Коханий

Субин никогда не считал себя везучим человеком. Его жизнь была похожа на аккуратно сложенную стопку юридических кодексов: всё по порядку, всё предсказуемо, и никакой лишней спонтанности. В свои двадцать два года он точно знал, что хочет стать адвокатом, но совершенно не понимал, что делать со своим сердцем.

Всё началось той злополучной ночью, когда Джихёк и Хисын решили, что лучший способ отметить сдачу зачёта — это напиться до беспамятства. В какой-то момент, когда мир вокруг Субина начал приятно покачиваться, Джихёк выхватил его телефон.

– Субин-и, ты слишком красивый, чтобы киснуть в учебниках! – пробормотал тогда друг, лихорадочно тыкая пальцами в экран. – Я зарегистрирую тебя в Тиндере. О, смотри, какой солидный мужчина! Лайк!

На следующее утро Субин проснулся с ужасной головной болью и уведомлением о взаимной симпатии. С экрана на него смотрел Пак Богом. Мужчина, чья улыбка излучала такое тепло, что Субину захотелось зажмуриться. Тридцать два года, врач, из семьи, владеющей сетью клиник... Субин посмотрел на свои старые потрёпанные кеды, на широкие спортивные штаны, в которых он обычно прятался от мира, и мысленно выругался. Богом зарабатывал за день столько, сколько Субин видел разве что в учебниках по экономике.

Но Богом написал первым. И это было так... просто.

«Как прошёл твой день, Субин? Ты сегодня обедал?»

Эти сообщения стали для Субина якорем. Он, привыкший закрываться в себе, вдруг начал рассказывать незнакомцу о скучных лекциях, о своих дядях Минхёках, которые постоянно пропадали в бизнесе, и о том, как сильно он любит морозиво.

Их последняя встреча была случайной и до боли неловкой. Субин гулял с друзьями, они купили мороженое, и, конечно, Субин — в своём репертуаре — умудрился уронить свой рожок прямо на асфальт. Он стоял, глядя на тающее лакомство, и чувствовал себя пятилетним ребёнком, готовым расплакаться. А через пять минут к нему подошёл официант из дорогого ресторана неподалёку и протянул огромную креманку с самым дорогим десертом в меню.

– Это вам просили передать, – улыбнулся официант. – И записка: «Не грусти, Субин-и».

Субин тогда поднял глаза и увидел Богама за стеклом ресторана. Тот сидел с семьёй, одетый в идеально отглаженную рубашку, и мягко кивнул ему, одними глазами говоря: «Всё хорошо».

С тех пор прошла неделя. Богом улетел отдыхать с семьёй, и Субин чувствовал себя так, будто у него отобрали грелку посреди зимы. Но сегодня всё пошло наперекосяк.

– Давай, Субин, это просто прогулка! – Джихёк тянул его за рукав безразмерного худи. – Ты всю неделю киснешь из-за своего «доктора-мечты». Пойдём, проветримся.

Субин вздохнул, поправил широкие джинсы и поплёлся за другом. Если бы он знал, что «прогулка» превратится в спринт по подворотням, он бы заперся в комнате на все замки.

– Бежим! – завопил Джихёк, когда из-за угла вырулила группа парней с явно недружелюбными намерениями.

– Да что случилось?! – задыхаясь, крикнул Субин. Его длинные ноги давали преимущество, но дыхание уже сбивалось.

– Я случайно... ну, как случайно... увёл парня у той звезды нашего универа! – крикнул Джихёк на бегу. – Помнишь того качка с физмата?

– Ты идиот! – Субин едва не споткнулся. – Он же нас убьёт!

– Он сам ко мне приставал! Говорил, физику подтянуть надо!

Они свернули в узкий переулок, надеясь оторваться. Субин чувствовал, как в боку начинает колоть. Физическая подготовка у него была неплохая — спасибо высокому росту и недавнему турниру, куда он пошёл ради пяти баллов по физкультуре и неожиданно для всех выиграл, — но бегать от разъярённых спортсменов в его планы не входило.

Они выскочили на оживлённую улицу прямо перед каким-то элитным бизнес-центром. Субин оглянулся: преследователи были совсем близко.

– Сюда! – Джихёк нырнул за припаркованный чёрный внедорожник.

Субин последовал за ним, но в этот момент дверь машины открылась, и он буквально врезался в чью-то грудь. Запах дорогого одеколона, свежести и чего-то неуловимо знакомого ударил в нос.

– Осторожнее, – произнёс глубокий, бархатистый голос.

Субин поднял голову и замер. Перед ним стоял Пак Богом. В тёмных брюках, в светлой сорочке с расстёгнутой верхней пуговицей, он выглядел как ожившая мечта. Его глаза, обычно такие нежные, сейчас выражали крайнюю степень удивления.

– Субин? – Богом придержал его за плечи, не давая упасть. – Что происходит? Почему ты так тяжело дышишь?

– Я... мы... – Субин судорожно сглотнул, чувствуя, как лицо заливает краска. – Там... бандиты. То есть, не бандиты, а...

В этот момент из-за угла вылетели преследователи. Увидев дорогую машину и статного мужчину, они притормозили, но не ушли.

– Эй, пацан, отдавай своего дружка! – крикнул самый дерзкий из них.

Богом медленно перевёл взгляд с Субина на парней. Его лицо мгновенно изменилось. Доброта никуда не исчезла, но в глазах появилось что-то стальное, властное. Он мягко отодвинул Субина себе за спину.

– Господа, у вас какие-то проблемы с моим другом? – спросил Богом тихим, но удивительно властным голосом.

– Твой друг увёл... – начал было один, но осёкся под холодным взглядом врача.

– Я советую вам развернуться и уйти, – Богом сделал шаг вперёд. – Иначе мне придётся позвонить в службу безопасности этого здания, которая, уверяю вас, приедет быстрее, чем вы успеете договорить.

Парни переглянулись. Вид Богама — уверенного, богатого и явно не привыкшего к отказам — подействовал лучше любых угроз. Бурча что-то под нос, они попятились и скрылись в толпе.

Тишина, наступившая после, была почти осязаемой. Джихёк, который всё это время прятался за багажником, осторожно высунул голову.

– Ушли? Ого... Субин-и, твой кавалер просто супергерой.

Субин готов был провалиться сквозь землю. Он стоял перед человеком своей мечты в растянутом худи, со всклокоченными волосами и красным от бега лицом.

– Прости, – прошептал Субин, глядя на свои кеды. – Это было... очень тупо.

Богом повернулся к нему. Сталь в глазах исчезла, уступив место той самой нежности, от которой у Субина подкашивались ноги. Он протянул руку и аккуратно поправил выбившуюся прядь волос на лбу младшего.

– Ты в порядке? Не ушибся? – Его голос снова стал тёплым.

– В порядке, – Субин наконец осмелился посмотреть ему в глаза. – Спасибо. Я не знал, что ты вернулся.

– Только сегодня утром, – Богом улыбнулся, и эта улыбка была ярче любого солнца. – Хотел написать тебе вечером и пригласить на ужин. Но, кажется, судьба решила, что нам нужно встретиться пораньше.

Субин замялся, теребя край кофты.

– Я не очень подхожу для ужина в таком виде.

Богом тихо рассмеялся, и этот звук отозвался теплом в груди Субина.

– Субин-и, мне всё равно, во что ты одет. Ты мне нравишься в этих широких штанах ничуть не меньше, чем если бы ты был в костюме. Главное — что ты цел.

Джихёк, почувствовав, что он здесь лишний, тихонько попятился.

– Ладно, я пойду... проверю, не вернулись ли те... кхм... физики. Субин, созвонимся!

Когда друг исчез, Богом открыл переднюю дверь машины.

– Поедем? Я знаю одно место, где подают самое вкусное мороженое в городе. И на этот раз обещаю: оно не упадет.

Субин нерешительно сделал шаг к машине. Его уверенность, которая обычно помогала ему выигрывать турниры или отвечать на семинарах, куда-то испарилась. Рядом с Богамом он чувствовал себя маленьким, но при этом... очень важным.

– Почему ты это делаешь? – тихо спросил он, уже садясь в кожаное кресло, пахнущее новым автомобилем.

Богом сел за руль и, прежде чем завести мотор, внимательно посмотрел на него.

– Потому что с того самого момента, как я увидел твою искреннюю улыбку на фото в том дурацком приложении, я не могу перестать думать о тебе. Ты настоящий, Субин. В моём мире это большая редкость.

Субин почувствовал, как сердце пропустило удар. Он привык прятаться в себе, привык быть «длинным парнем из юрфака», но Богом видел в нём кого-то другого. Кого-то, кто достоин самого дорогого мороженого и защиты от всех невзгод мира.

– Я... я тоже много о тебе думал, – признался Субин, краснея до кончиков ушей.

Машина плавно тронулась с места. За окном проносился вечерний город, огни витрин сливались в разноцветные полосы. Субин смотрел на профиль Богама — сосредоточенный, спокойный — и вдруг понял, что больше не хочет прятаться.

– Знаешь, – вдруг сказал Богом, не отрывая взгляда от дороги, – я ведь видел тот турнир.

– Что? – Субин удивленно повернулся к нему.

– Турнир по баскетболу в твоём университете. Мой племянник там учится, я приходил поболеть. Ты был великолепен. Такой сосредоточенный, решительный. Совсем не тот скромный парень, который пишет мне: «Ой, я случайно съел лишний пончик».

Субин закрыл лицо руками, чувствуя, как жар приливает к щекам.

– Это было ради баллов!

– Неважно, ради чего это было, – Богом на мгновение накрыл его ладонь своей. Его кожа была тёплой и мягкой. – Важно то, что в тебе скрыто гораздо больше, чем ты сам привык думать. И я очень хочу узнать всё это.

Они приехали в небольшое уютное кафе на набережной. Здесь не было пафоса тех ресторанов, где обычно бывал Богом. Деревянные столики, мягкий свет и запах корицы.

Когда официант принёс два огромных рожка — один с мятой и шоколадом для Богама, другой с двойной ванилью для Субина, — младший не удержался от улыбки.

– На этот раз я буду держать его крепко, – пообещал он.

– Я в тебе не сомневаюсь, – Богом откинулся на спинку стула, с нежностью наблюдая за ним. – Расскажи мне про своих дядей. Они всё так же заставляют тебя учить кодексы по выходным?

И Субин заговорил. Он рассказывал о Минхёках, об их вечной занятости, о своих страхах перед будущей практикой, о том, как иногда ему хочется просто сбежать на край света в своих любимых старых кедах. Богом слушал так, будто каждое слово Субина было бесценным сокровищем. Он не перебивал, не давал советов, если его не просили, он просто был рядом.

– Ты знаешь, – сказал Богом, когда они закончили с десертом и вышли прогуляться вдоль воды, – я часто летаю. Работа пилотом была моей мечтой, прежде чем семья настояла на медицине. И сейчас, когда я в небе, я чувствую свободу. Но сегодня, когда я увидел, как ты бежишь ко мне, я почувствовал что-то более важное.

Субин остановился, глядя на отражение луны в тёмной воде реки.

– Что именно?

– Что я наконец-то приземлился, – Богом сделал шаг ближе.

Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Субин чувствовал тепло, исходящее от мужчины. Вся неуверенность, все сомнения по поводу разницы в возрасте, статусе и деньгах вдруг показались такими незначительными. Какая разница, сколько у него нулей на счету, если его глаза смотрят с такой любовью?

– Ты слишком идеальный, – прошептал Субин. – Я всё время жду подвоха.

– Подвоха не будет, – Богом нежно взял его за подбородок, заставляя поднять взгляд. – Будут завтраки, будут сообщения «ты поел?», будут прогулки и, возможно, ещё много упавшего мороженого. Но я никуда не уйду.

Субин впервые за долгое время почувствовал себя в полной безопасности. Он больше не был один. У него были друзья, были дяди, а теперь... теперь у него был Богом.

– Обещаешь? – спросил Субин, и в его голосе прозвучала та самая искренность, которую так ценил Богом.

– Обещаю.

Когда Богом осторожно коснулся своими губами его губ, Субин понял: эта встреча, какой бы тупой и нелепой она ни казалась в начале, стала самым лучшим событием в его жизни. И пусть его кеды были грязными после побега, а худи — слишком широким, в этот момент он чувствовал себя самым счастливым человеком на земле.

Ведь любовь — это не про идеальные совпадения. Это про то, чтобы найти того, кто купит тебе новое мороженое, когда твоё упало, и кто защитит тебя от любых «физиков» мира, просто потому что ты — это ты.