Коханий

Субин ненавидел кеды. Точнее, он их обожал — его коллекция кроссовок и поношенных конверсов занимала добрую половину шкафа, но сейчас, когда подошва скользила по гравию, а легкие горели от нехватки кислорода, он проклинал тот день, когда решил, что джинсы и оверсайз-худи — лучшая одежда для прогулки.

Все началось с Джихёка. Этот придурок обладал уникальным талантом втягивать Субина в неприятности. Сначала был тот злополучный вечер три месяца назад, когда они напились в честь сданного зачета по гражданскому праву. Джихёк, хитро щурясь, отобрал у Субина телефон, зарегистрировал его в приложении для знакомств и, не глядя, лайкнул первого попавшегося мужчину.

Этим мужчиной оказался Пак Богом.

Тридцать два года. Врач. Пилот. Наследник сети частных клиник. Человек, чья улыбка на фото светилась такой искренностью и добротой, что Субин, протрезвев, едва не удалил приложение от стыда. Где он — обычный двадцатидвухлетний студент-юрист, живущий под опекой двух строгих дядей-бизнесменов, — а где этот идеал? Зарплата Богома за месяц, вероятно, равнялась бюджету Субина на три года вперед.

Но Богом ответил. И не просто ответил, а начал писать каждый день.

– Ты сегодня обедал, Субин-а? – всплывало сообщение на экране в разгар лекции.

– Как прошли пары? Не слишком сильно нагружают будущих адвокатов? – интересовался он вечером, когда Субин, уставший и замкнутый в своих мыслях, сидел в библиотеке.

Они виделись всего пару раз, и каждый раз Субин чувствовал себя неуклюжим подростком. Богом всегда выглядел безупречно: отглаженные брюки, светлые рубашки, мягкий взгляд внимательных глаз. Он излучал надежность, которой Субину, потерявшему родителей в раннем возрасте, так не хватало.

А неделю назад произошел случай с морозивом. Субин гулял с Хисоном и Джихёком, когда у него из рук выпал рожок с фисташковым мороженым. Субин тогда едва не расплакался — не из-за сладости, а из-за общей усталости. Он и не заметил, что в ресторане напротив Богом ужинал с семьей. Через пять минут официант вынес ему огромную креманку с самым дорогим десертом в меню и записку: «Не грусти, Субин-а. Твоя улыбка дороже любого мороженого. Скоро увидимся».

И вот «увиделись».

– Беги, Субин! Быстрее! – орал Джихёк, перепрыгивая через какой-то ящик в подворотне.

– Я убью тебя! – прохрипел Субин, чувствуя, как колет в боку. – Какого черта за нами гонится половина футбольной команды универа?!

– Я не виноват, что их капитан решил, будто я увожу у него парня! Я просто помогал тому парню с физикой!

– С физикой тел, идиот?! – выкрикнул Субин, сворачивая за угол.

Проблема была в том, что Субин был высоким. Очень высоким. И хотя он предпочитал прятаться в книгах, его рост и природная сила, которую он развил на недавнем турнире (куда пошел только ради дополнительных пяти баллов по физкультуре и, к своему удивлению, выиграл), делали его главной мишенью. Бандиты? Нет, просто разъяренные спортсмены, но для Субина разницы не было.

Он вылетел на главную улицу, едва не сбив с ног прохожего. Сердце колотилось в горле. Джихёк куда-то испарился, оставив друга на растерзание. Субин остановился, тяжело дыша, и огляделся.

Черный тонированный внедорожник притормозил у обочины прямо перед ним. Стекло медленно опустилось.

– Субин?

Этот голос он узнал бы из тысячи. Мягкий, с легкой хрипотцой, успокаивающий, как морской бриз. Пак Богом смотрел на него, чуть прищурившись от удивления. На нем была белоснежная рубашка с закатанными рукавами, а на пассажирском сиденье лежал пилотский китель.

– Хён? – Субин выглядел жалко: растрепанные волосы, покрасневшее лицо, пыльные кеды.

– Садись в машину. Живо, – тон Богома не терпел возражений, хотя в глазах промелькнула улыбка.

Субин юркнул в прохладный салон, пахнущий дорогим парфюмом и кожей. Едва он захлопнул дверь, мимо машины пронеслись трое парней с криками «Где этот длинный?!».

Богом спокойно нажал на педаль газа, плавно вливаясь в поток машин. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только тихим джазом из колонок. Субин вжался в кресло, чувствуя, как краска стыда заливает шею.

– Итак, – Богом первым нарушил молчание, бросив на него быстрый взгляд. – Я думал, адвокаты решают споры словами, а не марафонами по пересеченной местности.

– Это... это ошибка, – пробормотал Субин, прикрывая лицо ладонями. – Мой друг — идиот.

– Друзья часто бывают такими, – Богом тихо рассмеялся, и этот звук заставил сердце Субина пропустить удар. – Ты не ранен?

– Нет, только гордость пострадала. И, кажется, я порвал любимую футболку.

Богом припарковался в тихом переулке у небольшого парка. Он заглушил мотор и повернулся к Субину. В полумраке салона его глаза казались еще нежнее. Он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь волос со лба Субина.

– Ты весь дрожишь, – констатировал он.

– Я просто... я не привык к такому. Я обычно сижу дома или в библиотеке. Я не умею быть... крутым.

– А зачем тебе быть крутым? – Богом улыбнулся, и в уголках его глаз собрались добрые морщинки. – Мне нравится, что ты искренний. Что ты любишь свои кеды больше, чем дорогие туфли. И что ты побеждаешь в турнирах «по приколу».

Субин вскинул голову:

– Вы знаете про турнир?

– Я слежу за твоими успехами, Субин-а. Ты ведь будущая звезда юриспруденции. Моим больницам когда-нибудь понадобится очень хороший адвокат.

Субин почувствовал, как внутри разливается тепло. Вся эта неуверенность, все сомнения из-за разницы в возрасте и статусе вдруг показались мелкими. Рядом с этим человеком было просто... правильно.

– Хён, – тихо позвал Субин, рассматривая свои пальцы. – Почему я? Ну, в том приложении. Там ведь были тысячи людей. Красивых, успешных, вашего круга.

Богом вздохнул и на мгновение отвел взгляд на лобовое стекло, словно подбирая слова.

– Знаешь, в моем мире много блеска, – начал он, снова посмотрев на парня. – Много людей, которые улыбаются, потому что так нужно. А потом я увидел твое фото. Ты там стоял с огромным стаканом кофе, в этом своем растянутом свитере, и смотрел на камеру так, будто стеснялся самого факта своего существования. Но твои глаза... они были настоящими.

Он накрыл ладонь Субина своей. Рука Богома была теплой и сухой, даря чувство абсолютной безопасности.

– Я искал не партнера по бизнесу и не модель для светских раутов. Я искал кого-то, с кем захочется обсудить, как прошел день, и кому захочется купить самое дорогое мороженое просто потому, что старое упало.

Субин шмыгнул носом, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

– Дяди меня убьют, если узнают, что я ввязался в драку, – попытался пошутить он, чтобы не расплакаться.

– Минхёк и его брат? – Богом усмехнулся. – Не волнуйся, я с ними поговорю. Мы пересекались на паре благотворительных вечеров. Думаю, они доверят мне твою безопасность.

– Вы... вы серьезно?

– Более чем. Но при одном условии.

Субин замер.

– Каком?

– Завтра мы пойдем на свидание. Никаких друзей-физиков, никаких погонь и никаких упавших рожков. Только ты, я и, возможно, прогулка на моем самолете, если ты не боишься высоты.

– С вами — не боюсь, – выдохнул Субин, впервые за вечер смело глядя Богому в глаза.

– Вот и славно. А теперь давай отвезу тебя домой, пока твои дяди не объявили план «Перехват».

Машина тронулась с места, унося их прочь от суеты университетских разборок. Субин смотрел на профиль Богома, на его спокойные руки на руле, и понимал: этот случайный лайк в пьяном угаре был самым правильным решением в его жизни.

Может быть, он и не был «человеком мечты» для всего мира, но для Пака Богома он был именно тем, кого тот так долго ждал. А кеды... кеды можно и новые купить. Главное, что теперь было кому держать его за руку, когда мир вокруг становился слишком шумным.

– Хён? – позвал Субин, когда они уже подъезжали к его дому.

– Да?

– А то мороженое... оно правда было самым вкусным в моей жизни.

Богом рассмеялся, и этот смех заполнил салон светом, который был ярче любых уличных фонарей.

– Это только начало, Субин-а. Обещаю.