Приглашение от неожиданных магов

Небо над Хогвартсом в этот день напоминало старое, выцветшее полотно, которое кто-то небрежно залил серой тушью. Тяжелые, низкие тучи едва не цепляли шпили башен, а холодный ветер с Черного озера пробирал до костей даже тех, кто привык к суровому климату. Ученики трех школ — Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга — вместе с министром магии и преподавателями стояли на внутреннем дворе, ожидая завершения официальной части приветствия.

Дамблдор, чья борода развевалась на ветру, как серебристое знамя, обменивался любезностями с мадам Максим и Игорем Каркаровым. Но внезапно воздух над каменными плитами двора дрогнул.

Сначала это был лишь звук — низкий, вибрирующий гул, от которого у многих заложило уши. Затем прямо посреди пространства, между делегациями, начала проступать чернота. Это не была обычная тень или магический дым. Перед изумленными волшебниками разверзся портал, похожий на вязкую, живую субстанцию, напоминающую жидкую смоль. Она бурлила и переливалась, поглощая свет, словно сама пустота решила заглянуть в мир живых.

Из этой бездны, неторопливо и властно, вышел человек.

Толпа невольно отшатнулась. Мужчина был невероятно высок — он возвышался над всеми присутствующими иностранцами, включая рослого Каркарова. Его бледность граничила с белизной свежевыпавшего снега, а черные волосы, чуть длиннее обычного, обрамляли лицо, которое казалось высеченным из холодного мрамора. На его голове покоилась черная корона с острыми шипами и высокими зубцами, поблескивающая мертвенным блеском.

Но страшнее всего были его глаза. В них не было ни зрачков, ни радужки — лишь бездонная, абсолютная чернота, в которой, казалось, тонули целые миры.

– Кто это? – прошептал Рон Уизли, вцепившись в рукав Гарри. – Он выглядит так, будто пришел с собственных похорон.

Мужчина и впрямь был во всем черном: тяжелый кафтан, расшитый узорами, которые, если присмотреться, напоминали сплетения костей и корней древних деревьев. На его руках, видневшихся из-под манжет, проступали странные татуировки, изображавшие различных животных. Самая заметная — огромный черный волк, который, казалось, скалился прямо с кожи предплечья.

– Кощей... – выдохнул Дамблдор, и в его голосе впервые за долгое время послышалось не просто удивление, а глубочайшее почтение, смешанное с трепетом.

Мужчина остановился и обвел присутствующих своим непроницаемым взором. Рядом с ним из тени выскользнул огромный черный волк — Тьма, его верный спутник, чьи лапы не оставляли следов на камне.

– Приветствую вас, господа чародеи, – голос Кощея Бессмертного звучал как шорох сухой листвы в склепе, но при этом разносился по всему двору, достигая каждого уха. – Давно же наши пути не пересекались.

Он изящно, по-царски поклонился, и в этом жесте чувствовалась мощь пяти тысяч лет жизни.

– Я — Кощей, директор Колдовстворца, – представился он. – Школы, о которой вы, вероятно, предпочли забыть, зарывшись в свои книги и мелкие распри. Но Алатырь-камень подал знак, и я здесь.

Министр магии, Корнелиус Фадж, побледнел и попытался что-то сказать, но Кощей лишь слегка повел рукой, и слова застряли у министра в горле.

– Я прибыл не для того, чтобы мешать вашему Турниру, – продолжал Царь Мертвых. – Напротив. Я приглашаю вас. Всех вас — Хогвартс, Шармбатон и Дурмстранг — провести этот год в стенах Колдовстворца. Наши земли велики, наши тайны древнее ваших гор, а наше гостеприимство... специфично, но надежно.

Иностранные делегации замерли. В магическом мире Колдовстворец давно превратился в легенду, в нечто, существующее "где-то в России". Никто не знал точных координат, никто не видел его стен, кроме тех, кто там учился. И вот теперь сам его глава, древнейший из ныне живущих, стоял перед ними.

– Мы принимаем приглашение, – твердо произнес Дамблдор, переглянувшись с другими директорами. В их глазах читалось понимание: отказать существу, чья жизнь спрятана на кончике иглы, а игла — в яйце, утке и зайце, было бы не просто невежливо, а опасно.

---

Переход через портал Кощея не был похож на трансгрессию. Это было чувство падения в холодную воду, за которым последовал ослепительный всплеск света. Когда зрение вернулось к ученикам Хогвартса, они обнаружили себя на огромной площади, вымощенной белым камнем.

Вокруг возвышались величественные терема, чьи золоченые и расписные крыши уходили высоко в облака. Воздух здесь был иным — густым, пропитанным ароматом хвои, древней магии и чего-то неуловимо дикого.

– Добро пожаловать в Колдовстворец, – раздался другой голос, на этот раз теплый и звонкий, как весенний ручей.

К прибывшим шел мужчина, который казался полной противоположностью Кощея. Светлые волосы, небесно-голубые глаза, добрая улыбка. На нем была черная рубаха с золотыми рисунками и темный пояс. На его плече сидел ослепительно белый сокол, которого он ласково называл Светом.

– Я Иван, – представился он, кланяясь. – Учитель математики и, по совместительству, муж этого хмурого человека в короне.

Кощей, стоявший рядом, едва заметно смягчился, когда Иван подошел ближе. Было странно видеть, как Царь Мертвых, внушающий ужас одним своим видом, с такой нежностью смотрит на этого "солнечного" человека.

– Ваня, не пугай их своим оптимизмом, – пробормотал Кощей, но в его черных глазах промелькнула искра тепла.

– Ой, брось, Коша! – Иван легонько толкнул мужа в бок, и присутствующие ахнули: никто и представить не мог, что к Кощею можно так обращаться. – Посмотри на них, они же замерзли.

В этот момент к ним присоединились остальные преподаватели. Змей Горыныч, высокий рыжий мужчина с вертикальными зрачками, кутался в зеленый плащ своего мужа Добрыни. Добрыня, русый и веснушчатый, улыбался всем вокруг, напоминая большого доброго медведя. Рядом стояли две женщины: величественная Ядвига Зимова с фиолетовыми глазами и белой рысью у ног, и ее жена Василиса — красавица с длинными карими волосами, которая тут же начала раздавать указания о размещении гостей.

– Итак, – Кощей снова обрел свою величественную осанку. – Прежде чем мы начнем пир, вы должны понять, куда попали. Колдовстворец — это не просто школа. Это четыре пути.

Он взмахнул рукой, и над площадью загорелись четыре герба.

– Отделение Хорса, – Кощей указал на черное и белое знамя. – Здесь те, кто ценит успех и амбиции. Аналитики и стратеги. Мои подопечные и Ядвиги. Рост, ум и деловая хватка.

– Сварог! – подхватил Иван, указывая на красно-коричневые цвета. – Мои ребята и Добрыни. Творцы, гуманитарии, те, кто вечно ищет истину и создает красоту.

– Дажбог, – мягко произнесла Василиса, кивнув на зелено-желтые флаги. – Те, в ком живет великая сила любви и сострадания. Наши лекари и алхимики.

– И Ярила, – прошипел Змей Горыныч, и его глаза хищно блеснули. – Самые вольные, самые дерзкие. Гении инженерии и физмата. Маленькие, саркастичные... и абсолютно сумасшедшие. Мы с Котом Баюном присматриваем за ними, чтобы они не разобрали школу по винтику.

Гарри Поттер огляделся. Среди толпы местных учеников он заметил группу невысоких ребят в сине-голубых одеждах. Они перешептывались, бросая на иностранцев ироничные взгляды, и один из них, вертя в руках какой-то сложный механический прибор, громко произнес:

– Смотри, у того парня очки держатся на честном слове и слабом заклинании. Может, предложить ему нормальный окуляр с тепловизором?

– Тише, Митя, – осадил его товарищ, хотя сам ухмылялся. – Они же "традиционные маги". Они думают, что палочка — это вершина эволюции.

Кощей тем временем подошел к огромному, вросшему в землю камню, который светился изнутри мягким пульсирующим светом.

– Это Алатырь, – сказал директор. – Сердце нашей земли. Сегодня он не будет распределять вас, гости. Но он покажет вам вашу суть.

---

Вечер в Большом Тереме был не похож ни на один ужин в Хогвартсе. Вместо парящих свечей здесь горели живые огни в бронзовых светильниках, а столы ломились от блюд, названий которых Гермиона даже не могла произнести.

Гарри сидел рядом с учениками Сварога. Один из них, высокий парень с задумчивым взглядом, рисовал что-то в блокноте прямо во время еды.

– Ты рисуешь за столом? – удивился Рон.

– Я не просто рисую, – ответил парень, не отрываясь. – Я фиксирую структуру вашей ауры под воздействием нашего климата. Очень любопытное смещение в сторону спектра Хорса, кстати. Видимо, близость Кощея так влияет.

Рон непонимающе моргнул и принялся за пирог.

На возвышении сидели учителя. Кощей и Иван о чем-то тихо переговаривались. Иван что-то доказывал, активно жестикулируя, а Кощей лишь изредка кивал, и на его бледных губах играла тень улыбки.

– Знаешь, – прошептала Гермиона, наблюдая за ними. – Я читала, что Кощей Бессмертный — это воплощение зимы и смерти. Но посмотри, как он держит Ивана за руку под столом. Это... совсем не похоже на легенды.

– В Колдовстворце легенды живут своей жизнью, – раздался голос Ядвиги Зимовой. Она незаметно подошла к их столу. Ее фиолетовые глаза пронзали насквозь. – Мы здесь не для того, чтобы соответствовать вашим сказкам. Мы здесь, чтобы учить магии, которая старше ваших министерств.

Она взглянула на Невилла Долгопупса, который испуганно замер с вилкой в руке.

– Тебе, мальчик, стоит зайти в теплицы Дажбога. Василиса говорит, у тебя есть талант к общению с растениями. У нас есть пара экземпляров, которые кусаются, но если им спеть, они отдают лучший сок для зелий.

Невилл часто закивал, не в силах вымолвить ни слова.

Внезапно в зале стало тише. В центр вышел Змей Горыныч. Его рыжие волосы казались настоящим пламенем в свете ламп.

– Завтра начнется Испытание Поиском для наших пятиклассников, – объявил он. – И мы решили, что нашим гостям будет полезно принять в нем участие. Не для распределения, но для опыта. Алатырь-камень укажет вам путь.

– А если мы не хотим? – подал голос Драко Малфой со стола Хорса (куда его и других слизеринцев определили по росту и амбициям).

Кощей поднял голову. Его черные глаза сфокусировались на Малфое.

– В Колдовстворце нет слова "не хочу", – спокойно произнес он. – Есть слово "воля". Если твоя воля слаба, камень просто проигнорирует тебя. Но если в тебе есть искра... ты увидишь то, что скрыто за гранью.

Малфой быстро замолчал, уставившись в свою тарелку.

---

Позже ночью, когда гости разошлись по своим общежитиям (английских студентов разместили в гостевых покоях, соответствующих их внутренним качествам), Гарри долго не мог уснуть. Он смотрел в окно, за которым расстилалась бескрайняя тайга, подсвеченная магическим сиянием школы.

Ему казалось, что он слышит вой волка — Тьмы, бегающей где-то в лесах. И тихий смех Ивана, доносящийся из коридоров. И скрежет механизмов в подвалах Ярилы.

Этот мир был огромным, непонятным и пугающим. Здесь математика переплеталась с древними заговорами, а директорами были боги и чудовища из старых сказок, которые любили друг друга, спорили о расписании и заботились о своих учениках.

Гарри почувствовал странное волнение. Турнир Трех Волшебников, который должен был пройти в Хогвартсе, теперь казался чем-то мелким по сравнению с тем, что ждало их здесь.

В дверях его комнаты вдруг промелькнула тень.

– Эй, Поттер, – это был один из учеников Ярилы, тот самый, с прибором. – Не спишь?

– Нет, – ответил Гарри, приподнимаясь на локтях.

– Держи, – парень бросил ему небольшую металлическую пластинку. – Я подправил твои очки. Теперь они не разобьются, даже если в тебя прилетит бладжер. И... они показывают скрытые ловушки. Кощей любит расставлять их в коридорах по ночам, чтобы проверять нашу бдительность.

– Спасибо, – удивился Гарри. – А почему ты мне помогаешь?

Парень ухмыльнулся, и в его глазах блеснул тот самый специфический сарказм, о котором предупреждал Горыныч.

– Потому что если ты расшибешься в первый же день, Иван расстроится. А когда Иван расстраивается, Кощей превращает наши лаборатории в ледяные пещеры. А мне еще нужно дособирать портативный анализатор маны. Спокойной ночи, "избранный".

Дверь закрылась. Гарри посмотрел на пластинку в своих руках. Она была холодной и гладкой, но от нее исходила невероятно сложная, тонкая магия.

Год в Колдовстворце обещал быть долгим. И, судя по всему, никто из них не вернется домой прежним. Под небом, где властвует Царь Мертвых и светит Доброе Солнышко, даже самые старые законы магии могли быть переписаны.