Секреты строного вару

Воздух в гостиной был настолько густым и едким от сдерживаемой ненависти, что казалось, чиркни спичкой — и дом Фёдора взлетит на воздух. Угроза Создателя аннулировать существование всей колоды повисла над ними дамокловым мечом, но даже этот абсолютный, первобытный страх не мог до конца заглушить клокочущее внутри клонов безумие.

– Вероятность того, что Создатель претворит свой ультиматум в жизнь в течение следующих сорока восьми часов, составляет восемьдесят семь целых и четыре десятых процента, – монотонно, но с едва уловимой дрожью в голосе произнес Куромаку, поправляя съехавшие на переносицу очки. – Мы обязаны соблюдать протокол тишины и абсолютного нейтралитета. Любая эскалация приведет к полному удалению карт.

– А удаление — это больно? – подал голос Габриэль, сидевший на полу и внимательно разглядывавший трещину в плинтусе. – Или это как заснуть? А если мы исчезнем, куда денутся наши тени? Они останутся тут одни?

– Заткнись, Габриэль, – глухо прорычал Пик.

Лидер пиковых стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди. Его фигура перекрывала выход, как каменная плита склепа. Багровый отсвет в янтарных глазах клокотал яростью, но теперь эта ярость была направлена не на Т/и. Напротив, каждый его мускул был напряжен в маниакальном порыве защиты. Взгляд Пика непрерывно скользил к Т/и, проверяя, ровно ли она дышит, не бледна ли после недавнего сотрясения, не посмел ли кто-то из присутствующих сделать лишний шаг в ее сторону. Это была не забота — это была тяжелая, удушающая опека цепного пса, готового перегрызть глотку любому просто за неверный вздох.

В самом темном углу комнаты, вжавшись спиной в книжный шкаф, сидел Вару. От его былой самоуверенности и ядовитого сарказма не осталось и следа. Зеленые кудри свалялись, плечи судорожно вздрагивали при каждом резком звуке, а на правом стекле его очков паутиной расползлась глубокая трещина — немой памятник тому, как близко он подошел к собственной гибели. Он больше не сыпал шутками, не строил козней; он просто дышал, мелкий, жалкий и затравленный, ловя на себе смертоносные взгляды Пика и Феликса.

– Истинный покой обретается не в молчании уст, а в усмирении бури внутри, – меланхолично пробормотал Данте, прикрыв глаза и прислонившись к подоконнику. – Но когда плотина прорвана, даже мудрец ищет спасения на вершине дерева.

– Ох, если бы мы только могли решить все стихами и взаимной нежностью! – вздохнул Ромео, нервно заламывая ухоженные пальцы. Рядом с ним всхлипнул Зонтик, пряча мокрое от слез лицо в воротник растянутого бирюзового свитера:

– Пожалуйста... только не кричите больше... Если Создатель нас сотрет, я... я не хочу умирать в темноте...

Т/илп закатила глаза и с громким щелчком захлопнула крышку планшета.

– Всё, балаган окончен, – резко бросила подруга, поднимаясь с дивана. – У меня от вашей высокоинтеллектуальной панихиды сейчас виски треснут. Т/и, пошли отсюда. Тебе лежать надо, а не слушать, как эти мыслители делят шкуру неубитого Фёдора.

Пик дернулся вперед, его челюсти сжались до желваков, но Т/и лишь устало качнула головой, давая понять, что помощь не требуется. Пиковый король замер, прожигая Т/илп взглядом, способным плавить свинец, но пропустил девушек мимо себя. Когда Т/и проходила мимо, он тихо, с хриплым собственническим нажимом процедил:

– Закройся на защелку. Я буду в коридоре. Если этот зеленый выродок хотя бы посмотрит на твою дверь — я оторву ему голову раньше, чем Фёдор достанет колоду.

Вару в углу едва слышно всхлипнул и еще глубже втянул голову в плечи.

Они разошлись. Т/илп ушла в ванную, бросив на прощание предостережение не перенапрягать глаза, а Т/и наконец переступила порог своей комнаты.

Щелкнул замок. Долгожданная, благословенная тишина накрыла с головой.

Т/и прислонилась лбом к прохладному дереву двери, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. Последствия удара давали о себе знать: мир иногда слегка кренился вправо, а в ушах стоял тонкий писк. Но физическая боль была ничем по сравнению с удушающей паранойей этого дома. Реальность давила стотонным прессом: Пик с его безумной жаждой тотального контроля, Феликс, у которого на поясе под свитером вполне осязаемо угадывались контуры кухонного тесака, трясущийся Вару и невидимый Фёдор, держащий палец на кнопке «удалить».

Чтобы не сойти с ума, мозгу требовался выход. Абсурдный, дикий, спасительный громоотвод.

Т/и подошла к столу, включила старенький ноутбук и плюхнулась на кровать, подтянув колени к груди. Экран моргнул, озарив полумрак комнаты холодным белым светом. Руки сами потянулись к клавиатуре. История браузера послушно выдала страницу, которую они с Т/илп читали всего час назад, пряча истерический смех в кулаки посреди всеобщего кошмара.

«Пиковая страсть».

Фанфик, написанный неизвестным автором из глубин интернета, был настолько чудовищным памятником графомании, что превращался в шедевр постиронии. Это было лекарство от страха. Настоящий Пик за дверью был чудовищем с психопатическими наклонностями, готовым переломать ребра любому ради ее защиты. Но здешний, книжный Пик...

Т/и прикусила губу, сдерживая нервное хихиканье, и прокрутила страницу вниз, продолжая чтение с того места, где они остановились.

«...Его рубиновые очи пылали неземным огнем первобытного самца, – гласил текст, переполненный восклицательными знаками и многоточиями. – Пиковый Король властно прижал трепещущее тело к холодному граниту стены, срывая с себя фиолетовый плащ одним движением могучих мускулов, перекатывающихся под бледной кожей цвета лунного серебра...»

Т/и фыркнула, закрыв рот ладонью. Господи, какой гранит? В их доме стены были из дешевого гипсокартона, оклеенного полосатыми обоями, а плащ Пика пах бензином, пылью и старой кожей, потому что тот никогда его не стирал.

Но дальше текст стремительно набирал обороты, выходя на финишную прямую рейтинговой метки. Автор решил не размениваться на метафоры и пошел напролом через самые забористые клише сетевой эротики.

«...– Ты будешь моим, жалкий червь, – прорычал Пик хриплым, сорванным от вожделения басом, и его нефритовый жезл ярости восстал против всех законов физики, требуя немедленной капитуляции...»

– Нефритовый жезл ярости... – беззвучно прошептала Т/и, и ее плечи затряслись от смеха. По щеке даже скатилась слеза разрядки. Это было так плохо, так безграмотно и физиологически невозможно, что весь кошмар прошедших дней — и кровь, и разбитые очки Вару, и холодная ярость настоящего Пика — просто растворился в приступе нелепости.

Т/и перевернулась на живот, жадно вчитываясь в абзацы, описывающие невероятные акробатические кульбиты, которые книжные персонажи вытворяли вопреки анатомии человека. Автор самозабвенно сыпал описаниями «бутонов страсти», «вулканических толчков» и «стонов, рвущих ночную тишину клоповника». Смех душил, снимая мышечные спазмы, возвращая контроль над разумом.

Скрип.

Звук был тихим, почти неуловимым, но он прозвучал прямо в комнате.

Т/и замерла. Буквы на экране расплылись.

Она же запирала дверь. Точно помнила, как повернула маленькую круглую защелку.

Медленно, боясь спровоцировать резкое движение, Т/и повернула голову к выходу. Защелка на замке была открыта — видимо, тонкий язычок дешевого механизма просто соскользнул, или его тихо отжали снаружи тонким предметом.

В дверном проеме, наполовину скрытый тенью коридора, стоял Феликс.

В комнате стало холодно. Весь смех, вся спасительная ирония испарились в долю секунды, оставив после себя ледяную пустоту в желудке.

Феликс стоял абсолютно неподвижно. Его ярко-желтые волосы были взлохмачены, а на лице сияла улыбка. Но это не была прежняя, солнечная улыбка оптимиста, раздающего печенье. Она была слишком широкой, застывшей, неестественной, словно мышцы лица свело судорогой. Глаза Червового Валета — обычно живые и эмоциональные — сейчас казались двумя круглыми, стеклянными плошками, в которых плескалось фанатичное, безжалостное безумие.

Правая рука Феликса была заведена за спину. Т/и знала, что там. Она почти физически видела холодную сталь разделочного ножа, который он стащил с кухни после того, как Вару зашел слишком далеко.

– Т/и-и-и... – протянул Феликс сладким, поющим голосом, от которого по спине побежали крупные мурашки. – Ты не спишь? Это так здорово!

Он сделал шаг в комнату. Мягко, бесшумно, на цыпочках, словно крадущийся хищник. Дверь за его спиной медленно прикрылась.

– Феликс? – голос Т/и дрогнул, но она постаралась придать ему твердости, спешно опуская крышку ноутбука наполовину, чтобы скрыть текст. – Что ты здесь делаешь? Пик же сказал...

– Ой, да брось! – оборвал он ее, и в его голосе на долю секунды прорезались резкие, скрежещущие нотки. – Пик слишком много на себя берет, не находишь? Он думает, что насилием и злобой можно защитить покой. Но это ошибка! Ошибка, ошибка, ошибка!

Феликс подошел вплотную к кровати. Его глаза лихорадочно блестели в полумраке. Он наклонился вперед, так близко, что Т/и почувствовала слабый запах цитрусового мыла и чего-то металлического.

– Зло должно быть наказано, понимаешь? – зашептал он, и его улыбка растянулась еще шире, обнажая ровные белые зубы. – Вару заставил тебя страдать. Из-за него ты поранилась. Из-за него Создатель сердится на нас! Разве это справедливо? Разве это добро? Нет! Чтобы все снова стали счастливыми, нужно просто... удалить гниль. Отрезать испорченную часть яблока! Я ведь прав? Скажи мне, Т/и, я ведь прав?!

Его рука за спиной дернулась. Т/и инстинктивно вжалась в матрас, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Феликс был не в себе. Его вторая личность — карающий, беспощадный инквизитор, прикрывающийся идеями абсолютного добра — полностью захватила контроль. Одно неверное слово, один крик — и он мог сорваться. А если закричать, в комнату ворвется Пик, и тогда здесь начнется бойня, которая окончательно вынудит Фёдора стереть их мир в пыль.

– Феликс, тише, – как можно спокойнее произнесла Т/и, глядя ему прямо в расширенные зрачки. – Пожалуйста. Если ты сделаешь это, Фёдор уничтожит всех. И тебя, и Ромео, и меня. Это не принесет счастья.

Феликс моргнул. Улыбка на мгновение дрогнула, сменившись маской детской обиды и растерянности.

– Но... но как же справедливость? – жалобно протянул он. – Нельзя просто сидеть и бояться! Нельзя позволять плохим вещам случаться!

Его блуждающий взгляд внезапно соскользнул с лица Т/и вниз, на стол, а затем на светящийся экран прикрытого ноутбука.

– А что это у тебя? – с резкой, детской переменой настроения спросил он. – Ты прячешься здесь одна... Тебе грустно? Ты читаешь что-то хорошее? Что-то, что помогает тебе улыбаться?

Прежде чем Т/и успела среагировать и захлопнуть крышку до конца, Феликс с пугающей быстротой протянул левую руку и рывком распахнул ноутбук.

Яркий свет ударил ему в лицо.

На экране, крупным четырнадцатым шрифтом, прямо посреди страницы красовался абзац:

«...И когда Пиковый Король с рычанием вонзился в податливую плоть, сливаясь в экстазе первобытной страсти, его дыхание опалило шею партнера, оставляя багровые метки вечного владения...»

Тишина, повисшая в комнате, стала почти осязаемой.

Феликс замер. Его брови медленно поползли вверх. Взгляд стеклянных глаз забегал по строчкам, выхватывая слова: «жаркие стоны», «нефритовый жезл», «Пик», «страсть», «на лопатках наездника».

Лицо Червового Валета начало стремительно менять оттенки. Сначала оно побелело от шока, затем по шее поползли густые красные пятна смущения, а потом... брови сошлись на переносице, и его физиономия исказилась неописуемой смесью ханжеского ужаса, морального негодования и чистейшего когнитивного диссонанса.

Рука за его спиной медленно опустилась. Послышался глухой металлический стук — тесак, бережно завернутый в кухонное полотенце, выпал из его ослабевших пальцев и упал на мягкий прикроватный коврик.

– Это... – выдавил Феликс тонким, ломающимся голосом, тыча дрожащим пальцем в монитор. – Это... что это такое?!

Т/и затаила дыхание. Ситуация балансировала на лезвии ножа: между кровавой драмой и полнейшим, абсолютным фарсом.

– Это... Пик? – Феликс перевел ошарашенный взгляд на Т/и. В его глазах больше не было жажды крови. В них плескалась священная паника человека, чей мозг только что подвергся бомбардировке запретным контентом. – И он... с кем?! Почему жезл?! Почему он... вонзился?! Т/и, это... это же грех! Это недобро! Это абсолютно, совершенно не позитивно!

– Феликс, закрой, – тихо попросила Т/и, едва сдерживая рвущийся наружу нервный смешок. – Это просто... сказка из интернета.

– Какая сказка?! – взвизгнул он шепотом, хватаясь за голову обеими руками. Его радикальный настрой смыло волной пуританского шока. – Тут написано про плоть! И про метки! А если Пик узнает?! Он же... он же нас всех убьет! Он убьет автора, потом тебя, потом меня, а потом Вару просто за компанию!

За дверью в коридоре послышались тяжелые, размеренные шаги. Пик явно услышал возню и шепот. Ручка двери дернулась.

– Т/и? – раздался глухой, угрожающий бас Пикового Короля снаружи. – С кем ты там разговариваешь? Открой. Сейчас же.

Феликс побледнел так, словно увидел призрака, и в панике посмотрел сначала на дверь, потом на брошенный тесак, а затем на злополучный экран с «нефритовым жезлом». Напряжение в доме достигло апогея, но теперь пороховая бочка грозила взорваться самым нелепым образом в истории их карточного существования.