной ком.

Джереми почти не изменился за эти пять лет. Тот же надменный изгиб тонких губ, те же прямые белые волосы, в которых тускло блестела серебряная серьга в форме полумесяца. Но в его глазах больше не было прежней человеческой скуки. Они горели ярким, ядовито-алым светом — точно так же, как у нее в моменты ярости.

На нем был дорогой темный плащ, под которым угадывалась кевларовая броня, а на бедре покоилась кобура с тяжелым модифицированным пистолетом.

– Пять лет, – протянул Джереми, медленно подходя ближе. Его алые глаза скользнули по шраму на ее щеке, по звериным ушам, по клинку. – И ты все еще носишь на себе клеймо нашего старика. Какое убожество. Я думал, ты научилась хотя бы скрывать свои дефекты, Арейя.

– Я убила его, Джереми, – холодно ответила она, не отводя взгляда. – Собственными руками. Разорвала ему горло, пока ты бежал, поджав хвост.

Лицо Джереми на долю секунды перекосило от бешенства, но он тут же вернул себе маску ледяного превосходства:

– Ты убила старика, который исчерпал свою полезность. Какая великая победа. Но его исследования... они не пропали даром. Посмотри на меня.

Он повел плечами. Раздался тихий, жуткий хруст — звук смещающихся суставов. Кожа на его шее на мгновение потемнела, под ней перекатились мощные жгуты неестественных мышц, а зрачки в алых глазах вытянулись в узкие хищные щели. Запах зверя — тяжелый, удушливый, пропитанный темной мутацией — ударил Арейе в ноздри.

– Ты... – прошептала она.

– Да, – усмехнулся он. – Я взял то, что он не успел завершить на тебе. Я не полукровка с ушками, Арейя. Я — совершенство. И когда я разорвал тех псов на пирсе, я оставил достаточно следов, чтобы этот прогнивший город вспомнил, кого он должен бояться. Они ищут черного волка. И они найдут его — в твоем лице.

– Зачем? – коротко спросила она, плавно смещая центр тяжести, готовясь к рывку. – Город пуст. Шредер мертв. За что ты воюешь, Джереми? За объедки с барского стола?

– За власть, сестренка, – сладко пропел женский голос из темноты за ее спиной.

Арейя мгновенно сделала шаг в сторону, уходя с линии возможной атаки.

На край крыши ступила высокая черноволосая женщина. Длинные пряди цвета воронова крыла спадали на открытые ключицы, густо покрытые замысловатой фиолетовой татуировкой в виде переплетенных змей и шипов. В серых с сиреневым отливом глазах плескалось неприкрытое, больное безумие. В каждой ее руке блестело по вороненому пистолету с глушителями.

Сара Энн. «Мара».

Садистка и специалист по нервно-паралитическим ядам, чье имя заставляло вздрагивать даже бывалых наемников Бронкса. Она подошла к Джереми с грацией голодной пантеры и ласково, почти интимно провела кончиками пальцев по его плечу. Ее взгляд, устремленный на Арейю, был полон ядовитой ревности и презрения.

– Джереми слишком хорош, чтобы делить эту ночь с уличной шавкой, – промурлыкала Сара. – Мы очистим город от остатков вашей маленькой благотворительной шайки, милочка. Вы ведь назвали себя «Острый дождь»? Какая безвкусица. Настоящая буря — это мы. «Гроза» сметет вас.

– Хватит разговоров, – холодно бросил Джереми. Его рука легла на рукоять пистолета. – Убей ее, Сара. Шэд, перережь ей связки, чтобы она не смогла обратиться. Ее шкуру я лично повешу над камином в нашем новом убежище.

Эйден сорвался с места первым.

Он двигался без звука, словно призрак. В воздухе свистнули три отравленные иглы, нацеленные в шею и плечевой сустав Арейи.

В ту же секунду черный клинок покинул ножны с резким металлическим стоном.

Арейя не стала уклоняться. Одним текучим, безупречно выверенным движением катаны она отбила металл на лету — искры брызнули в дождевой полумрак, иглы срикошетили в парапет. Но в следующее мгновение воздух разорвали глухие хлопки: Сара открыла огонь с двух рук, посылая пулю за пулей с убийственной точностью.

Арейя растворилась в воздухе.

Скрытие присутствия спасло ей жизнь. Пули прошили пустоту там, где она стояла долю секунды назад. Сара раздраженно зашипела, водя стволами из стороны в сторону:

– Где она?! Куда делась эта тварь?!

– Сверху! – крикнул Джереми, вскидывая оружие.

Арейя падала с высоты вентиляционного короба, ее катана описала смертоносную дугу, метя в шею брата. Черная сталь жаждала крови. Но Джереми оказался быстрее обычного человека — мутация дала ему реакцию хищника. Он заблокировал удар тяжелым затвором своего пистолета.

Раздался оглушительный скрежет металла о металл. Ударная волна сбила дождевые капли вокруг них.

Лица близнецов оказались на расстоянии нескольких дюймов. Алые глаза против гранатовых. Жестокая насмешка против ледяной ненависти.

– Ты медлишь, сестренка! – прорычал Джереми, и из его горла вырвался низкий звериный рык. – Ты подавляешь своего волка! Боишься стать монстром?!

Он резко ударил ее ногой в грудь. Удар был чудовищной силы — Арейю отбросило назад, она проехалась ботинками по скользкому рубероиду, с трудом удержав равновесие. Старый шрам на груди отозвался резкой вспышкой боли.

Эйден уже был за ее спиной. Его белая перчатка метнулась к ее горлу, сжимая стилет, покрытый парализующим ядом.

Арейя не успевала развернуться.

В воздухе раздался сухой щелчок, а затем тонкий, чистый звук рассекаемого воздуха.

Эйден резко отдернул руку — длинная тонкая медицинская спица вонзилась точно в край его перчатки, пригвоздив ткань к деревянной балке пожарной надстройки. Следом прозвучал оглушительный дуплет.

Две девятимиллиметровые пули выбили каменную крошку прямо у ног Сары, заставив наемницу отпрыгнуть назад с яростным визгом.

– Невежливо нападать втроем на одну леди, – раздался спокойный, уверенный голос из пелены дождя.

На крышу поднялся Винсент. В его опущенных руках дымились парные пистолеты. Пшеничные пряди прилипли к лбу, но топазовые глаза смотрели твердо и холодно.

Рядом с ним, легко балансируя на парапете, стояла Дженнифер. В тусклом свете вывесок ее одежда казалась совсем темной, а на губах играла дерзкая, хищная улыбка актрисы, вышедшей на сцену ради главного акта. Между пальцами обеих ее рук поблескивали тяжелые метательные ножи.

– А уж тем более на нашу леди, – добавила Дженнифер, театрально взмахнув лезвиями. – Знаете, мадам в татуировках, ваши пистолеты ужасно безвкусны. Звук глушителя так дешев, никакого драматизма!

С лестницы неторопливо поднялась Ребекка. Ее белый халат остался в логове — сейчас на ней был плотный темно-синий плащ с высоким воротником. Она хладнокровно поправила очки, не обращая внимания на хлещущий дождь, и фиалковый глаз ее зафиксировался прямо на Саре.

– Сара Энн, – ледяным тоном произнесла Ребекка. – Пять лет не видела твоего вульгарного лица. Ты все еще путаешь токсикологию с мясной лавкой? Твой аконит третьего сорта пахнет за три мили. Какое дилетантство.

Сара побелела от ярости, ее татуировки на ключицах натянулись от судорожного вдоха:

– Клайв... Ты, одноглазая сука! Я вырву твой второй глаз и заставлю тебя его сожрать!

– Попробуй, – не шелохнувшись, ответила Ребекка, и в ее тонких пальцах появилось сразу пять серебряных игл. – Если твои рефлексы не деградировали так же, как твой мозг.

– Назад, Сара, – резко осадил ее Джереми.

Он стоял посреди мокрой крыши, глядя на прибывших наемников «Острого дождя». Его взгляд скользнул по спокойному Винсенту, по напряженной Дженнифер, по Ребекке. В его алых глазах не было страха — лишь холодный расчет и нарастающее раздражение.

– Винсент Трей, – протянул Джереми с ядовитой усмешкой. – Создатель приюта для бродячих псов. Ты подобрал мою сестру, когда она была сломанной куклой. Думаешь, ты сможешь защитить ее от того, кем она является на самом деле?

– Я не защищаю ее от нее самой, – спокойно ответил Винсент, не опуская оружия. – Я защищаю ее от тех, кто пытается снова утянуть ее во тьму. Твой отец сгнил в безымянной могиле, Джереми. Не повторяй его ошибок. Уходи из этого города.

– Этот город принадлежит тем, у кого есть сила взять его! – яростно оскалился Джереми.

Его тело внезапно дернулось. Воздух вокруг него словно сгустился, запахло гарью и сырой волчьей шерстью. Кости затрещали с ужасающей силой, плащ разорвался на клочья, и на глазах у замерших наемников молодой человек превратился в кошмарную тень.

Огромный, массивный черный волк, в холке достигавший почти двух метров, взревел в ночное небо. Его алые глаза горели чистым, незамутненным безумием, а пасть была усеяна кинжально-острыми клыками, с которых капала густая слюна.

– О боже... – прошептала Дженнифер, сделав невольный шаг назад. – Он действительно...

Зверь сделал ложный выпад в сторону Арейи, но вместо атаки мощным ударом лапы снес пожарный гидрант на стене. Поток ледяной воды под огромным давлением ударил в сторону «Острого дождя», взметая водяную завесу и смешиваясь с дождем.

– Шэд, Сара — уходим! – пророкотал звериный голос, в котором с трудом угадывались человеческие ноты.

Эйден, мгновенно разрезав ткань перчатки своим стилетом, метнул под ноги наемникам дымовую гранату с едким фиолетовым газом. Сара, выпустив еще одну беспорядочную очередь в стену воды, рванула следом за ним к пожарной лестнице соседнего здания.

Черный зверь прыгнул. С невероятной, противоестественной легкостью он перемахнул через десятиметровый пролет между крышами и растворился в лабиринте вентиляционных шахт и карнизов нижнего Манхэттена.

– Не уйдешь! – выкрикнула Арейя.

Ее зрачки сузились до предела, когти на свободной руке удлинились, прорывая ткань перчатки. Она уже была готова сорваться в трансформацию, выпустить своего волка на волю, чтобы догнать, разорвать, прекратить эту агонию...

– Рей, стой! – крикнул Винсент.

Его рука перехватила ее за запястье. Хватка была крепкой, но не причиняющей боли.

– Пусти! – прорычала она, и в ее голосе прорезался гортанный волчий рык. Ее гранатовые глаза горели яростью. – Винсент, пусти меня! Он подставит нас! Он убьет невинных людей, и они придут за мной! Я должна покончить с этим сейчас!

– Там газ! – жестко оборвала ее Ребекка, на ходу доставая из кармана респиратор и бросая под ноги капсулу-нейтрализатор. Фиолетовый дым зашипел, оседая тяжелыми хлопьями на мокрый пол. – Нейротоксин замедленного действия. Если ты вдохнешь его в звериной форме, твои легкие сожжет за три минуты. Не будь дурой, Арейя!

Арейя тяжело дышала. Ее белая челка промокла насквозь и закрывала лоб. Волчьи уши медленно опустились. Она посмотрела на руку Винсента, держащую ее запястье, затем перевела взгляд на его спокойное, сосредоточенное лицо.

– Он не остановится, – тихо, сдавленно произнесла она. Дрожь, которую она так тщательно скрывала, все же пробилась наружу. – Он покажет городу монстра. И город поверит ему, потому что город всегда верит худшему.

Винсент медленно разжал пальцы, но не отошел. Вместо этого он положил ладонь ей на плечо, заставляя поднять взгляд.

– Мы не позволим этому случиться, – твердо произнес лидер «Острого дождя». – Пять лет назад этот город спасли те, кого люди тоже считали чудовищами. Мы не дадим Джереми превратить твою свободу в охоту на ведьм.

– И вообще, – Дженнифер подошла ближе, легко перевернув свой нож и спрятав его в скрытые ножны на бедре. На ее лице снова сияла дерзкая, бесшабашная улыбка, хотя в золотых глазах еще плескался адреналин. – Я уже придумала наш следующий выход. Если они хотят драму с оборотнями, мы устроим им такую постановку, что весь Бродвей обзавидуется. Я с самого начала знала, что у твоего братца отвратительный вкус, Рей. Серьга в ухе? Серьезно? Это же прошлый век!

Ребекка подошла к краю крыши, брезгливо обходя лужу с остатками фиолетового яда, и посмотрела вниз, в темноту узкого переулка, куда ушли следы когтей.

– На сорок девятом пирсе он оставил следы слюны и шерсти, – не оборачиваясь, произнесла медик. – Завтра утром криминалисты передадут образцы в спецлабораторию. Если я перехвачу результаты до того, как они попадут в прессу, у нас будут доказательства, что структура мутагена отличается от твоей. Мой контакт в лаборатории мэрии все еще помнит, кому он обязан своей лицензией.

Арейя медленно опустила катану в ножны. Раздался тихий, окончательный щелчок.

Она снова стала прежней — холодной, сдержанной, отрешенной наемницей с белыми волосами и звериными ушами. Но внутри, под слоем льда, больше не было той давящей, удушающей пустоты одиночества.

Она посмотрела на темные громады небоскребов, уходящие в с