Поттер и сад тысячи цветов

В мрачной, пропитанной запахом сырости и старых книг кухне на площади Гриммо, 12, царила тяжёлая, гнетущая тишина. Пламя газовых рожков на стенах дрожало, отбрасывая причудливые тени на лица собравшихся членов Ордена Феникса.

За длинным деревянным столом сидели те, чьи имена гремели по всей магической Британии. Джеймс Поттер нервно барабанил пальцами по столешнице, то и дело поправляя круглые очки. Рядом с ним Лили кусала губы, сжимая в руке край тёплой шали. Сириус Блэк мрачно цедил огневиски, а Римус Люпин устало прикрывал глаза, чувствуя приближение полнолуния. Напротив них возвышался Альбус Дамблдор — безмятежный, величественный, с привычным мерцанием в лазурных глазах, скрытых за очками-половинками.

Четырнадцать лет минуло с той роковой ночи в Годриковой Впадине. Четырнадцать лет мир славил Годрика Поттера — «Мальчика, который выжил». Вся любовь четы Поттеров, всё их внимание и гордость без остатка достались первенцу. Годрик рос в лучах неугасающей славы, купаясь в обожании британцев. Джеймс потакал каждой прихоти сына, видя в нём продолжение себя — дерзкого, бесстрашного ловца и дуэлянта. Лили, поначалу терзавшаяся сомнениями, со временем тоже убедила себя, что всё было сделано правильно.

Ведь так сказал Дамблдор.

А план великого светлого мага казался безупречным: отдать второго близнеца маглам, чтобы тот вырос скромным, тихим, лишённым зависти к величию брата. А когда придёт срок, вернуть его, явившись избавителями. Благодарный и покорный мальчик стал бы идеальным орудием — щитом или разменной монетой в грядущей войне. Но в 1991 году совы не нашли адресата. Письмо вернулось нераспечатанным. Дурсли исчезли, дом на Тисовой улице опустел, а след Гарри затерялся в тумане.

Тогда это сочли досадной, но не смертельной помехой. Годрик поступил на Гриффиндор, став центром всеобщего внимания. Он задирал когтевранцев, смеялся над пуффендуйцами и презирал Слизерин, разрушив давнюю дружбу Поттеров с Долгопупсами и похоронив мир с родом Гринграсс. Роксана Гринграсс, крёстная мать Гарри, так и не простила Лили предательства, оборвав все связи. Но Джеймса и Сириуса это мало заботило — они жили триумфами Годрика.

Однако Турнир Трёх Волшебников сорвал все маски. Смерть Седрика Диггори, возрождение Тёмного Лорда на кладбище Литтл-Хэнглтона и бегство Годрика вскрыли страшную правду: Волан-де-Морт вернулся. Хуже того, Северус Снейп донёс из стана врага тревожную весть: Тёмный Лорд каким-то образом узнал о существовании второго близнеца и жаждал найти его, чтобы использовать древнюю родовую магию Поттеров в своих ритуалах.

И вот, наконец, в дверях кухни загремели шаги. Наземникус Флетчер, мокрый до нитки, дурно пахнущий дешёвым табаком, ввалился в комнату, прижимая к груди плотную кожаную папку.

– Я нашёл его, Альбус, – хрипло выдохнул вор, плюхаясь на свободный стул.

В кухне повисла звенящая тишина. Лили судорожно вздохнула, подавшись вперёд.

– Наземникус, мальчик мой, мы слушаем тебя, – мягко произнёс Дамблдор, сцепив пальцы в замок. – Что тебе удалось узнать?

– Ох, Альбус... Это было пекло, – Флетчер вытер пот со лба засаленным рукавом. – Я обшарил полмира. По вашей наводке полез на Восток. Дурслей этих проклятых... их ведь магловский суд за решётку упрятал ещё чёрт знает когда за зверства над пацаном. Да там их зеки и прикончили почти сразу. Но мальчишки с ними уже не было. Они бросили его в Японии, бросили умирать прямо в портовом переулке Йокогамы.

Лили побледнела как полотно и закрыла рот ладонью. Джеймс помрачнел, сжав кулаки:

– И что дальше? Где он сейчас?

– А дальше его подобрали, – Флетчер расстегнул папку и вывалил на дубовый стол ворох колдографий и магловских цветных снимков. – Японцы — народ скрытный, а их магическая стража работает почище наших мракоборцев. Еле ноги унёс, клянусь Мерлином! Мальчишку усыновила семья Окита. Старый самурайский род. Они дали ему своё имя, воспитали как собственного сына. Сейчас он учится в академии Буо, прямо у подножия священной горы Фудзи.

Минерва Макгонагалл протянула руку и взяла верхний снимок. Её брови поползли вверх, на лице отразилось искреннее изумление.

– Джеймс, Лили... Посмотрите. Ваш сын... он совсем не носит очков.

Поттеры схватили снимок. С фотографии на них смотрел рослый, широкоплечий юноша пятнадцати лет. Никаких растрёпанных, вечно торчащих во все стороны вихров — смоляные волосы были гладко зачёсаны назад и собраны на затылке в строгий самурайский узел, открывая высокий чистый лоб. Шрам в виде молнии почти исчез, превратившись в тонкую бледную нить среди следов других, куда более суровых дуэльных шрамов на шее и ключицах. Но главное — взгляд. Холодный, уверенный, пронзительно-изумрудный, лишённый очков.

– Не носит очков?.. – растерянно пробормотала Лили. – Но как же... В нашей семье, у Поттеров, плохое зрение передаётся из поколения в поколение. Он должен быть точной копией Годрика!

– Плохое зрение — это семейный признак благородной крови Поттеров! – нахмурился Джеймс, искренне возмущённый нарушением вековых традиций. – Что за варварство? И что на нём надето? Это же... тряпки какие-то!

На юноше было традиционное тёмно-синее хаори с гербом клана Окита, плотные белые штаны и высокие сапоги из мягкой кожи. За поясом покоились два меча в лакированных ножнах — катана и вакидзаси.

– Похоже, Поттер, твой забытый сын спасся от твоей фамильной близорукости так же легко, как и от твоей фамильной спеси, – раздался холодный, ядовитый голос из тёмного угла.

Северус Снейп скользнул к столу, скрестив руки на груди. Его чёрные глаза жадно впились в снимок. Мальчик не был похож на Джеймса. Ни манерой держаться, ни повадками. В его стати сквозила смертоносная грация хищника, выкованная годами безжалостных тренировок.

– Заткнись, Нюхач! – рявкнул Джеймс, вскакивая и выхватывая палочку.

– Джеймс, сядь, – твёрдо приказал Дамблдор, и в его голосе впервые за вечер прозвучала сталь. Поттер нехотя опустился на место, сверля зельевара бешеным взглядом. Альбус тем временем перебирал остальные снимки. – Наземникус, продолжай. Что это за академия? Что представляет собой Гарри... точнее, молодой Окита?

– Академия Буо — это не просто школа магии, Альбус, – тихо заговорил вор, нервно оглядываясь. – Там правит сёгунат Токугава. Вся Япония живёт по своим законам. Там магия и искусство меча сплетены воедино. И этот парень... он там далеко не на последних ролях.

Флетчер выложил ещё несколько снимков, и у членов Ордена перехватило дыхание.

На одной из фотографий Гарри шёл по мощёной дорожке академии среди цветущей сакуры. Слева от него шествовала статная, невероятно красивая девушка с длинными тёмными волосами, одетая в роскошное белое кимоно с золотыми нагинатами за спиной. В её осанке читалась абсолютная власть. Следом за ней неслышной тенью ступала миниатюрная куноичи в облегающих доспехах ниндзя.

– Это Сэн Токугава, – пояснил Флетчер. – Дочь правящего сёгуна, хозяйка студенческого совета академии. А девчонка позади — её телохранительница, Хандзо Хаттори. Парень Окита спас принцессу Токугава в нескольких битвах. Она относится к нему как к родному младшему брату, а он к ней — как к старшей сестре. Задеть его — значит объявить войну всему сёгунату.

– Войну сёгунату? Мальчишке пятнадцать лет! – фыркнул Сириус. – Что за вздор? Он должен вернуться в Англию. Мы его семья!

– Семья? – криво усмехнулся Наземникус. – Боюсь, Бродяга, у него там совсем другая семья. И если бы только принцесса...

Вор положил на стол последний веер фотографий. На них Гарри стоял в центре тренировочного додзё, скрестив руки на груди. Вокруг него полукругом выстроились четыре воительницы, от одного взгляда на которых веяло древней, первобытной мощью.

Высокая златовласая мечница с двумя гигантскими клинками — Мусаси Миямото. Изящная, утончённая темноволосая красавица с узким клинком нодати — Сасаки Кодзиро. Суровая воительница с повязкой на глазу и тяжёлым доспехом — Матаэмон Араки. И юная дева в одеяниях монахини, сжимающая в руках крестообразное копьё кама-яри — Иншун Хозоин.

– Кто это такие? – нахмурилась Молли Уизли. – Почему юный мальчик окружён этими... девицами? Это неприлично!

– Неприлично? – Флетчер нервно хихикнул. – Миссис Уизли, эти «девицы» — легендарные Тёмные Самураи. Духи величайших мечников прошлого, которых поднял из преисподней мятежник Амакуса Сиро, чтобы уничтожить сёгунат. Была страшная война. Парень вместе с Мастером-Самураем Мунэакирой Ягю прошёл сквозь ад. Но в решающей битве именно Гарри разрушил проклятие, держащее этих воительниц во тьме. Он освободил их души, но не изгнал — он подчинил их себе своей волей и силой. Теперь они его личная гвардия. Его боевой отряд. Они признали его своим генералом. И, судя по слухам... делят с ним не только поле боя, но и кров.

В кухне повисла мёртвая тишина. Лили смотрела на снимок, где стройная Сасаки Кодзиро с лукавой, чарующей улыбкой наклонялась к плечу её сына, пока Мусаси свирепо смотрела в сторону любого потенциального врага, защищая покой своего господина.

– Он... он стал генералом самураев? – прошептала Лили. Сердце матери сжалось от странной, чуждой боли. Перед ней был совершенно чужой человек. Не напуганный сирота, молящий о прощении и тепле, а состоявшийся лидер, воин, чья судьба была выкована в горниле восточных войн.

– Это недопустимо, – медленно произнёс Дамблдор, и его глаза потемнели. Вся тщательно выстроенная шахматная партия рушилась. Свободный, вооружённый мечом и верной армией Мастеров-Самураев Поттер, не знающий авторитета Хогвартса и Ордена, был опасен. – Мальчик сбился с истинного пути. Он попал под влияние опасных культов и тёмных сил. Воскрешённые духи, восточное оружие... Тёмный Лорд уже рыщет по свету. Если Волан-де-Морт доберётся до него или переманит на свою сторону, Британия падёт.

– Альбус прав! – горячо воскликнул Джеймс. – Мы должны вернуть его! Немедленно! Мы поедем туда, объясним ему всё. Скажем, что всё это время искали его, что Годрику нужна помощь брата. Я научу его летать на метле, покажу настоящее волшебство! Он поймёт. Он же Поттер!

– Он Окита, Джеймс, – тихо, с непривычной горечью произнёс Римус, разглядывая герб на одежде племянника. – И боюсь, вы опоздали на четырнадцать лет.

– Мы не можем медлить, – отрезал Дамблдор, поднимаясь во весь рост. – Я лично возглавлю делегацию. Джеймс, Лили, Сириус — вы отправитесь со мной. Мы прибудем в академию Буо через официальное посольство Международной Конфедерации Магов. Мы вернём Гарри домой. Ради его же блага. Ради Высшего Блага.

---

Вершина священной горы Фудзи утопала в белых пушистых облаках. Академия Буо жила своей размеренной, строгой жизнью. Лепестки цветущей сакуры кружились в тёплом полуденном ветре, опадая на гладко выметенный деревянный настил главного тренировочного додзё резиденции Окита.

Воздух звенел от концентрации духовной энергии — ки.

Посреди площадки замер юноша. Его глаза были закрыты. В руках блестел обнажённый клинок фамильной катаны клана Окита — тонкая полоса смертоносной стали отражала солнечные блики. Вокруг него бесшумно кружили четыре фигуры.

– Нападайте, – не размыкая век, негромко произнёс Харуто Окита.

Первой сорвалась с места Мусаси Миямото. Её гигантские парные мечи рассекли воздух со свистом урагана, обрушивая сокрушительный удар сверху. Справа молнией скользнула грациозная Сасаки Кодзиро, её длинный клинок чертил идеальную дугу — знаменитый «Нисходящий полёт ласточки». С тыла, вращая тяжёлое копьё с крестообразным наконечником, атаковала Иншун, а Матаэмон уже просчитывала траекторию отхода, готовая перехватить любое движение своим несокрушимым клинком.

Это была атака, способная стереть в пыль десяток элитных бойцов.

Но Харуто даже не дрогнул. Его магия — дикая, древняя магия британских лордов, переплавленная самурайской дисциплиной и обузданная духовными техниками Востока, — вспыхнула внутри невидимым лазурным пламенем.

Вжик!

Его клинок описал короткую, безупречно экономную дугу. Металл ударил о металл с оглушительным звоном. Шаг в сторону — Мусаси промахнулась на волосок, её лезвия вонзились в дерево. Мягкий поворот корпуса — лезвие Кодзиро скользнуло по гарде катаны Харуто, рассыпая снопы искр. Кончик ножен хлестнул назад, отводя смертоносный выпад копья Иншун, а сам юноша оказался за спиной Матаэмон, коснувшись тупой стороной меча её шеи.

Всё заняло меньше двух секунд.

– Вы снова поторопились, Мусаси, – открыв сияющие изумрудом глаза, усмехнулся Харуто, плавно опуская меч. – Твоя сила колоссальна, но ярость делает твои шаги громкими, как раскаты грома.

Златовласая мечница надула губы, убирая гигантские клинки за спину, но в её янтарных глазах читалось неприкрытое восхищение.

– Ты просто стал слишком быстрым, господин! – фыркнула она, скрестив руки под пышной грудью. – Это нечестно! Ты опять использовал тот трюк со смещением пространства!

– Это не трюк, дурочка, – рассмеялась Сасаки Кодзиро, грациозно убирая свой длинный клинок в ножны. Она подошла вплотную к Харуто, её тонкие пальцы легко коснулись его плеча, поправляя воротник хаори. От неё веяло ароматом ночного жасмина. – Наш генерал просто читает наши намерения ещё до того, как клинок покинет ножны. Твоё мастерство растёт с каждым днём, Харуто-сама. Моё сердце трепещет от гордости за тебя.

– Кодзиро, прекрати бесстыдно флиртовать посреди додзё, – сухо заметила Матаэмон Араки, поправляя повязку на глазу, хотя лёгкий румянец на её строгом лице выдавал истинные чувства. – Мы должны сосредоточиться на тренировке духа.

– Но ведь господин Харуто действительно великолепен, – тихо и благоговейно добавила юная Иншун Хозоин, прижимая копьё к груди и с обожанием глядя на юношу снизу вверх. – Монахи Хозоин говорили, что истинный мастер владеет не оружием, а самим моментом бытия. Вы достигли этого рубежа.

Харуто мягко улыбнулся своим верным воительницам. Когда-то они были узницами проклятия, марио