Начало

Холод был первым, что он почувствовал. Но это был не тот холод, который пробирает до костей осенней ночью в Конохе, когда у тебя нет одеяла. Это был холод абсолютного спокойствия, тишина, в которой не было места боли от сломанных рёбер или жжения от свежих порезов.

Наруто открыл глаза. Перед ним не было ни тёмного переулка, ни разъярённых лиц жителей деревни, ни блеска кунаев. Вместо этого — бесконечная, ослепительно белая пустота, в которой, казалось, само время застыло в нерешительности.

– Очнулся, дитя пророчества? – Голос был подобен звону тысячи хрустальных колокольчиков, но в нём чувствовалась тяжесть веков.

Наруто резко сел, поморщившись от фантомной боли, которая тут же исчезла. Перед ним, паря в нескольких дюймах над невидимым полом, находилась женщина. Она была прекраснее всего, что он когда-либо видел или мог вообразить. Длинные, струящиеся волосы цвета лунного света касались самого пола, её кожа была белее снега, а на лбу, над двумя необычными глазами, отливающими жемчугом, виднелось нечто, похожее на закрытый третий глаз.

– Кто вы? – прошептал Наруто, чувствуя себя крошечным перед её величием. – Я умер?

– Для них — почти, – женщина плавно опустилась на ноги, её кимоно, расшитое золотыми нитями, зашуршало. – Моё имя Кагуя. И я наблюдала за тобой очень долго, маленький Узумаки.

Наруто опустил голову. Воспоминания о сегодняшнем дне нахлынули волной: крики «демон», удары тех, кого он считал своими соседями, и полное безразличие шиноби, которые просто отвернулись.

– Они ненавидят меня, – его голос дрогнул. – Я старался. Я правда старался быть хорошим. Я хотел, чтобы они меня признали.

– Признание тех, кто ниже тебя по самой своей сути — ложная цель, – Кагуя подошла ближе, и Наруто почувствовал исходящий от неё аромат ночных цветов и древней силы. – Ты ищешь любви в колодце, который давно пересох. Твоя деревня — это клетка, а её жители — лишь тени, боящиеся света.

Она протянула руку, её длинные пальцы нежно коснулись подбородка мальчика, заставляя его посмотреть ей в глаза. В её взгляде не было человеческой теплоты, но была бездна понимания и нечто, похожее на собственническую нежность.

– Тебе десять лет, Наруто. Вся твоя жизнь была борьбой за крохи внимания. Скажи мне, стоит ли этот мир того, чтобы ты продолжал за него цепляться?

– У меня никого нет, – всхлипнул он. – Даже старик Хокаге... он просто говорит слова, но ничего не меняется.

– Тогда позволь мне стать твоим миром, – Кагуя слегка улыбнулась, и эта улыбка была одновременно божественной и пугающей. – Я живу уже почти тысячу лет. Я видела, как империи рождались и превращались в прах. Я была предана теми, кого любила, так же, как предали тебя. Стань моим смыслом, Наруто, а я стану твоим. Я дам тебе силу, о которой не смели мечтать даже их легендарные Каге. Но взамен ты должен отречься от них.

Наруто смотрел в эти жемчужные глаза и видел в них не монстра, которого в нём видели другие, а отражение собственной боли.

– Что я должен сделать? – спросил он, и в его голубых глазах впервые блеснул холодный, расчетливый огонек.

– Терпение, – Кагуя провела ладонью по его волосам. – Мы вернём тебя назад. Ты закончишь их академию, ты наденешь их протектор. Ты сыграешь роль идеального шута, пока мы будем готовиться. А когда придёт время, ты исчезнешь, оставив им лишь пепел их надежд.

---

Следующие несколько месяцев стали для Наруто испытанием актерского мастерства. Он всё так же громко смеялся, носил свою нелепую оранжевую куртку и кричал на каждом углу о том, что станет Хокаге. Никто не заметил, что его глаза стали холоднее, а движения — точнее. Никто не заметил, что по ночам, в своей пустой квартире, он не спал, а тренировался в ментальном пространстве под руководством богини, чьи знания о чакре были безграничны.

Экзамен на генина стал финальным аккордом этой пьесы.

Наруто с трудом подавлял ухмылку, когда Ирука-сенсей повязывал ему на лоб протектор Конохи. Для всех это был триумф неудачника. Для Наруто это был смертный приговор его связи с этой деревней.

Вечером того же дня, когда деревня погрузилась в сумерки, Наруто стоял у кромки леса Смерти.

– Ты готов? – голос Кагуи прозвучал в его сознании, наполненный предвкушением.

– Да, – прошептал Наруто. – Пора устроить им прощальное представление.

Он заранее подготовил всё необходимое. Клон, созданный с использованием частицы чакры самой Кагуи, был практически неотличим от оригинала, даже для опытных ирьёнинов. Наруто оставил «тело» в глубоком овраге, предварительно инсценировав нападение «неизвестных отступников». Кровь, клочья оранжевой ткани и сломанный протектор — всё выглядело пугающе достоверно.

Сам же Наруто, облачённый в простой чёрный плащ с капюшоном, стоял на вершине скалы Хокаге, глядя вниз на огни деревни.

– Знаешь, Кагуя, – он поправил рюкзак за спиной, – я даже не чувствую грусти.

– Грусть — это слабость тех, кому есть что терять, – её призрачный силуэт возник рядом с ним, окутывая его плечи холодными руками. – У тебя есть я. У тебя есть будущее, которое мы построим вместе. Пусть они оплакивают свою потерю, пока не поймут, что потеряли не демона, а своего единственного защитника.

На следующее утро деревню потряс крик. Ирука Умино, отправившийся на поиски своего ученика, который не пришёл на сбор команды, обнаружил то, что осталось от «Наруто Узумаки».

Весть о смерти джинчурики разлетелась мгновенно. Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, казалось, постарел на десять лет за один час. Советники кричали о потере «оружия», жители шептались в переулках, кто-то с облегчением, кто-то с внезапным, необъяснимым страхом.

А в это время, далеко за пределами страны Огня, по пыльной дороге шёл мальчик. Он больше не улыбался прохожим, и в его глазах не было жажды признания.

– Куда мы направимся теперь? – спросил Наруто, не оборачиваясь.

– Туда, где горы касаются неба, – ответила Кагуя, чей голос теперь звучал явно, так как она использовала малую часть своей силы, чтобы проявиться в этом мире. – Там я научу тебя, как по-настоящему управлять энергией этой планеты.

Наруто остановился и в последний раз посмотрел в сторону горизонта, где осталась Коноха. Он достал из кармана свой настоящий протектор, на котором он сам, ещё ночью, провёл глубокую горизонтальную черту, перечеркивая символ листа.

– Больше не Узумаки Наруто из Конохи, – произнёс он, бросая металлическую пластину в придорожную канаву.

– Теперь ты мой ученик, мой наследник, – Кагуя приобняла его за плечи, и её длинные рукава скрыли его от мира. – Идём. Нас ждёт вечность.

Мальчик кивнул, и два силуэта — один маленький и решительный, другой высокий и неземной — скрылись в густом тумане, оставляя позади прошлое, которое больше не имело над ними власти. В этот день мир шиноби потерял героя, но он ещё не знал, какого монстра или бога он обрёл в ответ.