Изгой собственного сердца

Холодный ветер с пустошей всегда пах увядающей травой и горьким дымом печей. В Окраинных землях королевства Клевер жизнь никогда не баловала теплом. Она была шероховатой, как сухая корка прошлогоднего хлеба, и тяжелой, как мешки с репой, которые Лиора таскала в амбар старосты с самого детства.

Ей было восемь, когда лес забрал отца и мать. Обычная охота, говорили в деревне. Обычный клык вепря или когти дикого зверя из чащи. Но Лиора слишком хорошо помнила тот вечер: леденящую тишину, опустившуюся на опушку, и лица охотников, принесших два истерзанных тела на носилках из еловых веток. Староста тогда скривился, сплюнул под ноги и посмотрел на маленькую худую девочку с золотистыми прядями и широко распахнутыми лавандовыми глазами так, будто она была лишним ртом, украденным у его собственного скота.

– Будешь отрабатывать, – бросил он жестко, не опустившись на колени, не коснувшись ее плеча. – Милость королей на сирот окраин не падает с неба.

С тех пор Лиора привыкла быть невидимой. Она стала тенью, скользящей между бревенчатыми стенами сараев, серым силуэтом в заплатанном платье. Местные мальчишки быстро поняли, что за сироту некому заступиться. В спину летели комья грязи, насмешливые выкрики, злые тычки. У нее не было громкого голоса, чтобы закричать в ответ, и не было свирепости, чтобы броситься в драку. Лиора лишь опускала голову, пряча родинку под левым глазом за непослушными прядями, и тихо отступала.

Но по ночам, когда деревня погружалась в тяжелый, храпящий сон, серая мышь исчезала.

Она уходила далеко к оврагу, где вековые ивы склоняли ветви до самой земли, скрывая крошечную поляну от чужих глаз. Там, кусая губы до крови, Лиора вытягивала дрожащие руки вперед. Ее запястья вечно были содраны, покрыты синяками и ссадинами от тяжелой работы и изнурительных, почти отчаянных попыток пробудить то, что тлело внутри. С самого раннего возраста она чувствовала: внутри нее нет привычного для крестьян тусклого огня или слабой земляной пыли. В глубине ее существа бился океан. Невыносимо чистый, опасный, ослепительный.

Она училась не выпускать его, а душить. Сжимать до состояния едва заметной искорки.

А потом ей исполнилось пятнадцать.

Башня гримуаров в соседнем городке встретила подростков гулом сотен взволнованных голосов, запахом старого пергамента, вековой пыли и воска. Лиора стояла в самом темном углу, прижимая локти к бокам. На ней было ее лучшее платье – белое, перешитое из старой материнской рубахи, с тонкой серебряной вышивкой по вороту. И перчатки. Тонкие, белые полотняные перчатки, закрывавшие ладони и запястья, ставшие ее второй кожей.

Когда старый башенный маг провозгласил начало церемонии, полки со стеллажами вздрогнули. Книги, хранившие в себе частицы судьбы, засияли десятками оттенков: зелеными, бурыми, бледно-голубыми. Подростки визжали от восторга, ловя свои трехлистники.

Лиора даже не подняла головы. Она молилась лишь об одном: пусть это будет скромная серая книга с тремя лепестками, которой хватит, чтобы зажечь свечу или затянуть мелкую царапину. Пусть ее оставят в покое.

Гул нарастал. Воздух внезапно стал густым, тяжелым, как перед небывалой грозой. По стенам башни прокатилась вибрация такой силы, что с потолка посыпалась штукатурка. Старик-смотритель замер с открытым ртом, глядя вверх, где в самом темном пролете, среди забытых вековых фолиантов, вспыхнуло солнце.

Это было не просто сияние. Это был абсолютный, первозданный свет, выжигающий саму суть темноты. Золото и чистейшее серебро переплелись в ослепительном вихре, срывая гримуар с полки. Он не просто летел – он падал, рассекая пространство, как падающая звезда, направляясь прямо в угол, где замерла тонкая фигура с лавандовыми глазами.

Сердце Лиоры оборвалось и рухнуло в ледяную пропасть.

«Нет. Только не это. Пожалуйста...»

Она видела резной узор на переплете еще до того, как книга коснулась ее пальцев. Первый лепесток – искренность. Второй – надежда. Третий – любовь. А в самом сердце, окруженный ореолом пульсирующего сияния, лежал четвертый. Лепесток, в котором таится удача... и невыносимое бремя, способное сломать любого выходца с низов.

Шепотки уже готовы были взорваться оглушительным криком. Смотритель уже подался вперед.

Лиора не думала. Ее разум, отточенный годами страха и скрытности, сработал быстрее, чем золотой блеск успел отразиться на лицах деревенских мальчишек. Едва тяжелый фолиант лег в ее обтянутые белой тканью ладони, она прошептала формулу, которую выдумала и выстрадала сама за долгие бессонные ночи у оврага. Заклинание, рожденное из первородного света, способное искривить саму ткань зримого мира.

Магия абсолютного света: Вуаль преломления.

Золотая вспышка не угасла – она свернулась внутрь себя с тихим сухим щелчком, словно закрылся миниатюрный карманный замок. Ослепительный свет померк, превратившись в жалкое, тусклое мерцание дешевого масляного фитиля. Переплет гримуара на глазах у всех побледнел, покрылся иллюзорными трещинами, потертостями и принял вид заурядного серо-стального трехлистника, чей четвертый лист растворился в тончайшей оптической иллюзии.

Окружающие разочарованно выдохнули.

– Фу, показалось... – пробормотал кто-то в толпе. – А я уж подумал, среди нас благородный выскочка объявился.

– Обычная вспышка пыли, старик просто полки сто лет не протирал, – заржали парни у входа.

Лиора прижала гримуар к груди. Ее пальцы в перчатках мелко дрожали, под кожей бешено пульсировал пульс, но лицо оставалось абсолютно спокойным, вежливым и немного испуганным – идеальная маска слабой сироты. Под ребрами, стиснутый волей девочки, бушевал ураган абсолютного света, готовый сжечь всю эту каменную башню дотла, если бы она ослабила хватку хотя бы на йоту.

Она выжила. И она получила ключ.

Ключ к свободе и ответу на вопрос, который жег ее душу сильнее любой магии.

За две недели до церемонии Лиора нашла тайник отца. Под сгнившей половицей в старом доме лежал наконечник охотничьего дротика, завернутый в промасленную тряпицу. Он был оплавлен. Обычный дикий зверь не мог оставить на закаленном металле следы высококонцентрированной, породистой стихийной магии – магии, которой владели лишь аристократы столицы или те, кто выполнял их самые грязные поручения. Ее родителей не растерзали волки. Их казнили. Хладнокровно, быстро и бесследно, стерев с лица земли крестьян, зашедших в лесу чуть дальше, чем было дозволено.

Лиора поклялась докопаться до истины. И единственный путь вел в сердце королевства – на экзамен рыцарей-чародеев.

---

Королевская столица оглушала.

Шум бесконечной толпы, резкие запахи жареного мяса, восточных пряностей и конского навоза, монументальные каменные арки, уходящие высоко в лазурное небо. Лиора шла по широкому тракту, невольно втягивая голову в плечи. Вокруг сновали аристократы в роскошных шелках, надменные дворяне с фамильными гербами на плащах и такие же, как она, оборванцы из захолустья, глазевшие по сторонам с раскрытыми ртами.

Ее наряд привлекал мало внимания, хоть и был выдержан в строгой, почти неестественной для простолюдинки гамме: простое белое платье до колен, поверх него – плотная серебристо-серая жилетка с глухим воротом, на плечах – скромная короткая накидка с золотистой тесьмой по краю. Гримуар висел на кожаном ремне у левого бедра, выглядя блеклым и неприметным. И перчатки. Ослепительно белые, застегнутые на тонкие серебряные пуговицы у запястий. Они скрывали не только шрамы, но и постоянное слабое свечение, пробивавшееся из-под ногтей всякий раз, когда Лиора теряла бдительность.

Арена рыцарского экзамена представляла собой грандиозный амфитеатр. Песок под ногами был утоптан тысячами подошв, а в воздухе стояло густое марево от витавшей вокруг маны.

И тут на нее спикировали птицы.

Антиптицы. Существа, безошибочно определяющие ничтожный запас магии у кандидатов. Чем слабее маг, тем охотнее эти крылатые бестии вили гнезда на его голове, тыча острыми клювами в лицо.

Стоило Лиоре ступить на песок, как целая стая черных пернатых сорвалась с каменных карнизов.

«Спокойно, – приказала она себе, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. – Гаси. Держи барьер. Ты – ничто. Ты – сухостой на ветру».

Птицы закружили над ней темной воронкой. Первые две уже расправили лапы, готовясь вцепиться в ее золотистые волосы... но внезапно замерли в воздухе. Их бусинки-глаза расширились от первобытного, неестественного ужаса. Они не просто отпрянули – они с паническим клекотом шарахнулись в стороны, закружившись в хаотичном танце на расстоянии ровно в полтора шага от Лиоры. Ни одна птица не посмела сесть. Они кружили вокруг нее живым, дрожащим кольцом, создавая иллюзию облака, но ни единое перо не коснулось ткани ее накидки.

Лиора тихо выдохнула. Птицы чувствовали. Животный инстинкт не обманешь зрительной иллюзией: сквозь искусственные помехи они чуяли присутствие существа, чей свет мог испепелить их за долю секунды.

– Эй, гляньте на эту чудную! – раздался рядом скрипучий насмешливый голос. – Вокруг нее птицы даже летать боятся, думают, наверное, что она чучело из соломы!

Несколько стоявших рядом парней в добротных камзолах прыснули. Лиора не ответила. Она лишь вежливо, с легкой неуверенностью склонила голову, уступив им дорогу.

– Прошу прощения, – тихо, почти шепотом произнесла она.

– Пф-ф, деревенщина, – скривился юноша с эмблемой какого-то мелкого дворянского дома на поясе и надменно зашагал мимо.

Лиора медленно подняла взгляд туда, куда были прикованы глаза сотен собравшихся.

На высокой трибуне, возвышаясь над ареной, сидели капитаны орденов рыцарей-чародеев. Девять величайших магов королевства.

Слева сидел Уильям Ванджанс в своей причудливой маске, источающий безмятежное величие. Рядом – надменный Нозель Сильва с холодным, ледяным взглядом, презиравшим саму пыль под ногами участников. Фуэголеон Вермиллион, пылающий благородной страстью и неукротимой силой.

И в самом центре, развалившись на деревянном кресле и закинув ногу на подлокотник, сидел капитан Черных быков – Ями Сукэхиро. Он дымил сигаретой, выпуская серые кольца в ясное небо, и вид имел такой, будто предпочел бы сейчас спать в уборной, нежели тратить время на сборище неумех.

Но когда Лиора на мгновение задержала взгляд на его массивной фигуре, Ями вдруг слегка повернул голову. Сквозь табачный дым его узкие, цепкие глаза полоснули по арене и на короткую долю секунды зацепились за нее. Лиора тут же отвела глаза, опустив подбородок.

«Он заметил? Не может быть. Моя вуаль идеальна. Ни один капитан не станет вглядываться в серую мышь среди пятисот претендентов».

Трубы пропели сигнал. Начались испытания.

Первым был полет на метле. Базовое упражнение, требовавшее ровного распределения маны. Вокруг взмывали в воздух уверенные маги, кто-то кувыркался, кто-то расшибался о песок под гогот трибун. Лиора оседлала древко с превеликим трудом заставила его оторваться от земли на жалких полтора метра. Метла под ней мелко дрожала, вихляла из стороны в сторону, словно пьяная. Лиора нарочно сбивала потоки, делая вид, что едва удерживает баланс, и спустилась вниз одной из последних, изобразив на лице смертельную усталость и облегчение.

– Безнадежна, – бросил наблюдатель из «Зеленого богомола», чиркнув пером по планшету.

Лиора вежливо поклонилась ему в спину.

Затем последовало разбивание каменных стен. Юноши и девушки выпускали струи пламени, водяные шары, каменные тараны. Стены трещали и рушились.

Когда подошла очередь Лиоры, она достала свой «потертый» трехлистник. Перелистывая страницы, она нашла самое примитивное, тусклое плетение.

– Стрела света, – прошептала она, стараясь не смотреть на трибуны.

Тонкий, толщиной с мизинец лучик, блеклый и полупрозрачный, сорвался с ее ладони в белой перчатке. Он летел медленно и ударил в мишень с тихим щелчком, оставив на твердой плите крошечную опалину глубиной не больше ногтя. Камень даже не треснул.

– Ноль баллов за разрушительную силу, – лениво объявил проверяющий. – Следующий.

Лиора отступила назад. Сердце колотилось в горле. Все шло по плану. Никто не обратит внимания на серую неудачницу из захолустья. Она провалит испытания, затеряется в нижних кварталах столицы и начнет свое собственное расследование. Ей не нужен был орден, ей нужны были только архивы и доступ к дворянским именам.

Но правила финала разрушили ее замысел в прах.

– А теперь – спарринги! – громогласно объявил голос распорядителя, усиленный магией ветра. – Выберите себе оппонента и покажите, на что способны в настоящем бою! Победители привлекут взоры капитанов!

На арене началось суматошное движение. Сильные искали равных, чтобы покрасоваться, хитрые – слабых, чтобы легко утвердить свое превосходство.

Лиора отступила к самой дальней стене колизея, надеясь, что время истечет до того, как ее заметят. Но надежда растаяла в тот же миг, когда перед ней выросла тень.

– Эй, тихоня.

Это был тот самый дворянин, что насмехался над ней из-за птиц. Высокий, плотного сложения, в бархатном колете темно-синего цвета. На его пальцах блестели перстни, а в руках он сжимал добротный гримуар в кожаном переплете с бронзовыми уголками.

– Меня зовут Брэддок из дома Вальер, – с самодовольной ухмылкой произнес он, поигрывая раскрытой книгой. – И мне нужна легкая разминка перед тем, как я приму приглашение в Серебрянокрылые фениксы или Золотой рассвет. Ты ведь не откажешь дворянину в чести сразиться, сиротка?

Лиора сжала руки перед грудью. Белая ткань перчаток натянулась на костяшках.

– Я... я не думаю, что гожусь в противники господину, – тихо и учтиво ответила она, сделав полшага назад. – Моя магия слишком слаба. Вы не покажете свои истинные таланты в бою со мной. Прошу вас, выберите кого-то более достойного.

– Ха! Умная девочка, понимаешь свое место, – осклабился Брэддок, но в его глазах блеснула неприкрытая жестокость. – Но нет. Я хочу именно тебя. Мне нравится, как грязь трепещет перед золотом. Выходи на круг, или я ударю тебя в спину, и никто здесь даже слова не скажет.

Вокруг них уже образовался свободный круг. Другие участники с ухмылками перешептывались, предвкушая быстрое и унизительное избиение.

Лиора медленно опустила руки. Выхода не было. Отказ от дуэли карался немедленным изгнанием со стражей, а попасть в руки столичной полиции означало навсегда потерять шанс подобраться к тайнам знати.

– Хорошо, – едва слышно произнесла она. – Как пожелает господин.

Они встали друг напротив друга на расстоянии двадцати шагов. Песок под ногами был горячим. Солнце стояло в зените, заливая арену ярким полуденным светом, но этот свет был ничем по сравнению с тем, что Лиора запирала внутри себя.

– Бой! – рявкнул судья.

– Падай на колени, нищенка! – взревел Брэддок. Его гримуар вспыхнул густым земляным сиянием. – Магия земли: Гнездо каменных шипов!

Земля под ногами Лиоры вздыбилась. Острые, как бритва, каменные пики вырвались из песка, смыкаясь вокруг нее смертоносным кольцом. Дворянин не собирался просто победить – он бил на поражение, целясь в ноги и плечи, чтобы сломать кости, чтобы заставить ее кричать от боли на забаву трибунам.

Лиора метнулась в сторону, но гранитный шип задел край накидки, срывая серебряную тесьму. Второй ударил в плечо, заставив ее покачнуться. Она едва удержалась на ногах, упав на одно колено. Песок взметнулся, пачкая белизну ее платья.

– Что, и это все?! – захохотал Брэддок, шагая вперед и напитывая кулаки тяжелой каменистой породой. – Даже бегать толком не умеешь! Магия земли: Дробящий кулак титана!

Над его головой сформировалась огромная глыба размером с повозку, утыканная каменными клыками. Это заклинание было слишком мощным для обычного спарринга. Оно могло раздавить человека в лепешку.

Судья на секунду замешкался, собираясь вмешаться, но Брэддок уже опустил руки, посылая монолит прямо на распростертую на песке девочку.

Лиора подняла лицо. Ее лавандовые глаза встретились с летящей смертью.

В этот краткий миг время словно замедлило свой бег. Она увидела искривленное злобой лицо юного дворянина. Увидела скучающие лица знати на трибунах, для которых ее жизнь стоила дешевле капли пролитого вина. Вспомнила обугленный наконечник дротика отца. Вспомнила ледяные ночи у оврага и содранные до мяса пальцы.

«Если я сдохну здесь... никто никогда не узнает правду».

Что-то внутри нее – тонкая, хрустальная преграда, сдерживавшая шторм долгих семь лет, – с тихим звоном дало трещину.

Лиора не встала. Она лишь вскинула правую руку вперед, навстречу падающей каменной громаде. Ее пальцы в белой перчатке резко распрямились.

Она не произносила слов. Но заклинание сорвалось с ее души само.

Магия абсолютного света: Рассвет Судного Дня.

Она ослабила контроль всего на одну миллионную долю секунды. Но этого хватило.

Пространство между ней и Брэддоком перестало существовать. Воздух не просто нагрелся – он разорвался беззвучной, ослепляющей белой вспышкой чудовищной плотности. Это не было обычным магическим лучом. Это была стена абсолютного, чистого, первозданного света, не знающего теней, температуры или преград.

Глыба весом в несколько тонн не раскололась. Она просто исчезла. За долю мгновения каменный монолит дезинтегрировал, обратившись в элементарные частицы пыли, даже не успев нагреться до состояния лавы. Световая волна прошла дальше, сметая земляные шипы вокруг Лиоры, как соломинки, и ударила в защитный барьер арены, заставив его зазвенеть тонким, паническим ультразвуком.

Брэддока сдуло ударной волной чистого давления. Он кубарем покатился по арене, вопя от ужаса, хотя свет даже не коснулся его кожи – Лиора в последний миг увела вектор вверх, в небо.

И в то же мгновение девочка сжала кулак, захлопывая внутренний шлюз с такой силой, что во рту появился отчетливый вкус меди.

Вспышка погасла так же внезапно, как и родилась.

Над колизеем повисла мертвая, оцепеневшая тишина. Ветер утих. Даже птицы на карнизах перестали дышать.

На песке, тяжело дыша, стояла на коленях Лиора. Ее накидка была порвана на плече, тонкая прядь золотистых волос прилипла к влажному лбу, а белая перчатка на правой руке слегка дымилась от жара высвобожденной маны. Перед ней на протяжении тридцати метров песок превратился в гладкую, прозрачную зеленую корку расплавленного стекла.

А Брэддок лежал у противоположного борта арены, потеряв сознание от пережитого шока, и под ним медленно расползалась темная лужа.

Лиора быстро прижала руку к груди, судорожно восстанавливая маскировочное плетение. Ее гримуар, на миг озарившийся золотом четырех лепестков, вновь стал серым, жалким и затертым.

– Я... я прошу прощения... – раздался в гробовой тишине ее тихий, дрожащий, испуганный голосок. – Кажется... кажется, камень просто раскололся от внутреннего напряжения... Я только хотела защититься...

Она медленно поднялась на ноги, едва не падая от слабости, и низко, виновато поклонилась судье, пряча лицо.

– Что... что это было?.. – пролепетал кто-то на трибуне участников.

– Вы видели? Земля просто испарилась!

– Да случайность это! – нервно выкрикнул другой. – У Вальера заклинание сорвалось, сдетонировало прямо перед ней! Ей просто повезло, что жива осталась!

Судья сглотнул, ошарашенно посмотрел на стекло под ногами девочки, потом на бессознательного дворянина и неуверенно поднял руку:

– П-победитель... Лиора Солл.

Лиора, пошатываясь, побрела обратно в тень стены. Сердце колотилось так, словно хотело пробить ребра. «Заметили. Точно заметили. Это было слишком грязно. Слишком явно».

Она осмелилась поднять глаза к капитанской ложе.

Большинство капитанов перешептывались, явно озадаченные аномалией. Нозель Сильва холодно хмурился, не понимая природы взрыва. Фуэголеон внимательно изучал стеклянный след. Уильям Ванджанс сидел неподвижно, его лицо под маской было непроницаемо, но тонкие пальцы крепко сжимали подлокотник.

А капитан Черных быков не шептался.

Ями Сукэхиро стоял, оперевшись руками на перила. Его сигарета догорела до самого фильтра, обжигая пальцы, но он не обращал на это внимания. Его темные глаза смотрели прямо на Лиору. В этом взгляде не было сомнений, не было иллюзий. Было лишь дикое, хищное, опасное понимание. Он видел сквозь пыль, сквозь иллюзию и сквозь ее жалкую дрожь.

Он почувствовал истинный вес того, что только что разорвало воздух.

---

Наступил решающий час. Солнце клонилось к закату, окрашивая колизей в кроваво-багровые тона.

Кандидаты выходили на середину арены по одному, когда распорядитель называл их номера. Капитаны поднимали руки, предлагая место в своем ордене, или сидели неподвижно, отправляя неудачника обратно в безвестность.

– Номер сто сорок два!

– Номер сто сорок три!

Очередь таяла. Лиора стояла в самом хвосте, надеясь, что про нее попросту забудут. Ей не нужен был ни один орден. После того, что случилось на дуэли, безопаснее всего было скрыться, раствориться в трущобах Нижнего города и начать все с чистого листа.

– Номер сто шестьдесят восемь. Лиора Солл!

Ее имя эхом прокатилось по арене.

Девочка глубоко вздохнула, поправила разорванную накидку, тщательно расправила белые перчатки и мелкими, неуверенными шажками вышла на освещенный закатным светом круг. Песок шуршал под ее туфлями. Она встала в центре, опустила голову и уставилась на свои носки, словно провинившийся ребенок перед деревенским старостой.

– Претендентка Лиора Солл, – провозгласил голос. – Капитаны, прошу сделать ваш выбор!

На арене воцарилось молчание.

Секунды текли медленно, как смола. Лиора чувствовала кожей холодное безразличие ложи.

Нозель Сильва даже не шелохнулся. Для Серебряных орлов простолюдинка со смазанным боевым стилем и странным трехлистником была мусором.

Шарлотта Роузлей осталась неподвижна.

Джек Потрошитель лишь криво усмехнулся, точа свои лезвия.

Уильям Ванджанс медленно положил ладонь на подлокотник, его пальцы дрогнули, словно он взвешивал решение, но в итоге капитан Золотого рассвета остался сидеть прямо. Слишком много загадок, слишком нестабильная мана для образцового элитного подразделения.

Ни одной руки.

Волна облегчения, холодная и сладкая, накрыла Лиору с головой. «Все кончено. Меня не взяли. Я свободна».

Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы вежливо поклониться, поблагодарить за уделенное время и навсегда покинуть эту проклятую арену, как вдруг сверху раздался скрип отодвигаемого стула.

– Эй, мелюзга с родинкой.

Голос был хриплым, густым и ленивым, но он перекрыл шум ветра и заставил каждого человека на арене вздрогнуть.

Лиора замерла. Сердце пропустило удар.

Она медленно, с неохотой подняла глаза.

Ями Сукэхиро стоял у перил, небрежно стряхивая пепел новой сигареты прямо вниз. Его темный плащ с эмблемой разъяренного быка лениво полоскался на ветру.

– Капитан Ями?.. – удивленно приподнял бровь судья на арене. – Вы поднимаете руку?

– А ты ослеп, что ли? – буркнул здоровяк, даже не взглянув на распорядителя.

Ями сплюнул, перекинул катану в ножнах на другое плечо и перегнулся через перила, глядя прямо в лавандовые глаза девочки.

– Ты дерьмово летаешь на метле, – спокойно, со знанием дела начал он, и каждое его слово разносилось по мертвому колизею. – Твоя стрела магии годится только на то, чтобы щекотать клопов. И вид у тебя такой, будто ты сейчас грохнешься в обморок от собственного чиха.

Лиора стояла ни жива ни мертва, не зная, куда деть руки в белых перчатках.

– Но вот что забавно, – Ями прищурился, и вокруг его массивной фигуры на миг сгустилась первобытная, сокрушительная тьма, заставившая факелы на стенах арены жалобно замигать. – Ты изо всех сил строишь из себя мышь, малявка. Прячешься под веником, боишься шороха. Вот только когда на тебя падает булыжник, ты испаряешь его к чертовой матери за долю секунды, а потом хлопаешь глазками и говоришь, что он сам раскололся.

Шепотки побежали по трибунам. Капитаны других орденов медленно повернули головы к Ями.

– Я терпеть не могу брехунов, – продолжил капитан Быков, выпуская струю едкого дыма. – Но еще больше я не люблю, когда люди закапывают свою силу в дерьмо из-за страха. В моем отряде полно психов, неудачников, пьяниц и отбросов. Нормальные туда не идут. И если ты думаешь, что сможешь отсидеться в тени, пока в твоих руках спрятано солнце, – ты круто ошибаешься.

Он замолчал, окинув ее тяжелым, давящим взглядом, под которым сгибались даже взрослые рыцари.

– Ну так что, чучело? Пойдешь ко мне в Черные быки, где тебе придется превзойти свой гребаный предел и перестать прятать когти? Или поползешь обратно в свою деревню, чтобы всю жизнь вздрагивать от стука в дверь?

Лиора смотрела на него снизу вверх.

Ее мир, аккуратно выстроенный на лжи, страхе и тишине, трещал по швам. Этот человек видел ее насквозь. Он не знал про четырехлистник, не знал про заклинание преломления, но он почувствовал главное – ее суть. Суть, которую она душила с восьми лет.

В Черных быках не было порядка. Не было дворянского лоска. Но там не было и надзора столичных ищеек. В логове сумасшедших проще всего спрятать то, что не укладывается в рамки здравого смысла. И, быть может, именно оттуда, из самого дна рыцарского мира, проще всего было протянуть нити к тем, кто убил ее семью.

Она медленно выпрямила спину. Впервые за весь этот бесконечный день ее плечи расправились, а подбородок приподнялся. Лавандовые глаза встретили взгляд мага тьмы без привычной покорности – в них блеснул холодный, чистый, несгибаемый свет.

Лиора прижала руку в безупречно белой перчатке к груди, прямо поверх спрятанного под тканью платья четырехлистного гримуара, и склонилась в идеальном, исполненном глубокого достоинства поклоне:

– Для меня будет честью... служить под вашим началом, капитан Ями.

Ями усмехнулся, выпустив облако дыма, обнажая в хищной улыбке белые зубы:

– Вот и отлично. Только не вздумай блевать, когда мы будем лететь на базу, новенькая. Терпеть этого не могу.

Солнце