Создатель что стобой

Дом клонов давно перестал быть для Вару убежищем. Когда-то всё казалось прочным, почти нерушимым. Фёдор смотрел на него с теплом, смеялся над дерзкими шутками, а Пьеро, меланхоличный и вечно задумчивый, был самым близким другом, готовым выслушать любую язвительную тираду и разделить тишину дождливых вечеров. Вару казалось, что его принимают таким, какой он есть: шумным, резким, вечно прячущим ранимость за изумрудными очками с нарисованными спиралями.

Всё рухнуло в тот день, когда Фёдор привел Ника.

Ник был точной копией пятого клона: те же буйные кудри, та же худощавая фигура, но взгляд совершенно другой — патока, приторная вежливость и фальшивая покорность. Он не огрызался, чистил за всеми обувь, сладко улыбался Пику, внимательно слушал занудные лекции Куромаку и плакал вместе с Зонтиком от сентиментальных мелодрам.

– Наконец-то нормальная версия Вару, – бросил однажды Пик, даже не взглянув на своего настоящего валета.

И дом словно сошёл с ума. Куромаку счёл Ника «на девяносто восемь процентов более полезным элементом системы». Феликс задыхался от восторга перед его «добротой», Ромео посвящал новому любимцу сонеты, Данте философски кивал, а Габриэль бесконечно задавал вопросы именно Нику, позабыв о существовании зелёного шутника. Хуже всего было предательство создателя. Фёдор отмахнулся от Вару, как от надоедливой мухи, переключив всю заботу на новое творение. А Пьеро... Пьеро просто отвернулся. Тот, кто когда-то делил с Вару одну чашку кофе на двоих, теперь смотрел на него с неприкрытым презрением, повторяя слова Ника.

Только никто не знал, что происходило, когда захлопывались двери коридоров и гас свет.

– Ты лишний, слышишь? – шептал Ник, прижимая Вару к холодной кафельной стене в тёмном углу подвала.

Удар под дых был поставлен точно, профессионально. Ник бил туда, где синяки можно было скрыть под плотной тканью худи. Он ломал пальцы, выкручивал руки, плевал под ноги и с мерзким упоением наблюдал, как Вару задыхается на полу, сжимая зубы до кровавого скрежета. Ни звука. Ни одной жалобы. Вару никогда не просил пощады. Он сплёвывал кровь, поднимался на ноги, поправлял съехавшие зелёные очки и ухмылялся разбитыми губами:

– Слабо бьёшь, бездарность.

Никто из клонов не видел этой тьмы. Зато её видели другие.

– Зелёный, покажи спину, – Красный Джокер возник из искрящегося марева прямо в запертой комнате Вару.

Джокер не был подвластен чарам Ника. Его безумная магия и дикое сердце видели насквозь любую фальшь. А ещё Джокер любил Вару — безудержно, ревниво и яростно, так, как умеют любить только опасные карточные божества.

– Отвали, Джокер, всё путём, – огрызнулся Вару, пытаясь натянуть оверсайз-футболку.

– Не ври мне! – Джокер схватил его за запястья, осторожно, боясь причинить боль, и дёрнул край ткани вверх.

Увидев сине-фиолетовые разводы на рёбрах, он зарычал, и вокруг его пальцев вспыхнули алые молнии:

– Я сотру его в порошок. Я вырву ему сердце, Вару! Дай мне только знак!

– Нет, – Вару выдернул руку и криво усмехнулся. – Никаких фокусов. Я сам его закопаю. Только не кулаками, а так, чтобы он захлебнулся собственной ничтожностью.

В углу комнаты скрипнула дверь. На пороге стояли дамы. Они были единственными из всего окружения Фёдора, кто не поддался всеобщему психозу. Эмма сжимала кулаки так, что белели костяшки — она уже не раз рвалась начистить Нику лицо, и только просьбы Вару удерживали её от расправы. Хелен тихо подошла с аптечкой, её добрые глаза были полны слёз, пока она смазывала ушибы заживляющей мазью. Клео молча прислонилась к косяку, держа наготове защитные чары, а Николь колдовала над ноутбуком.

– Пусть они думают, что победили, – тихо произнесла Клео, глядя на Вару с глубоким уважением. – Твоя правда ярче их слепоты.

– И вообще, плевать на этих неудачников, – ухмыльнулась Николь, разворачивая экран лэптопа. – Посмотри сюда, зелёный король.

На экране пульсировал счётчик. Тридцать миллионов.

Пока клоны пели дифирамбы Нику на крошечной кухне, Вару взрывал интернет. Его стримы, его дерзкие музыкальные треки, язвительные подкасты и нечеловеческая харизма собрали огромную армию фанатов по всему миру. Он был феноменом, иконой поколения, недосягаемой звездой.

– Нас зовут на главное ток-шоу страны, – объявила Николь. – Прямой эфир. Прайм-тайм. Вся студия твоя.

---

Огромный павильон сиял неоном. Сотни софитов заливали белоснежную сцену, а трибуны дрожали от криков многотысячной толпы. Фанаты держали плакаты с зелёными очками, скандировали имя своего кумира и размахивали изумрудными светящимися палочками.

В первом ряду сидели Джокер, сложивший руки на груди и сверкавший гордым взглядом, и дамы: Эмма в стильной кожаной куртке, Хелен в элегантном платье, Клео и Николь с камерами. Чуть поодаль, в зоне для гостей, сидели клоны во главе с Фёдором и Пьеро. Рядом с ними крутился Ник, пытаясь изображать снисходительное сочувствие к «заблудшему брату».

Ведущая — эффектная девушка в строгом костюме — сияла отрепетированной улыбкой.

– Итак, сегодня с нами человек, который перевернул тренды! Тридцать миллионов подписчиков! Вару, как вы себя чувствуете?

Вару вальяжно закинул ногу на ногу. На нём был безупречный изумрудный смокинг, белоснежная рубашка и те самые фирменные очки, скрывающие любые следы бессонных ночей и боли. Он улыбнулся ослепительной, хищной улыбкой.

– Всё идеально, детка, – бросил он в петличку, и зал взорвался восторженным ревом.

Ведущая чуть прищурилась, решив подколоть гостя:

– Вару, тридцать миллионов — невероятная цифра. А можете рассказать, у вас хоть немного уменьшилось эго или нет?

Вару хмыкнул. Он поднялся с глубокого кресла, одним лёгким движением перехватил микрофон со стойки и шагнул к краю сцены. Музыкальный бит, подготовленный Николь за пультом, мгновенно разорвал тишину студии плотным, качающим басом.

– Эго? Уменьшилось? – Вару усмехнулся в микрофон, и его голос разнёсся по колонкам с невероятной мощью. – Я прыгаю в Фанту, выгляжу элегантно! Любой скажет — правда! Я лучше, чем ДиКаприо! Я лучше, чем Роналдо! Я выше, чем Месси! Богатый, как Неймар, ещё пишу песни!

Зал взревел так, будто рухнули трибуны. Толпа начала неистово подпевать, волна звука прокатилась по павильону. Ведущая буквально застыла с открытым ртом, ошарашенная напором и дикой, гипнотической уверенностью парня. Она потеряла дар речи и вжалась в спинку дивана.

Воспользовавшись её замешательством, со своего места резко сорвался Ник. Зависть и злоба сжигали его изнутри: как этот клоун, которого он лично втаптывал в грязь, смеет так сиять?! Ник выскочил на сцену, оттолкнул онемевшую ведущую и плюхнулся на её место, на ходу хватая резервный микрофон. На его лице играла натянутая, приторная улыбочка «праведника».

– Вару, знаешь... – Ник попытался придать голосу глубины и жалости, глядя в камеры. – Если ты даже такой популярный... ты всё равно плохой человек. Ты злой, ты эгоист, и внутри ты совершенно пуст.

Музыка не смолкла. Вару даже не дрогнул. Он медленно повернулся к Нику, и его зелёные очки зловеще блеснули в свете прожекторов. Улыбка на лице Вару стала шире, обнажая острые зубы. Он заговорил под ритм, чеканя каждое слово, уничтожая соперника на глазах у миллионов телезрителей:

– Я круче тебя во всём, ведь я успешен, как успех! А ты уёбище, как лох!

Зрители в зале ахнули, а затем разразились одобрительным гулом. Вару сделал шаг вперед, нависая над съёжившимся на диване Ником:

– Зеркала мне заменяют порно! Парень, я — Вару, а ты — Иван Золо!

Ник поперхнулся воздухом, его лицо пошло красными пятнами от позора. Камеры транслировали его жалкую физиономию крупным планом на огромные экраны.

– Я парень ровный! Я парень скромный! Я парень слова! – продолжал Вару, повышая тон и полностью завладевая вниманием вселенной.

– Ну и... ну и чем ты лучше, чем я?! – сорвался на визг Ник, теряя всякий лоск фальшивой святости.

Вару раскинул руки в стороны, словно обнимая всю эту огромную толпу, весь этот мир, который он завоевал сам, без подачек создателя и фальшивых друзей:

– Скромный, неебовый, обалденный, невъебенный! Я богатый, я лучше тебя во всём, все вокруг меня хотят!

Фанаты в экстазе прыгали со своих мест, раскачивая ограждения. Джокер в первом ряду заливисто хохотал, показывая клонам неприличные жесты, а Эмма победно вскинула кулак.

– Хейтеры пиздят на меня, но когда я их вижу, они похожи на котят! – Вару наклонился прямо к лицу побелевшего от ужаса Ника и процедил: – Спасибо, Господь, что я такой охуенный! Как же тебе повезло жить со мной в одно время!

Он швырнул микрофон на столик, и громкий хлопок эхом отозвался в акустике зала.

Тишина продлилась ровно секунду, а затем студия взорвалась безумием.

– ВАРУ РЕАЛЬНО ЛЕГЕНДА! – орал во всё горло парень в первом ряду, срывая голос. – ГОЛОС ВСЕХ ПОКОЛЕНИЙ!

– Я перед Вару буду молчать на коленях! – визжала заплаканная от счастья фанатка, прижимая к груди изумрудный плакат. – Он бог! Он лучший!

Ник попытался встать, но ноги не держали его. Он оглянулся на сектор гостей, ища поддержки, но увидел лишь вытянувшиеся лица. Фёдор сидел, обхватив голову руками, осознавая, какую грандиозную ошибку он совершил, променяв подлинный бриллиант на дешёвую пластиковую подделку. Пьеро смотрел на сцену с неприкрытой тоской и стыдом, понимая, что дорогу назад он сжёг собственными руками. Куромаку судорожно протирал очки, а Пик впервые за долгое время смотрел на своего валета не с раздражением, а с ошеломлённым уважением, граничащим с шоком.

Но Вару они больше не были нужны.

Он развернулся спиной к Нику, не удостоив его даже плевка, и легко спрыгнул со сцены прямо в зону, где стояли дамы и Джокер.

– Ты был великолепен, звёздочка моя, – промурлыкал Джокер, обнимая Вару за талию и демонстративно прижимая к себе на глазах у всех операторов. – Размазал мусор в прямом эфире.

– Иначе и быть не могло, – фыркнул Вару, но позволил себе на секунду расслабиться в этих сильных руках.

Хелен тепло улыбнулась, протягивая ему бутылку воды, Николь показала экран телефона, где количество подписчиков перевалило за тридцать один миллион, а Эмма довольно хлопнула его по плечу:

– Отличный текст, зелёный. Поэтично и со вкусом.

Вару бросил последний насмешливый взгляд через плечо. Там, на залитой светом сцене, Ник безуспешно пытался уползти от нацеленных объективов, раздавленный и уничтоженный. А за кулисами ждала свобода, где не было места фальшивым идеалам, синякам в темноте и предавшему его создателю.

Вару победил. И весь мир лежал у его ног.