The Freak Circus

Запах свежемолотых кофейных зерен и сладковатого сиропа смешивался с удушливой тревогой, которую Ли Юн Хи безуспешно пыталась заглушить привычной апатией. Её полуприкрытые глаза следили за струйкой пара, поднимавшейся над чашкой. Каскадные чёрные пряди волос небрежно падали на плечи, а в левом ухе едва заметно покачивалась серёжка — крошечный спящий белый кот, свернувшийся на чёрной жемчужине.

Она не должна была быть здесь. Ещё неделю назад, до того как Дайджиро Кавамура объявил об угрозе организации, Юн Хи грезила совсем о другом. Втайне от всех она вспоминала братьев: старшего, выбравшего цирковую арену, и среднего, блиставшего на театральных подмостках. Ей хотелось искусства, кулис, бархата куполов. Но вместо этого самодовольный премьер-министр швырнул её и Юки Ямаду за барную стойку захудалого придорожного кафе — «залечь на дно под идеальным прикрытием».

Память услужливо подкинула унизительные смешки Рэйко Киригая, сверкавшей своим бриллиантовым колье Алчности: «О, две сонные мухи в фартуках! Какое соответствие статусу!» И елейную, насквозь фальшивую улыбку Дайсуке Такаги, чья Зависть сквозила в каждом слащавом слове мнимого сочувствия. Лишь Лаура сжала их плечи сильными пальцами Охотницы, пообещав навестить, да Рюджи Мори скупо бросил тяжелый взгляд, в котором читалось странное, немое понимание.

Но ирония судьбы настигла Юн Хи даже здесь. Цирк нашёл её сам.

Это началось три дня назад. На грязной мостовой за углом мужчина в кроваво-красном пальто яростно избивал бледного, хрупкого Пьеро, осыпая его проклятиями и обвиняя цирк в исчезновениях горожан. Юн Хи не смогла пройти мимо. Её вмешательство разорвало цепь событий: Пьеро увязался за ней. Тихо, бесшумно, словно призрак с выбеленным лицом и немой, слепой преданностью во взгляде. Вскоре появился и Арлекин — вечно ухмыляющийся, ядовитый соперник, затеявший опасную игру лишь назло Пьеро. Арлекин дразнил его, кружил вокруг Юн Хи, но чем дальше заходили эти странные дни, тем чаще его лукавый взор цеплялся за Юки — бледную, измотанную шепотом духов девушку, чьи платиновые волосы казались почти прозрачными в полумраке кофейни.

Сейчас оба артиста сидели в дальнем углу зала. Пьеро застыл неподвижным изваянием, не сводя глаз с Юн Хи, а Арлекин вертел в пальцах пустую чашку, то и дело бросая колкие взгляды на Юки.

Колокольчик над дверью весело звякнул, взломав гнетущую тишину.

– А вот и мы! – громкий, жизнерадостный голос Лауры заставил нескольких редких посетителей вздрогнуть.

Она вошла широким, уверенным шагом, следом неторопливо двигался Казуо Танаги, лениво оглядывающий помещение с привычной поволокой во взгляде, а замыкал шествие Рюджи Мори, мрачный и собранный, словно сжатая пружина.

– Лаура? – Юки отвлеклась от протирания стола, и тени под её глазами словно стали чуточку светлее.

– Обещала же заглянуть! – Лаура опёрлась о стойку, жадно втягивая носом аромат выпечки. – Ну как вы тут, не заплесневели среди сиропов?

– Терпимо, – тихо отозвалась Юн Хи, едва заметно улыбнувшись уголком губ.

Взгляд Лауры скользнул по воротникам девушек и внезапно зацепился за мелкие детали.

– Ого. А это что за обновки?

На форменном фартуке Юн Хи тускло сияла булавка в форме жёлтой звезды, а у Юки на воротнике красовалось зелёное металлическое сердечко.

Юки моментально залилась краской до самых корней волос, сжала в руках полотенце и что-то невнятно пролепетала, отводя взгляд в пол. Юн Хи же на долю секунды скользнула взглядом в дальний угол — прямо в бездонные, темные глаза Пьеро, на бледных щеках которого тоже, казалось, проступил призрак тепла. Легкий румянец коснулся скул Юн Хи, но она быстро взяла себя в руки.

– Просто подарки. От знакомых.

– Очень… милые булавки, – протянул Казуо, пожав плечами.

Рюджи лишь хмыкнул, скрестив руки на груди:

– Сносные безделушки.

Но Лаура всё поняла. Её проницательный взгляд охотницы метнулся к двум фигурам в углу кафе — к нахохлившемуся Пьеро и насмешливо салютующему двумя пальцами Арлекину. Широкая ухмылка тронула её губы, но развивать тему она благоразумно не стала: Юки выглядела так, словно была готова испариться от стыда.

Звяканье колокольчика прозвучало вновь. На этот раз воздух в помещении словно сгустился до состояния ледяной патоки.

Все пятеро за стойкой замолчали. На пороге стоял Дайсуке Такаги. Его безупречный костюм сидел как влитой, а широкая, неестественно открытая улыбка сочилась ядом Зависти.

– Зачем ты здесь, Дайсуке? – холодно спросила Юн Хи, её полусонное выражение сменилось ледяной настороженностью.

– О, милая Юн Хи! Неужели коллега не может навестить своих дорогих друзей и узнать, как проходят их трудовые будни? – он плавно подошёл ближе, окинув собравшихся цепким взором. – Вижу, вы тут собрались почти полным составом… Как трогательно.

Юн Хи молчала, прекрасно понимая: Такаги никогда не делает ни единого шага без корыстного умысла. За его сладкими речами всегда пряталась чужая воля или собственная злоба.

Дайсуке уже открыл рот, собираясь заговорить командным тоном, но случайно скользнул взглядом дальше, за спины девушек. Он наткнулся на застывшую фигуру Пьеро и Арлекина, который медленно и демонстративно поигрывал складным лезвием. Улыбка Дайсуке на миг дрогнула.

– Впрочем, у стен есть уши, – сменив тон на деловитый, Такаги полез во внутренний карман пиджака. – Приказ от Дайджиро Кавамуры.

Он выложил на стойку пять запечатанных сургучом конвертов.

– Ознакомьтесь. И без опозданий, – бросил он и, фальшиво улыбнувшись напоследок, поспешно покинул кафе.

Юн Хи вскрыла плотную бумагу первой. Внутри был лишь один короткий машинописный лист:

«Собрание Грехов. 00:00. Явка строго обязательна. Место: Виртуальный Замок Первой Госпожи Лени. Доступ через персональные терминалы синхронизации настроен. Д. Кавамура».

Лаура тихо выругалась сквозь зубы.

– Проклятье, только собрались поболтать… Ладно, девочки. Мы уходим. Ночью увидимся.

Казуо бросил сочувственный взгляд, а Рюджи коротко кивнул Юн Хи. Они растворились в сумерках улицы, оставив в кафе тяжелый осадок надвигающейся беды. Юки нервно поглаживала серёжку в правом ухе:

– Юн Хи… что он задумал? Зачем собирать нас в твоём замке?

– Не знаю, – глухо отозвалась та. – Но мне это не нравится.

---

Полночь наступила незаметно.

В съёмной квартире стояла гробовая тишина. На широкой тахте неподвижно лежали две девушки, их лица скрывали гладкие пластины нейрошлемов, мерцающие мягким голубым неоном.

Скрипнула оконная рама. Две тени бесшумно соскользнули с подоконника на ковер.

Пьеро подошёл к Юн Хи, его белые пальцы замерли в миллиметре от её лица. Он чувствовал слабое тепло её кожи, но разум девушки был далеко. Рядом Арлекин с любопытством склонился над мерцающим монитором компьютера, по экрану которого бежали бесконечные строки кода и трёхмерная модель величественного готического замка.

– Смотри-ка, грустный мальчик, – прошептал Арлекин, заметив на столе запасные дублирующие гарнитуры, оставленные для сыновей Юн Хи. – Наша спящая принцесса ушла в сказку. И, кажется, оставила дверь незапертой.

Пьеро бросил на него предостерегающий взгляд, но любопытство и маниакальное желание защитить свою «леди» перевесили. Надев устройства, оба клоуна шагнули в неизвестность.

---

Виртуальный замок Юн Хи поражал своим величием. Это было гигантское пространство из черного обсидиана, парящих арок и витражей, сквозь которые струился фиолетовый туманный свет. Арлекин и Пьеро, скрывая свое присутствие в тенях за высокими колоннами Главного Зала, наблюдали за происходящим, затаив дыхание.

В центре зала за круглым столом сидели они — те, кого они видели в кафе, и двое новых.

Во главе стола возвышался Дайджиро Кавамура в безупречном костюме премьера, с пылающей синей булавкой Гордыни на груди. Рядом с ним, обмахиваясь золотым веером, восседала ослепительная, но источающая яд Рэйко Киригая.

– Рад снова видеть вас, мои коллеги, – звучный голос Кавамуры эхом отражался от сводов. – Семь монстров. Семь истинных владельцев украшений грехов.

Пьеро за колонной едва заметно сузил зрачки. Монстры. Это слово резануло слух. Они с Арлекином знали, кто такие монстры. Они сами служили в цирке, где людей превращали в марионеток, лишая души. Но эти люди в дорогих одеждах… кем были они?

– Причина нашей экстренной встречи вам известна, – Дайджиро взмахнул рукой, и в воздухе развернулась гигантская интерактивная голограмма. На ней было видео: Рэйко в роскошном ресторане, где должна была работать под прикрытием, в ярости переворачивает стол, осыпая бранью охрану и демонстрируя силу, неподвластную обычному человеку. – Госпожа Киригая не совладала со своей алчностью и устроила безобразный скандал. Внимание ищеек теперь приковано к нашему сектору.

– Ах, бросьте, Дайджиро! – жеманно протянула Рэйко, прикрывая рот веером. – Это было мелкое недоразумение с хамоватой прислугой! Никто ничего не докажет!

– Замолчите, – ледяным тоном оборвал её Кавамура. – Из-за вашей глупости организация под ударом. И именно поэтому нам необходим протокол страховки. Нам нужны преемники. Каждый из вас должен подготовить сосуд для передачи украшения на случай ликвидации.

В зале повисла тяжелая тишина. Рюджи Мори лишь сжал челюсти — он уже прошёл через это, приняв Гнев от своего тренера. Но Рэйко буквально взвилась:

– Преемники?! Я, великая Рэйко, должна отдать своё бесценное колье какому-то уличному оборванцу?! Никогда! А вот кому действительно давно пора освободить места, так это им! – её веер резко указал на Юн Хи и Юки. – Две бесполезные пиявки, которые только и делают, что спят! Они самые бесполезные из всех, кого я…

Грохот удара кулака Дайджиро по столу заставил Рэйко испуганно захлопнуть рот.

– Довольно. И, к слову, госпоже Алчности стоит заметить: Первой и Второй госпожам Лени даже не придётся никого искать. Их преемники уже здесь.

Взгляд Пьеро скользнул вслед за жестом премьер-министра. Только сейчас он заметил двоих подростков, сидевших по правую руку от Юн Хи.

Младший, шестнадцатилетний мальчик в скромной одежде, с испугом сжимал рукав Юн Хи:

– …Юн Хи… что происходит? Почему мы здесь?

А старший — семнадцатилетний юноша с точеными, острыми чертами лица, одетый с безупречной элегантностью, похожий на темный драгоценный сапфир, поднялся со своего места, в его голосе звенело беспокойство:

– Мама…?

Сердце Пьеро словно сжало ледяными тисками. Мама? У неё есть дети?!

– Старший идеально подходит на должность своей «матери», – сухо продолжал Дайджиро. – А младший займёт место запасного, кем сейчас и является вторая госпожа Лени, находясь под её опекой.

– А Дайджиро прав, Ли Юн Хи, не находишь? – злорадно усмехнулась Рэйко из-за веера. – Хоть какая-то польза будет от твоих приёмышей!

– Замолчите, – раздался голос Юн Хи.

Она встала. Вся её обычная лень, вся сонливость испарились без следа. Юн Хи шагнула вперед, полностью заслоняя собой обоих сыновей от тяжелого, оценивающего взгляда Кавамуры. Её глаза потемнели от ярости.

– Я сказала: замолчите. Ни Дайджиро, ни ты, Рэйко, не смеете даже смотреть в их сторону. Мои сыновья никогда не прикоснутся к этим украшениям. Я не позволю втянуть их в вашу грязь. Пока я жива, они останутся людьми!

Кавамура холодно прищурился, но спорить не стал: время поджимало.

– Мы вернемся к этому вопросу позже. Собрание окончено.

Пространство зарябило. Кавамура, Рэйко и Дайсуке растворились в воздухе, отключившись от серверов.

В опустевшем зале остались лишь Юн Хи, её тяжело дышащие сыновья, бледная Юки, Лаура, Казуо и Рюджи.

– Фух, ну и духота, – Лаура потянулась, хрустнув пальцами. – Предлагаю выпить чего-нибудь крепкого и расслабиться… К тому же, у нас тут, кажется, гости.

Не успели остальные среагировать, как Лаура с невероятной скоростью метнулась к колоннам. Раздался глухой вскрик Арлекина, и секунду спустя оба артиста вылетели в центр зала, сбитые с ног прямо к подножию круглого стола.

– Шпионы?! – взревел Рюджи, его кулаки мгновенно окутались багровой дымкой Гнева, готовой размозжить непрошеных гостей.

– Стой, Рюджи! – вскрикнула Юн Хи, бросаясь наперерез. – Не трогай их! Они не шпионы… Они наши друзья!

Рюджи замер, тяжело дыша. Лаура скрестила руки на груди, с интересом разглядывая поднявшегося Пьеро:

– А, те самые клоуны из шапито на окраине. Того самого, после визита в который пропадают люди. Интересные у вас друзья, девочки.

Юн Хи поймала взгляд Лауры. В её глазах плескалась немая мольба: «Уведи их. Пожалуйста». Она знала: Пьеро не заговорит при посторонних. Он раскрывался только перед ней и Юки.

Лаура понимающе кивнула:

– Так, парни, на выход. Казуо, Рюджи, мальчики — идёмте, проверим оружейную в восточном крыле. Живо.

Старший сын Юн Хи хотел было возразить, но мать мягко коснулась его плеча:

– Всё в порядке, родной. Иди с Лаурой. Я скоро приду.

Двери зала с тяжелым гулом захлопнулись. Остались лишь четверо.

Юки нервно переводила взгляд с Юн Хи на Арлекина, словно безмолвно спрашивая: «Что нам делать? Сказать правду или бежать?»

Юн Хи тяжело опустилась в кресло и провела рукой по лицу.

– Вы всё слышали, да? – устало спросила она.

Пьеро медленно подошёл ближе, его лицо выражало целую бурю эмоций — боль, ревность, растерянность.

– Мы люди, – тихо начала Юн Хи, глядя ему прямо в глаза. – Были ими. До тех пор, пока нам не навязали эти украшения. Они дают силу первородных грехов, меняют тела, превращают в чудовищ в глазах мира. Юки — Абсолютный Медиум, она с детства слышит мертвецов, и это украшение лишь усиливает её ад. Я — Абсолютный Архитектор. Этот замок — плод моего разума. А те мальчики… я взяла их под опеку год назад. Они моя семья. Моя единственная настоящая жизнь.

Арлекин, потирая ушибленный бок, цинично усмехнулся:

– Какая слезливая драма! Монстры поневоле, грехи, великие тайны… Слушай, куколка, а в чем проблема просто снять эти блестяшки? – он шагнул к застывшей Юки. – Это же просто побрякушки. Снял — и свободен!

– Арлекин, нет! Не смей! – в ужасе крикнула Юн Хи.

Но Арлекин уже протянул руку в пестрой перчатке и грубо ухватился за серёжку с чёрным котиком в ухе Юки, пытаясь сорвать её.

– А-А-А-А-А-Х! – истошный, нечеловеческий крик Юки разорвал тишину замка. Она рухнула на колени, вцепившись в голову, словно в её мозг вонзились тысячи раскаленных игл.

В ту же секунду Юн Хи согнулась пополам. Из её левого уха брызнула алая кровь, заливая воротник и каскадные пряди волос. Невыносимая, разрывающая на части боль пронзила её тело, и она упала рядом с креслом, срывая голос в мучительном крике.

Пьеро замер в неописуемом ужасе, бросаясь к Юн Хи:

– Моя леди!..

Арлекин отшатнулся от Юки, ошарашенно глядя на свои руки, пока та билась в истерике от какофонии потусторонних голосов, хлынувших в её сознание.

Но прежде чем Пьеро успел коснуться Юн Хи, её крик оборвался.

Тело девушки неестественно выпрямилось. Она поднялась на ноги плавным, тягучим, чудовищно нечеловеческим движением, словно кости внутри неё перестроились за долю секунды. На слова испуганного Пьеро она не реагировала.

Она повернула голову. Её глаза больше не были полусонными и тёмными. Они пылали мутным, зловещим фиолетовым огнем, бездонным, как первобытная бездна.

Шаг. Ещё шаг. Она не шла — она скользила по воздуху прямо к Арлекину.

Тот попытался отступить, но железная хватка сомкнулась на его запястье. Пальцы Юн Хи сдавили кость так, что Арлекин зашипел от чудовищной, сокрушительной силы.

Когда она заговорила, её голос звучал жутко: это был не её голос. В нём переплелись низкий утробный мужской рык и шипящий женский тембр, вибрирующий от потусторонней мощи:

– НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ ИХ… ОНИ МОИ.

Слово «мои» прозвучало с такой всепоглощающей собственнической жаждой, что мороз продрал даже привыкшего к безумию Арлекина.

В следующее мгновение пламя в глазах Юн Хи погасло. Хватка ослабла, и девушка мешком осела на каменный пол, тяжело и прерывисто дыша. Обычный цвет глаз вернулся, по подбородку текла тонкая струйка крови из разорванной мочки уха.

– Как хорошо… – прошептала она, едва шевеля белыми губами, – …что мальчики этого не видели…

Арлекин, тяжело дыша и баюкая пульсирующее болью запястье, отступил на пару шагов, его маска цинизма дала глубокую трещину.

– Ч-что это… мать твою, только что было?!

Юн Хи с трудом подняла затуманенный взгляд на клоунов:

– Это был… Бельфегор. Повелитель греха Лени. Сущность, запертая в украшениях.

Пьеро опустился на колени рядом с ней, осторожно, дрожащими пальцами промокая кровь на её шее краешком своего белого воротника. В его воспаленном, безумном разуме кусочки мозаики наконец сложились воедино.

Попытка снять серьгу причиняет физическую смерть обоим носителям. Юн Хи и Юки неразрывно связаны одной душой греха — боль одной моментально эхом разрывает вторую. И самое главное… она защищала своих детей не от цирка. Она защищала их от этого древнего паразита, готового пожрать их невинные души.

Пьеро смотрел на бледное, измученное лицо своей леди, и в его черных глазах разгоралось новое, абсолютно фанатичное пламя. Если этот мир, эта организация и эти древние твари посмеют причинить ей боль… цирк позаботится о том, чтобы каждый из них превратился в безмолвного, послушного Дурака. Навсегда.