Копьё рыцаря мага

Октагон тренировочного полигона номер четыре гудел от остаточного напряжения маны. Воздух звенел, пах озоном, жжёной травой и едва уловимым, горьковатым привкусом железа.

В центре арены двое парней замерли друг напротив друга. Их разделяли едва ли пять шагов. Капли пота срывались с подбородков, но взгляды оставались прикованы к движениям оппонента — не к глазам, а к плечам, к положению стоп, к едва заметному трепету пальцев на рукоятях оружия души.

– Неплохо, Икки, – не разрывая дистанции, негромко произнёс Гарри.

Его дыхание было глубоким, размеренным, словно он не провёл последние сорок минут в непрерывном танце на грани человеческих возможностей. В правой руке он сжимал длинное алое копьё с иззубренным, хищным наконечником. Древко обвивали тонкие, высеченные в металле рунические вязи, слабо пульсирующие алым светом. Это был его Девайс — материализованная душа, принявшая форму «Альтернативного Гаэ Болга», орудия, чей дух пробудился под строгим и суровым взором его приёмной матери.

– Ты стал ещё быстрее, Гарри, – ответил Икки Курогане, криво усмехнувшись.

Чёрная катана в его руках, «Интецу», дрожала от напряжения. Икки тяжело дышал, серая форма академии Хагун на его плечах промокла насквозь, но в глазах горело то самое упрямое, несгибаемое пламя, за которое Гарри бесконечно уважал этого парня.

Они были слишком похожи. Два изгоя, вычеркнутые собственными семьями из списков живых и достойных. Только Икки заперли на чердаке собственного дома, окрестив «Худшим», а Гарри просто вышвырнули за порог, словно сломанную игрушку, не стоившую даже взгляда.

– Скорость без намерения — просто суета, – напомнил Гарри слова, которые Базетт вбивала в него годами. – Ты слишком долго считываешь траекторию. Настоящий враг не станет давать тебе три секунды на «Идеальный контроль».

– Тогда заставь меня поторопиться! – выдохнул Икки и сорвался с места.

Его рывок стёр пространство между ними. «Интецу» описала сверкающую дугу, целя точно под левую ключицу — удар быстрый, скупой на лишние движения, отточенный тысячами повторений в ночной тишине.

Гарри не отступил ни на дюйм. Его копьё провернулось в ладонях, алое древко с глухим металлическим звоном парировало лезвие катаны. Сила столкновения разбросала вокруг вихрь сжатого воздуха. Гарри сделал короткий шаг вперёд, перехватывая инициативу, и нанёс молниеносный тычок концом древка в корпус мечника.

Икки увернулся в миллиметре от удара, подогнув колени, и полоснул снизу вверх. Гарри сместил центр тяжести, позволяя стали скользнуть по воздуху у самого подбородка, и крутанул копьё обратным хватом, обрушивая рубящий выпад по диагонали.

Звон стали о заколдованное дерево и металл слился в единую, непрекращающуюся дробь. Искры брызгали во все стороны, озаряя белый дощатый настил додзё.

– Ансуз! – глухо сорвалось с губ Гарри.

Одна из рун на древке копья вспыхнула ярким карминовым огнём. Воздух вокруг наконечника уплотнился, превращая следующий выпад не просто в физическую атаку, а в удар концентрированного кинетического тарана. Копьё рассекло воздух с гулом разорванного полотна.

Икки среагировал мгновенно, скрестив клинок с древком и задействовав всё своё мастерство перенаправления кинетической энергии, но мощь удара всё равно была колоссальной. Подошвы мечника прочертили две глубокие полосы по покрытию арены, отбросив его назад на добрых десять метров.

– Кха... – Икки опёрся ладонью о пол, восстанавливая баланс, и с восхищением покачал головой. – Твои руны... к ним невозможно привыкнуть. Каждый раз разный вес, разная плотность удара.

– Иначе это было бы бесполезно, – Гарри опустил копьё остриём вниз. Алое свечение рун медленно угасло, втягиваясь обратно в металл. – Настоящий рыцарь-маг обязан менять правила боя под себя, а не подстраиваться под соперника. Ты снова пытался поймать ритм, Икки. Но у рун нет постоянного ритма. Это древний язык, а язык меняется в зависимости от того, что ты хочешь сказать.

– Сказать, значит?.. – Икки выпрямился, вытирая рукавом лоб. – Похоже, сегодня ты хотел сказать, что мне нужно ещё как минимум три сотни взмахов до заката.

– Как минимум четыре сотни, – раздался спокойный, звонкий женский голос со стороны трибун.

Оба парня одновременно повернули головы.

У входа в тренировочный зал стояла высокая девушка с длинными тёмными волосами, собранными в безупречный хвост. Её строгая школьная форма студенческого совета сидела идеально, подчеркивая гордую осанку и сильное, тренированное тело. На поясе покоилась катана в простых ножнах, но даже в состоянии покоя от этой девушки исходила аура такой концентрированной силы, что слабый Блейзер непременно бы попятился.

Тодо Тока. Президент студенческого совета академии Хагун, обладательница благородного искусства «Райкири» и одна из сильнейших мечниц страны.

– Президент Тодо, – вежливо склонил голову Икки.

– Здравствуй, Курогане, – она мягко улыбнулась ему, но затем перевела взгляд на Гарри, и в её янтарных глазах заплясали совсем иные искры — тёплые, оценивающие и чуточку лукавые. – А ты всё так же безжалостен к своим спарринг-партнёрам, Гарри. Я слышала звон твоего копья ещё из коридора главного корпуса.

– Безжалостность на тренировках бережёт кровь на отборочных, Тока, – ответил Гарри, позволяя своему Девайсу раствориться в воздухе россыпью алых искр.

Его губы тронула редкая, искренняя улыбка, появлявшаяся только в присутствии очень немногих людей. Тока подошла ближе, стуча невысокими каблуками по настилу. В руках она держала две запечатанные бутылки с изотоником и чистое белое полотенце.

– Ты слишком много рассуждаешь для человека, который забыл завязать бинты на правом запястье, – заметила она, протягивая ему полотенце и напиток. – Опять спешил на тренировку на рассвете?

– Руны компенсируют нагрузку на сустав, – парировал Гарри, принимая бутылку и жадно делая несколько глотков прохладной влаги.

– Руны компенсируют силу удара, но не твою человеческую анатомию, – строго отрезала девушка, подходя вплотную.

Её тонкие, прохладные пальцы привычным, уверенным жестом коснулись его запястья, проверяя сухожилия. Гарри не отстранился. Между ними уже давно исчезла та глупая, сковывающая дистанция, которая обычно разделяет одноклассников. Они знали стиль друг друга, знали силу друг друга и, что было куда важнее, понимали ту тяжёлую ношу, которую каждый из них нёс на своих плечах.

Икки, глядя на них, тихонько усмехнулся, убрал «Интецу» и, не желая мешать, махнул рукой:

– Я пойду, пожалуй, в душевые. Гарри, спасибо за бой. Завтра повторим?

– В шесть утра, на втором полигоне, – кивнул Гарри. – И не опаздывай.

Когда долговязый мечник скрылся за тяжёлыми раздвижными дверями додзё, тишина в зале стала более глубокой. Тока опустила руку от его запястья, но осталась стоять рядом, глядя прямо в его изумрудно-зелёные глаза.

– Ты сегодня необычно задумчив, Гарри. Даже когда атаковал Икки. Твои мысли блуждают где-то далеко.

Гарри вздохнул, опёрся спиной о защитные маты у стены и запрокинул голову, глядя на высокие стеклянные своды потолка.

– Сегодня тридцать первое октября, Тока.

Девушка замерла. В её взгляде строгость мгновенно сменилась глубоким, тихим сочувствием. Она знала. Не всё, но главное. Гарри никогда не скрывал от неё, кем он был до того, как стал наследником древнего клана Фрага.

– День, когда всё сгорело? – тихо спросила она, вставая плечом к плечу рядом с ним.

– День, когда меня признали браком, – с холодной, сухой усмешкой поправил он. – Прошло ровно тринадцать лет. Тринадцать лет с тех пор, как великий Альбус Дамблдор посмотрел на меня, полуживого младенца с разорванной магической аурой, и решил, что от меня не будет никакого толку. «Сквиб». «Бесполезный балласт». «Опасность для сияющего будущего героя Годрика».

Он сжал кулаки, и на тыльной стороне ладони проступили контуры древних кельтских знаков.

– Они даже не поняли, что произошло. Моё магическое ядро не погибло. Оно просто не смогло оставаться той пресной, застоявшейся жижей, которую они называют волшебством. Оно переродилось. Свернулось в цепи, закалилось в огне смертельного проклятия и превратилось в то, что здесь, в Японии, называют душой Блейзера. Но для них я был просто мусором. Мусором, который нужно было спрятать в чулан, чтобы не смущать чистокровных лордов.

Тока молча накрыла его напряжённый кулак своей ладонью. Её хватка была удивительно сильной для девушки — хватка воина, знающего цену боли.

– Ты больше не там, Гарри. Ты здесь. И ты — сильнейший Блейзер нашего набора.

– Я знаю, – Гарри выдохнул, отпуская злость. – Благодаря Базетт. Если бы не она... меня бы просто сгноили в том пригороде Лондона.

Его память услужливо подбросила воспоминания, которые время не смогло стереть.

Темнота под лестницей. Запах пыли и старых ботинок. Вечный голод, скручивающий желудок, и тяжелая рука дяди Вернона, опускавшаяся на его спину по любому поводу. Визгливый голос тётки Петуньи, твердивший, что он — ненормальный, урод, ошибка природы.

А затем — тот душный июльский день две тысячи шестого года. Киото. Огромный портфельный заказ на поставку защитных систем от «Фрага Индастриз», ради которого Вернон Дурсль готов был продать собственную душу, лишь бы выслужиться перед начальством компании «Граннингс». И Гарри — избитый до полусмерти в гостиничном номере просто за то, что споткнулся и уронил чемодан кузена, а затем запертый в душном багажнике арендованного седана на подземной парковке резиденции Фрага.

Они всерьёз обсуждали, как избавятся от него. Вернон предлагал выколоть ему глаза перед отлётом, чтобы мальчишка «никогда больше не смел пялиться своим ненормальным взглядом».

Они не знали, что в поместьях семьи Фрага каждый дюйм пространства пронизан защитными формулами и камерами наблюдения высшего разряда. Они не знали, кто такая Базетт Фрага МакРемитц.

– Знаешь, – негромко произнёс Гарри, глядя на полосы солнечного света на полу, – я до сих пор помню тот момент, когда багажник открылся. Я думал, Вернон вернулся, чтобы закончить начатое. Я сжался в клубок, готовясь к удару. А передо мной стояла женщина в строгом мужском костюме бордового цвета. С короткими волосами и глазами цвета стали. Она посмотрела на мои синяки, на мои переломанные пальцы... и её лицо не изменилось ни на йоту. Только воздух вокруг вдруг стал таким тяжелым, что мне показалось, будто земля сейчас провалится.

Тока слушала затаив дыхание. Эту часть его истории она слышала впервые.

– Она просто протянула руку и сказала: «Вставай, Гарри. Ни один человек больше никогда не посмеет поднять на тебя руку. Я обещаю». Она подняла меня на руки, словно я ничего не весил. А через час Дурсли уже лежали лицом в мраморный пол под прицелом службы безопасности, пока полиция Киото оформляла материалы по международному ордеру за пытки ребёнка. Базетт использовала всё своё влияние, чтобы запереть их в японской тюрьме строгого режима. Никакой экстрадиции. Никаких поблажек. Дурсли до сих пор сидят в исправительной колонии Футю. И я уверен, местный распорядок дня им очень не нравится.

Тока усмехнулась — холодно и беспощадно. В ней говорила не только дочь высокопоставленного чиновника, но и воин, презиравший слабость тех, кто издевается над беззащитными.

– Они заслужили худшего. Но твоя мать поступила правильно. Она не стала марать об них руки, а просто уничтожила их жизни законом той страны, которую они считали чужой.

– Базетт всегда была прагматиком, – с теплотой в голосе отозвался Гарри. – Она забрала меня в родовое поместье. Лечила меня лучшими регенеративными рунами. А когда выяснилось, что моё тело отвергает традиционную волшебную палочку, но откликается на материализацию концепций... она не разочаровалась. Она рассмеялась. Назвала британских волшебников слепыми кротами, варящимися в собственном средневековом болоте.

– Она увидела в тебе Блейзера.

– Она увидела во мне сына, – тихо поправил её Гарри. – И сделала всё, чтобы я мог защитить себя сам. Тренировки с шести утра. Рукопашный бой, фехтование, медитация, контроль маны до кровавой рвоты. Она выковала из меня оружие, Тока. Не для того, чтобы бросить на амбразуру, как это планировал Дамблдор со своим «Избранным Годриком», а чтобы никто и никогда не смог забрать у меня мою свободу.

Тока повернулась к нему всем корпусом. Её янтарные глаза смотрели прямо в душу — открыто, без тени сомнений или жалости. Только чистая, несгибаемая вера.

– И у неё получилось, Гарри. Ты стоишь здесь. Наследник Фрага. Рыцарь Хагуна. Человек, который на равных противостоит мне на арене.

Она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними почти до предела. Её дыхание коснулось его щеки.

– Отборочные бои к Фестивалю семи звёздных мечей начнутся через две недели. Ты ведь знаешь, что Совет магов Британии отправил наблюдателей в Японию в этом году?

Гарри слегка прищурился:

– Наблюдателей? Зачем международной конфедерации магов турнир Блейзеров? Они же презирают нас, считая Блейзеров «мутантами» и опасными вырожденцами магического мира.

– Слухи, – Тока покачала головой. – До Европы дошли слухи о возрождении древней боевой магии рун в Японии. Имя Базетт Фраги слишком известно среди ветеранов их последней войны. А когда в списках участников высшего дивизиона академий всплыло имя «Гарри Фрага», Дамблдор наверняка насторожился. Директор Куроно предупредила меня вчера вечером: в составе делегации будут представители Визенгамота. Возможно... даже сами Поттеры.

Воздух в додзё на мгновение замер. Температура словно упала на несколько градусов. На предплечьях Гарри самопроизвольно вздулись вены, засветившись ядовито-зелёным и алым пламенем.

– Поттеры, – выплюнул он это слово, словно гнилую ягоду. – Джеймс и Лили. И их драгоценный спаситель мира, маленький золотой мальчик Годрик.

– Они не знают, что это ты, – продолжала Тока, не отводя взгляда от его лица, помогая своим спокойствием обуздать поднимающуюся бурю. – Для них ты мёртв или сгнил где-то на дне магловского мира. Они едут сюда высокомерными лордами, уверенными в собственном величии. И если ты встретишься с ними на помосте...

– Я не стану прятаться, – твёрдо сказал Гарри. – И я не стану устраивать дешёвых драм. Мне не нужны их извинения. Мне плевать на их раскаяние, если оно вообще существует. Я — Фрага. Мой дом — здесь. Моя мать ждёт меня в Киото с кубком победителя. А они... они просто призраки из кошмара, от которого я давно проснулся.

Тока улыбнулась. Это была не дежурная улыбка президента совета, а хищный, гордый оскал валькирии, нашедшей достойного соратника.

– Именно такого ответа я и ждала, – она положила руку на рукоять своей «Наруками». – Тогда докажи это. Прямо сейчас.

Гарри моргнул, удивлённо приподняв бровь:

– Мы только что закончили тренировку с Икки. Ты уверена?

– Я видела твой бой. Ты не выложился даже на треть. Твоё сердце было заперто, Гарри. А я не хочу, чтобы на официальном турнире мой главный соперник — и самый близкий человек — выходил на арену с сомнениями в груди.

Она отступила назад, плавно скользя по доскам, и встала в боевую стойку. Её аура вспыхнула мгновенно, ослепительно и властно. Золотисто-голубые молнии затрещали вокруг её стройного силуэта, вздымая края юбки и длинные пряди волос. Воздух сжался, готовый взорваться громовым раскатом.

– Доставай своё копьё, Гарри Фрага! – её голос перекрыл гул накапливающейся маны. – Покажи мне решимость человека, разорвавшего свою судьбу!

Гарри смотрел на неё, чувствуя, как внутри разливается жар — не ядовитый огонь старой ненависти, а чистое, бурлящее пламя битвы. Пламя жизни, которое подарила ему эта страна, эта академия и эта потрясающая девушка, стоявшая перед ним.

Он протянул правую руку в сторону.

– Приди, – тихо приказал он. – Пронзи иллюзию слабости. Альтернативный Гаэ Болг!

Пространство треснуло алым светом. Тяжёлое копье с гулом материализовалось в его ладони, словно выкованное из застывшей крови древних богов. Рунические знаки на лезвии вспыхнули ровным, безжалостным светом.

Гарри встал в низкую стойку, отведя копьё назад и направив остриё точно в сердце Токи.

– Смотри не пожалей об этом, госпожа президент, – бросил он с дерзким оскалом.

– Ни на секунду, – отозвалась Тока.

Гром разорвал тишину додзё.

Она исчезла. Никакого замаха, никакого переходного движения — просто вспышка света и чудовищный хлопок преодоления звукового барьера. Тока переместилась по технике мгновенного шага, её клинок уже рассекал воздух в миллиметре от его горла, окружённый коконом ревущей молнии.

Но Гарри знал её слишком хорошо.

– Кеназ! – выдохнул он.

Руна огня и восприятия вспыхнула на его виске. Мир вокруг замедлился. Он видел траекторию лезвия, видел каждый отдельный разряд молнии, танцующий на гарде её меча, видел даже решимость в янтарных радужках её глаз.

Гарри не стал блокировать. Отвести удар такой разрушительной мощи в лоб означало сломать кости рук. Вместо этого он совершил полуоборот, пропуская остриё катаны буквально в волоске от своей щеки — так близко, что электрический заряд опалил кончики его чёрных волос. Древко его копья метнулось по круговой дуге снизу вверх, метя в открывшийся бок девушки.

Тока среагировала с невероятной грацией. Используя инерцию собственного выпада, она оттолкнулась носком обуви от пола, взмыла в воздух, перевернувшись через голову, и обрушила рубящий удар сверху вниз, целя в его плечо.

– Тейваз! – взревел Гарри, встречая клинок восходящим ударом острия.

Стена алого пламени и столб голубой молнии столкнулись в центре полигона.

Ударная волна сорвала защитные маты со стен додзё, с оглушительным треском выбив несколько верхних вентиляционных панелей под потолком. Вокруг них кружился вихрь чистой маны, раскалывая защитные барьеры арены. Ни один из них не отступал ни на шаг. Лезвие катаны с визгом скользило по древку копья, высекая снопы искр, которые падали на их плечи и лица.

– Сильнее, Гарри! – крикнула Тока сквозь рёв бури, нажимая на клинок всем весом своего тела. – Если это всё, на что способно твоё копьё, то те призраки из твоего прошлого заслужили право судить тебя!

– Они не заслужили даже права дышать со мной одним воздухом! – отозвался он, и в его глазах вспыхнуло истинное безумие древней ирландской магии крови.

Руны на копье взревели хором. Не одна, не две — все двадцать четыре знака Старшего Футарка налились густым, нестерпимо ярким багрянцем. Гравитация вокруг них исказилась. Воздух стал плотным, как железо.

Гарри сделал шаг вперёд, преодолевая давление молнии Токи, и мощным толчком бёдер и корпуса сбросил её меч с траектории. Не давая ей приземлиться и восстановить баланс, он перехватил копьё обеими руками и нанёс серию молниеносных выпадов — сто ударов за одну секунду, каждый из которых оставлял в пространстве светящуюся алую борозду.

Тока танцевала на грани невозможного. Её клинок двигался с непостижимой скоростью, отбивая наконечник копья раз за разом: звон, звон, звон, звон! Она уклонялась с миллиметровой точностью, её дыхание сбилось, но глаза сияли неподдельным восторгом.

– Вот оно! – крикнула она, парируя очередной выпад и резко разрывая дистанцию прыжком назад на тридцать шагов. – Вот твоя истинная сила, Гарри!

Она приземлилась на одно колено, мгновенно убирая катану в ножны у бедра.

Гарри замер, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Он знал эту позу. Знал этот абсолютный покой, наступающий перед тем, как небо рухнет на землю.

– Благородное искусство... – прошептала Тока, закрывая глаза.

Вся электрическая мана, бушевавшая в зале, внезапно исчезла. Она втянулась обратно в её тело, сконцентрировавшись в одной-единственной точке — на рукояти меча в ножнах. Атмосферное давление упало настолько, что у Гарри заложило уши.

– ...Райкири!

Она не побежала. Она не прыгнула. Она стала самой молнией.

Атака, преодолевающая концепцию расстояния. Удар меча, питаемый электромагнитным ускорением, от которого невозможно защититься простым блоком, потому что сила удара превосходит прочность любого физического материала.

Но Гарри не собирался защищаться.

– Вся мана — в один вектор, – прошептал он, отводя копьё назад и припадая на правое колено.

Наконечник копья больше не светился. Он стал абсолютно чёрным, поглощая свет вокруг себя. Пространство перед острием начало сворачиваться внутрь, образуя точку сингулярности. Это было искусство, которому Базетт учила его тайком от всех — наследие древнего бога Луга, искаженное и перекованное в благородное искусство Блейзера.

– Обрати причину и следствие... – Гарри оскалился, глядя на приближающуюся вспышку небесного гнева. – Пронзи сердце до того, как был нанесён удар! Гаэ Болг: Искажение Судьбы!

Они сорвались навстречу друг другу одновременно.

Мир потерял краски. Остались только ослепительно-белая полоса молнии Токи и кроваво-чёрный росчерк копья Гарри.

Два благородных искусства ранга «А» должны были столкнуться в центре полигона и разнести половину тренировочного комплекса Хагуна на куски. Системы безопасности уже взвыли аварийными сиренами, активируя предельные магические щиты арены.

Но за миллисекунду до контакта — в тот самый миг, когда кончик катаны коснулся алого острия — оба остановили свои атаки.

Это требовало чудовищного, нечеловеческого контроля. Тока затормозила всем телом, погасив разряд молнии в землю через подошвы обуви, отчего деревянный настил под её ногами обуглился и треснул. Гарри вывернул запястье, уводя наконечник копья вертикально вверх, в потолок, куда и ушёл сгусток сжатого вакуума, пробив аккуратную круглую дыру в стальной балке перекрытия.

Они замерли грудь к груди.

Остриё её катаны застыло в миллиметре от его кадыка.

Наконечник его копья мягко упирался в ткань её формы, ровно напротив того места, где бешено колотилось её сердце.

Тишина. Только тяжёлое, прерывистое дыхание двоих людей, стоявших на волосок от гибели по собственной воле.

– Ничья? – с трудом выдохнул Гарри, чувствуя, как пот заливает глаза.

Тока медленно опустила катану. Её пальцы дрожали от колоссального мышечного перенапряжения. На её губах блуждала слабая, абсолютно счастливая улыбка.

– Ничья, – согласилась она.

А затем, совершенно неожиданно для Гарри, шагнула вперёд, сокращая последние сантиметры, и уронила голову ему на плечо. Её руки обвились вокруг его шеи, прижимая его к себе.

Гарри замер, чувствуя жар её разгорячённого тела, запах её волос, пахнущих шампунем с ароматом камелии и жжёным озоном. Его копьё само собой растаяло в воздухе, исчезая в глубинах его души. Он медленно, бережно положил ладони ей на спину, отвечая на объятие.

– Ты стал потрясающим рыцарем, Гарри, – тихо, прямо ему на ухо, прошептала Тока. – Никакие лорды, никакие директора и никакие прошлые семьи не имеют над тобой власти. Ты принадлежишь только себе. И... тем, кто дорог тебе сейчас.

– Я знаю, Тока, – он уткнулся подбородком в её макушку, чувствуя, как отпускает последняя горечь давней обиды. – Спасибо тебе.

Они простояли так несколько минут посреди разрушенного зала, восстанавливая дыхание и слушая биение сердец друг друга. Никому из них не хотелось разрывать этот момент, возвращаться к делам студенческого совета, к отчётам об ущербе арены и к грядущим битвам. Здесь и сейчас существовали только они двое — парень, вырвавшийся из чулана под лестницей, и девушка, нёсшая бремя сильнейшей мечницы школы.

Наконец Тока отстранилась, хотя её руки ещё секунду задержались на его плечах. Её щеки были очаровательно розовыми — то ли от жара боя, то ли от собственной смелости.

– Похоже, директор Куроно снова вычтет стоимость ремонта додзё из бюджета студенческого совета, – заметила она, оглядывая пробитый потолок и обугленные доски пола.

– Скажи ей, что это был плановый стресс-тест защитных систем, – хмыкнул Гарри. – Базетт оплатит счёт, если что. Она всегда говорит: «Если тренировка не закончилась счетом за капитальный ремонт, вы просто валяли дурака».

Тока весело рассмеялась — звонко, открыто.

– Твоя мать — удивительная женщина. Я очень хочу познакомиться с ней поближе, когда поеду с тобой в Киото на зимние каникулы.

Гарри на секунду застыл, а затем широко улыбнулся:

– Она устроит тебе допрос с пристрастием. И спарринг на голых кулаках. Она до сих пор считает, что настоящее доверие проверяется только в рукопашной.

– С нетерпением жду, – Тока убрала катану в ножны со звонким щелчком. – А теперь — в душ. И в столовую. Ты обещал угостить меня тем острым раменом за углом академии.

– Обещал, – кивнул Гарри.

Они вместе вышли из додзё, оставив за спиной разрушенную арену.

А далеко на западе, за тысячами километров океана и суши, в древнем шотландском замке за высоким столом сидел старый волшебник в расшитой звёздами мантии. Он перебирал донесения разведки и хмурился, вглядываясь в размытую колдографию, присланную из Японии.

На снимке высокий темноволосый юноша с изумрудными глазами держал на плече алое копьё, а рядом с ним стояла девушка с катаной на поясе. Подпись под снимком гласила: «Гарри Фрага МакРемитц. Наследник Дома Фрага. Ранг А. Рыцарь Академии Хагун».

– Это невозможно, – пробормотал старик, поправляя очки-половинки. – Его ядро было мертво. Он был обычным сквибом...

Рядом стояли Джеймс Поттер, заметно постаревший, с нервным тиком на щеке, и Лили, чьи глаза давно потеряли былой блеск, полные застарелой, невысказанной вины. Позади них семнадцатилетний Годрик Поттер, обвешанный защитными амулетами с ног до головы, капризно требовал внимания, жалуясь на нестабильность своей магии.

Но мир больше не вращался вокруг них.

Копьё уже было брошено. И судьба, которую они так тщательно пытались выстроить своими интригами и пророчествами, была разорвана на куски в тот самый миг, когда Гарри Фрага сделал свой первый шаг по настилу японского додзё.