Кушина 18+

Вечер в Конохе всегда пахнет одинаково: нагретой за день черепицей, свежей хвоей и дымом из кухонь сотен домов. Мы с Наруто только что вернулись с миссии ранга B, вымотанные до предела, но довольные. Наруто, как обычно, не умолкал ни на секунду, размахивая руками и пересказывая детали боя так, будто я не стоял в двух шагах от него.

– Слушай, ты сегодня был просто зверь! – Наруто хлопнул меня по плечу, едва не сбив с ног. – Мама точно приготовила что-то особенное. Пошли к нам, а? Отец задерживается в резиденции Хокаге, так что места за столом полно. Ты просто обязан попробовать её рамен!

Я хотел отказаться, сославшись на усталость, но желудок предательски заурчал. К тому же, отказать Наруто было практически невозможно – его энтузиазм заражал хлеще любой техники подчинения.

Дом семьи Намиказе встретил нас теплом и уютом. Но стоило нам переступить порог, как из кухни донесся грохот, а следом – звонкий, пронзительный голос, от которого у любого шиноби сработал бы инстинкт самосохранения.

– Наруто! Опять ты вваливаешься в дом в грязных сандалиях, даттебане!

Из-за угла появилась она. Узумаки Кушина. Её знаменитые рыжие волосы, длинными прядями обрамляющие лицо, казалось, жили собственной жизнью, слегка приподнимаясь от гнева. Она сжимала в руке половник, словно это был кунай, а её зелёные глаза метали молнии.

– Мам, ну прости! Я с гостем! – Наруто виновато заулыбался, указывая на меня.

Кушина замерла. Её взгляд мгновенно переключился на меня, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это не был взгляд разгневанной матери. Это был оценивающий, обжигающий взгляд хищника, который внезапно обнаружил в своём лесу что-то крайне любопытное.

– Оу... – её голос мгновенно сменил регистр с яростного крика на мягкое, почти мурлыкающее контральто. – Тот самый лучший друг, о котором Наруто прожужжал мне все уши? Добро пожаловать, проходи.

За ужином атмосфера была странной. Наруто уплетал свою порцию, захлебываясь восторгом и лапшой, а я почти не чувствовал вкуса еды. Потому что Кушина сидела прямо напротив меня.

Она подпирала подбородок ладонью, едва притрагиваясь к своей тарелке. Её глаза не отрывались от моего лица. Она следила за каждым моим движением: как я держу палочки, как сглатываю, как напрягаются мышцы моей шеи. В её взгляде было что-то... голодное. Не то «голодное», когда ждут ужина, а нечто гораздо более глубокое и опасное.

– Скажи мне, – начала она, и я заметил, как она медленно облизнула нижнюю губу, – Наруто говорит, ты очень талантлив в контроле чакры. И выносливость у тебя... выдающаяся для твоего возраста?

– Мама, он лучший в нашем выпуске! – влез Наруто с набитым ртом. – Он может тренироваться сутками, я едва за ним поспеваю.

– Сутками, значит... – протянула Кушина, и её глаза подозрительно блеснули. – Это очень ценное качество для мужчины.

Она слегка наклонилась вперед, и вырез её домашнего платья опасно приоткрылся. Я отвел взгляд, чувствуя, как лицо начинает гореть. Минато-сама, Четвертый Хокаге, был великим человеком, но все в деревне знали, что он поглощен работой. Гений, герой, символ... Но, возможно, даже «Желтая Молния» не мог укротить тот пожар, что бушевал внутри этой женщины.

– Ты какой-то бледный, – заметила Кушина, и в её голосе послышалась лукавая усмешка. – Может, тебе жарко? Наруто, сходи в подвал за холодным соком, я забыла его достать.

– Сейчас, мам! – Наруто вскочил и умчался, топоча по лестнице.

Тишина в комнате мгновенно стала тяжелой, осязаемой. Кушина не шевельнулась, но я почувствовал, как её чакра – плотная, горячая и невероятно мощная – мягко коснулась моей, словно невидимые руки.

– Знаешь, – прошептала она, и её голос стал низким, вибрирующим, – Минато замечательный муж. Но он слишком... правильный. Слишком нежный. Иногда женщине Узумаки нужно нечто большее, чем просто нежность. Ей нужен кто-то, кто не побоится её пламени. Кто-то, кто сможет выдержать натиск Кровавой Хабанеро.

Я сглотнул, не в силах пошевелиться. Она протянула руку через стол, и её пальцы – тонкие, но сильные – коснулись моей ладони. Её кожа была обжигающей.

– У тебя сильные руки, – продолжала она, глядя мне прямо в глаза. – И я вижу в твоих глазах то, чего нет у моего сына. Ты уже не мальчик. Ты мужчина, который знает, чего хочет.

Она медленно поднялась, не разрывая визуального контакта. Обойдя стол, она остановилась прямо за моей спиной. Я чувствовал запах её волос – смесь корицы и чего-то дикого, первобытного. Её руки легли мне на плечи, и я ощутил, как её грудь прижалась к моей спине.

– Наруто скоро вернется, – выдохнула она мне в самое ухо, и я вздрогнул от того, как её язык мимолетно коснулся моей мочки. – Но завтра Минато уходит на дипломатический совет на три дня. А Наруто будет на полигоне с Какаши.

Она наклонилась ниже, так что её рыжие волосы рассыпались по моим плечам, закрывая нас от остального мира, словно живой занавес.

– Приходи завтра вечером. Я хочу проверить, насколько правдивы слухи о твоей выносливости. Я хочу, чтобы ты заставил меня кричать так, чтобы даже мои цепи не смогли удержать этот звук. Покажи мне всё, на что ты способен. Не сдерживайся. Я люблю, когда бывает больно... и я люблю, когда меня берут так, будто это последняя битва в жизни.

Её рука скользнула вниз, по моей груди к животу, и на мгновение задержалась у самого пояса брюк, слегка надавив.

– И я очень надеюсь, что ты умеешь пользоваться своим языком не только для чтения свитков, – добавила она с хриплым смешком. – Я давно мечтала о ком-то, кто сможет заполнить эту пустоту внутри меня.

Снизу послышался топот – Наруто возвращался. Кушина мгновенно отстранилась и вернулась на своё место с такой скоростью, что я едва успел моргнуть. Когда Наруто вошел в комнату с кувшином сока, она уже сидела с самым невозмутимым видом, поправляя прядь волос.

– Вот и сок! – радостно провозгласил Наруто, разливая напиток по стаканам. – Эй, ты чего такой красный? Перегрелся всё-таки?

Я судорожно схватил стакан и выпил его залпом, чувствуя, как ледяная жидкость ничуть не помогает унять пожар, разгоравшийся внизу живота.

– Да... наверное, – выдавил я, стараясь не смотреть на Кушину.

Но я чувствовал её взгляд. Она смотрела на меня, медленно прикусывая губу, и в её глазах читалось обещание такой ночи, после которой я либо стану сильнее любого Каге, либо сгорю дотла в её рыжем пламени.

– Приходи завтра, – повторила она вслух, обращаясь к нам обоим, но глядя только на меня. – Я приготовлю что-нибудь по-настоящему острое. Тебе понравится.

Когда я уходил, она стояла в дверях, прислонившись к косяку. Свет из прихожей обрисовывал её силуэт, и я не мог не заметить, как вызывающе она покачивала бедрами.

Весь путь до дома я чувствовал фантомное прикосновение её горячих пальцев. В голове крутились её слова, её запах, её обещание. Я знал, что это опасно. Я знал, что это предательство по отношению к другу и Хокаге.

Но, видит Ками, я также знал, что завтра вечером я буду у её двери. Потому что никто не может отказать Узумаки Кушине, когда она решает, что ты – её следующая добыча.

Этой ночью мне снились рыжие волосы, ставшие Адамантовыми цепями, которые опутывали моё тело, прижимая к обжигающей коже, и голос, требующий большего, чем мог дать весь этот мир. Завтра Коноха узнает, почему её называют Кровавой Хабанеро. И я буду тем, кто почувствует этот вкус первым.