ненавижу любя.

Тряпка в руках Бекки Бойл уже давно превратилась в орудие пытки. Каждый раз, когда она опускала её в ведро с мыльной водой, ей казалось, что она топит в этой пене остатки своего достоинства. Но она не сдавалась. Она вгрызалась в работу с остервенением, которое граничило с безумием, лишь бы не поднимать глаз.

Этот дом был воплощением Рейна Фрейтора: холодный, вызывающе роскошный и пугающе пустой. Золотые инкрустации на стенах, мраморные полы, в которых можно было увидеть своё отражение, и тишина, прерываемая лишь мерным шорохом её движений.

Бекка ненавидела его. Каждой клеточкой своего тела. Его напыщенность, его уверенность в собственной непогрешимости, его манеру распоряжаться чужими жизнями так, словно это были фигуры на шахматной доске. И больше всего она ненавидела то, как он на неё смотрел.

— Ты пропустила пятно у плинтуса, Бойл.

Голос Рейна раздался над её головой внезапно, словно удар хлыста. Бекка не вздрогнула. Она лишь крепче сжала тряпку, чувствуя, как костяшки пальцев побелели. Она медленно выдохнула, считая до десяти. Выдержка — это всё, что у неё осталось. Её личная крепость, которую этот ублюдок пытался осадить уже вторую неделю.

— Сейчас исправлю, мистер Фрейтор, — сухо ответила она, не поднимая головы.

Она чувствовала его взгляд на своей спине. Это не был взгляд хозяина, проверяющего работу прислуги. Нет, это было нечто иное. Тяжёлое, липкое, голодное. Словно хищник затаился в кустах, наблюдая за жертвой, которая делает вид, что не замечает опасности. Бекке было страшно. Но этот страх она бережно прятала глубоко внутри, под слоями напускного безразличия.

Рейн стоял, засунув руки в карманы дорогого домашнего пиджака, и наблюдал за тем, как Бекка методично оттирает воображаемую грязь. Его раздражение росло с каждой секундой.

Она была пылью. Грязью под его ногами. Девушкой, чья судьба зависела от его малейшего каприза. По крайней мере, так должно было быть. Но в последнее время что-то изменилось. Бекка Бойл, которая раньше вспыхивала от каждого его едкого замечания, вдруг превратилась в ледяную статую.

«Почему?» — этот вопрос сверлил его мозг. Рейн привык, что люди вокруг него — это открытые книги. Он знал их слабости, их страхи, их желания. Он был совершенен, и это совершенство должно было вызывать либо благоговение, либо жгучую ненависть, выраженную в истерике. Но не это. Не этот холодный профессионализм, за которым не просматривалось ни единой эмоции.

— Ты стала слишком молчаливой, Бекка, — произнёс он, делая шаг ближе. — Где же твой острый язычок? Неужели чистящие средства разъели твою волю?

Бекка остановилась, выпрямилась и, наконец, посмотрела ему в глаза. Её взгляд был пустым. Ни гнева, ни обиды, ни вызова. Просто бесконечная серая гладь.

— Я здесь, чтобы работать, а не развлекать вас беседами, — спокойно произнесла она. — Если качество уборки вас не устраивает, я могу переделать. Если же всё в порядке, позвольте мне закончить с гостиной.

Рейн прищурился. Его задело это «мистер Фрейтор», это подчёркнутое дистанцирование. Он привык доминировать, привык видеть, как люди ломаются под его давлением. А она… она просто мыла пол. С таким видом, будто его вовсе не существовало в этой комнате.

— Посмотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — приказал он тихим, опасным голосом.

— Я смотрю на вас, — так же ровно ответила она.

— Нет, ты смотришь сквозь меня.

Он подошёл ещё ближе, так что она могла почувствовать тонкий аромат его дорогого парфюма — смесь сандала и чего-то острого, металлического. Бекка не отступила. Она заставила себя стоять смирно, хотя сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица.

— Тебе кажется, что эта маска безразличия тебя спасёт? — Рейн протянул руку и коснулся кончиками пальцев её подбородка, заставляя задрать голову выше. — Я вижу, как дрожат твои ресницы. Ты боишься.

— Все боятся хищников, — выдохнула она, не отводя взгляда. — Но хищники быстро теряют интерес, если добыча притворяется мёртвой.

Рейн усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла.

— О, ты ошибаешься. Некоторые хищники любят, когда мясо ещё тёплое. Им нравится чувствовать, как затихает последний удар сердца.

Он ожидал, что она отшатнётся, вскрикнет или хотя бы оттолкнёт его руку. Но Бекка лишь слегка наклонила голову, и на её губах появилась едва заметная, почти призрачная улыбка.

— Тогда вам придётся подождать, — сказала она. — Моё сердце пока бьётся вполне уверенно. Могу я продолжать?

Рейн резко отдёрнул руку, словно обжёгся. Его бесило это спокойствие. Его бесило то, как сильно он хотел сорвать с неё эту маску, увидеть её настоящую — кричащую, плачущую или, быть может, стонущую под ним.

— Убирайся, — бросил он, отворачиваясь к окну. — Домоешь завтра. Чтобы с утра я тебя здесь не видел.

Бекка не заставила себя ждать. Она быстро собрала свои принадлежности, стараясь не производить лишнего шума, и покинула комнату.

Оставшись один, Рейн сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он подошёл к бару и налил себе виски, глядя на своё отражение в золочёном зеркале. Совершенен. Красив. Богат. Влиятелен. Так почему эта девчонка заставляет его чувствовать себя мальчишкой, которого выставили за дверь?

«Как мне тебя заполучить, Бекка Бойл?» — пронеслось в его голове.

Деньги её не интересовали — он пытался давать ей «чаевые», которые она демонстративно оставляла на столе. Угрозы вызывали лишь этот холодный взгляд. Сила? Нет, Рейн Фрейтор не опускался до банального насилия. Ему нужна была её душа, её полное подчинение, её признание его превосходства.

Он допил виски одним глотком.

На следующее утро Бекка пришла ровно в восемь. Она выглядела так же, как и вчера: аккуратно собранные волосы, простая рабочая одежда, непроницаемое лицо.

Рейн наблюдал за ней через систему видеонаблюдения, сидя в своём кабинете. Она мыла лестницу. Ступенька за ступенькой. Тщательно, методично. Она не делала перерывов, не смотрела по сторонам. Она была воплощением дисциплины.

— Ты играешь со мной, — прошептал он, глядя на экран. — Но ты не знаешь, что я всегда выигрываю.

Он нажал кнопку селектора.

— Бойл, зайди в кабинет. Немедленно.

Через две минуты она постучала и вошла. Она остановилась у порога, не переступая невидимую черту.

— Да, мистер Фрейтор?

— Подойди ближе, — он указал на кресло перед своим столом. — Сядь.

— Я в рабочей одежде, я могу испачкать обивку…

— Сядь, — повторил он, и в его голосе прорезались стальные нотки.

Бекка подчинилась. Она села на край кресла, держа спину идеально прямой.

— Мне надоело это представление, — начал Рейн, откидываясь на спинку своего кресла. — Чего ты хочешь? Денег? Свободы? Рекомендаций для лучшей работы? Скажи цену своей… «выдержки».

Бекка молчала несколько секунд, глядя на свои руки, лежащие на коленях.

— Вы думаете, что всё в этом мире имеет цену, — тихо произнесла она. — В этом ваша главная ошибка, Рейн.

Он вздрогнул от того, как она произнесла его имя. Впервые без титулов. Впервые так… лично.

— Неужели? — он подался вперёд, сокращая расстояние между ними. — Тогда просвети меня. Что же бесценно? Твоя ненависть ко мне?

— Моё право оставаться собой, — она подняла глаза, и на этот раз в них что-то вспыхнуло. — Вы можете заставить меня мыть ваши полы. Вы можете заставить меня чистить ваше золото. Но вы не можете заставить меня чувствовать то, чего я не хочу. Вы хотите, чтобы я вас ненавидела или обожала. Вы хотите реакции. Но я не дам вам этого удовольствия.

— Ты уже даёшь мне его, — прошептал он, вставая и обходя стол. — Твоё сопротивление — это самый изысканный десерт, который мне когда-либо подавали. Ты думаешь, что ты жертва, которая не сдаётся? Нет, Бекка. Ты — вызов. А я никогда не отказываюсь от вызова.

Он остановился за её спиной. Бекка чувствовала его присутствие всем телом. Кожа покрылась мурашками, дыхание сбилось, но она заставила себя не шевелиться.

— Я знаю, что ты чувствуешь, когда я рядом, — его голос звучал прямо у её уха. — Твой пульс участился. Твои плечи напряжены. Ты можешь лгать словами, но твоё тело… оно предаёт тебя.

Он положил руки ей на плечи. Бекка вздрогнула, но не попыталась сбросить их.

— Отпустите меня, — сказала она, и её голос впервые дрогнул.

— А если нет? — его пальцы слегка сжали её ключицы. — Что ты сделаешь, Бойл? Ударишь меня? Убежишь? Или, может быть, наконец-то признаешь, что этот голод, который ты видишь в моих глазах… он взаимен?

— Вы сумасшедший, — выдохнула она.

— Возможно. Но ты здесь. В моем доме. В моем кабинете. И ты не уходишь.

Бекка резко встала, сбрасывая его руки, и развернулась к нему лицом. Между ними было всего несколько сантиметров. Она видела каждую искру в его тёмных глазах, видела хищный оскал, который он называл улыбкой.

— Я здесь, потому что у меня нет выбора! — крикнула она, и её выдержка, наконец, дала трещину. — Вы лишили меня всего, чтобы затащить сюда! Вы думаете, это победа? Это трусость! Вы боитесь, что если предложите себя как человек, а не как хозяин, вам откажут!

Лицо Рейна на мгновение окаменело. Её слова попали в цель, и это было больнее, чем он ожидал. Но в следующую секунду гнев сменился чем-то другим. Азартом.

— Значит, ты хочешь, чтобы я был человеком? — он сделал шаг вперёд, прижимая её к краю стола. — Хорошо. Давай проверим, выдержит ли «человек» в тебе то, что я собираюсь сделать.

Он не стал её целовать. Он просто смотрел на неё, так близко, что их дыхание смешивалось. Это была психологическая дуэль, игра на износ. Он ждал, когда она сломается, когда лед в её глазах превратится в пламя.

Бекка смотрела на него, тяжело дыша. Она ненавидела его. Она хотела ударить его. И в то же время… какая-то тёмная, запретная часть её существа откликалась на этот хищный зов. Это пугало её больше всего на свете.

— Вы ничего не получите, — прошептала она, хотя её губы были в миллиметре от его.

— Я уже получил всё, что хотел, — ответил он, касаясь своим носом её носа. — Я увидел твою искру. Теперь я буду раздувать её, пока она не сожжёт этот дом дотла.

Он отступил назад, давая ей пространство.

— Иди, Бекка. У тебя ещё много работы. Пол в библиотеке сам себя не вымоет.

Она стояла, пошатываясь, пытаясь обрести равновесие. Её выдержка была разрушена. Крепость пала, и теперь она стояла на руинах, открытая всем ветрам.

— Я ненавижу вас, — сказала она, прежде чем выйти.

Рейн посмотрел ей вслед и тихо рассмеялся.

— От ненависти до того, что я задумал, всего один шаг, маленькая Бойл. И ты его уже сделала.

Он вернулся в своё кресло, но работать больше не мог. Блеск золота в кабинете казался ему теперь тусклым по сравнению с тем огнём, который он увидел в её глазах. Он знал, как её заполучить. Он не будет её ломать. Он заставит её саму захотеть сгореть в этом пламени.

А Бекка, стоя в коридоре и прижимаясь лбом к холодному мрамору стены, понимала: игра только начинается. И на этот раз ставки были гораздо выше, чем просто чистота его дома. На кону была она сама.