Судьба

Голова гудела так, словно внутри поселился разгневанный рой железных ос. Бесконечные отчеты гильдии «Аджин», запросы от Ассоциации охотников, контракты со спонсорами, графики рейдов в высокоранговые врата… Став Теневым Монархом, я спас человечество от вымирания, но никто не предупреждал меня, что истинным испытанием станут горы чертовой макулатуры.

Я откинулся на спинку кожаного кресла и прикрыл глаза. В стекле панорамного окна отражался мой собственный силуэт: высокий мужчина ростом под метр девяносто два, с широкими плечами, растрепанными смоляными волосами и серыми, точно предгрозовое небо, глазами. Когда магия внутри меня спала, этот взгляд казался усталым, глубоким и холодным, словно застывший базальт. Мои тени тихо копошились под ногами, чувствуя хозяйскую хандру, но я мысленно приказал им затихнуть.

Мне нужен был воздух. Обычный, прохладный ночной воздух Сеула, пахнущий асфальтом и дождем, а не полиролью для мебели и чужими духами.

Поднявшись, я вышел из просторного кабинета, бесшумно ступая по мягкому ковролину коридора верхнего этажа штаб-квартиры. Служащие уже давно разошлись по домам, этаж тонул в полумраке. Я направился к пожарному выходу, ведущему на открытую террасу технического яруса — место, куда почти никто не заглядывал.

Толстая металлическая дверь была слегка приоткрыта. Из щели тянуло прохладой и тонкой струйкой табачного дыма. Мое обостренное восприятие охотника национального уровня мгновенно уловило два знакомых голоса, и я машинально замер, скрывшись в густой тени дверного проема. Обостренные чувства сделали меня невидимым для мира: пульс замедлился, магическое присутствие сжалось до микроскопической точки.

– Алекс, скажи честно… Как ты вообще умудряешься с ним работать? – Голос принадлежал Ю Джинхо, вице-мастеру гильдии и человеку, которого я привык считать младшим братом. Тон его был озадаченным и слегка приглушенным. – До тебя же все секретари сбегали! Буквально через неделю, если не раньше. Тряслись от страха, заикались, вещи в спешке собирали. От ауры хёна у обычных людей зубы сводит, да и высокоранговые охотники рядом с ним бледнеют.

Раздался тихий, бархатистый смешок, от которого внутри меня почему-то шевельнулось странное тепло. Этот голос я узнал бы из тысячи.

Алекс Окумура. Мой личный секретарь.

Он появился в гильдии два года назад и стал единственным, кто не просто выдержал тяжелую поступь Монарха Теней, но и каким-то чудом навел идеальный порядок в моем хаотичном расписании. Алекс был чертовски хорош собой — словно сошел с обложки глянцевого европейского журнала. Рост сто восемьдесят пять сантиметров, изящная, но сильная фигура с узкой талией и крепкими бедрами, безупречное атлетическое сложение, скрытое под идеально подогнанным костюмом. Взъерошенные черные волосы с дерзко выбритыми висками контрастировали с фарфорово-бледной кожей, а пронзительные небесно-голубые глаза и пухлые чувственные губы придавали его лицу породистую, манящую выразительность. В мочке его левого уха всегда поблескивала лаконичная серебряная серьга.

Порой мне казалось, что Алекс знает мои привычки лучше, чем я сам.

– Хм, брось, Джинхо, – неторопливо ответил Алекс, судя по звуку, затягиваясь сигаретой. – Босс вовсе не странный и уж точно не чудовище. Просто он человек, на которого свалилась слишком большая ответственность. Он несет на своих плечах груз, способный раздавить целую армию, вот и закрывается в себе.

Наступила короткая пауза, после которой секретарь хмыкнул с легкой лукавой интонацией:

– К тому же, лицо у него очень даже симпатичное. В моем вкусе. Да и зарплата такая, за которую можно терпеть любые тени и холодные взгляды.

Я невольно приподнял бровь в темноте. «В моем вкусе»?

Джинхо поперхнулся воздухом и пару раз глухо кашлянул.

– Подожди… Алекс, ты что, по парням? – ошарашенно выдавил мой названый брат.

– Нет, – спокойно, без малейшего смущения парировал Алекс. В его голосе звенела взрослая, непринужденная уверенность. – Я и по парням, и по девушкам. Когда по-настоящему влюбляешься, пол партнера вообще не имеет значения. Какая разница, что у человека в штанах, если душа совпадает с твоей? Сердцу не прикажешь, Джинхо. Любят личность, а не гендер.

– А… Понятно. Понятно, – протянул Джинхо, явно переваривая услышанное. Через пару секунд он заговорил снова, сменив тему: – Слушай, кстати… Эти ланч-боксы, которые стоят у босса на столе каждое утро и в обед… Ты их сам готовишь? Я заметил, что хён только их и ест. Ты будто наперед знаешь, что ему нужно, чтобы прийти в себя.

– Сам, конечно, – вздохнул Алекс, и в его голосе прорезалась неподдельная, щемящая забота, заставившая меня внутренне напрячься. – А кто еще? Если бы не я, он бы в кабинете в мумию превратился. Он же сутками оттуда не выходит! То бесконечные отчеты, то рейды, то разбирательства с министерством… А сверху еще и эта его распрекрасная невеста пилит без остановки.

При упоминании Ча Хэ Ин голос Алекса резко похолодел, утратив мягкость.

– Боже, я до сих пор не понимаю, что он в ней нашел, – раздраженно бросил он. Пепел тихо упал на металлический пол террасы. – Она же бревно. Настоящая ледяная кукла, абсолютно помешанная на собственном имидже и публичном статусе! У нее вместо сердца пиар-служба работает. Черт, да даже у меня на нее не встанет, будь она хоть последней женщиной на планете.

– Алекс, ну она же охотница S-ранга, национальная гордость… – попытался робко возразить Джинхо, но секретарь его жестко перебил.

– И что с того? Что толку от ее ранга, если как человек она пустая? Джинхо, она ведь ни хрена о нем не знает! Не знает, какую еду Джинву предпочитает, любит ли он сладкое, пьет ли кофе без сахара, когда у него мигрень от истощения маны. Она влетает в его кабинет без стука, вываливает на него тонну претензий и просто ставит перед фактом: «У нас сегодня съемка для журнала, потом благотворительный ужин, будь готов к семи». Она хоть раз спросила: «Джинву, как ты себя чувствуешь? Ты поел? Ты спал этой ночью? Ты не устал?» Нет! Ни единого раза за все эти месяцы.

Слова Алекса падали в ночную тишину свинцовыми каплями. Я слушал их, и мороз пробегал по коже. Ведь он… он был абсолютно прав. Каждая фраза била прямо в цель, срывая тонкую пелену самообмана, которую я так старательно натягивал на глаза в последнее время.

– Ей нужны только вспышки камер, обложки и статус невесты сильнейшего существа в мире, – с горечью продолжал Алекс. – И самое страшное, знаешь что? Она совсем забыла, каково это — быть настоящим охотником. Она забыла, как меч в руках держать! Ее техника заржавела, реакция притупилась из-за бесконечных светских раутов и показов мод. Отправь ее сейчас в настоящий, нестабильный рейд высшего ранга — она растеряется и подведет свою команду. Люди просто погибнут из-за ее халатности и самолюбования.

На террасе повисло тяжелое молчание. Джинхо молчал, очевидно, не находя аргументов против столь безжалостной, но кристально чистой правды.

– Мне просто по-человечески жаль Джинву, – тихо, почти шепотом произнес Алекс, и в этом шепоте было столько искренней боли, сколько я не слышал ни от кого за долгие годы. – Она его не любит. Ей плевать на него. Ей важен его бренд, его могущество и те перспективы, которые дает этот брак. Она не видит в нем мужчину, не видит усталого человека, которому нужен покой и тепло. Джинву ведь всегда мечтал о нормальной, крепкой семье, о доме, где его будут ждать… А знаешь, что она заявила?

– Что?.. – едва слышно выдохнул Джинхо.

– Она сказала, что рожать не собирается, – отрезал Алекс с нескрываемым отвращением. – Сказала, что если вдруг залетит, сразу пойдет на аборт. Мол, она не намерена портить свою фигуру, тратить годы на восстановление и слушать детский плач. Дети для нее — обуза, лишний шум и балласт, мешающий карьере и роскошной жизни. Мне об этом Мина из пиар-отдела рассказала, она случайно подслушала телефонный разговор Хэ Ин с подругой в гримерке.

– Вот это да… – ошеломленно пробормотал Джинхо. Я буквально слышал, как рушатся его иллюзии о благородной «Охотнице Ча». – Я… я не знал. Хён ведь действительно мечтает о детях. Он так заботится о сестре, о маме… Черт, Алекс, это ужасно.

– Это не просто ужасно, это подло, – тяжело вздохнул секретарь. Раздался звук тушимой о пепельницу сигареты. – Ладно, пойдем вниз. А то мы что-то задержались, а мне еще нужно подготовить отчет по завтрашнему брифингу и проверить, остыл ли суп в термосе у босса. Если он опять забудет поужинать, я лично скормлю ему эту еду с ложки.

– Пойдем… – тихо отозвался Джинхо.

Послышались удаляющиеся шаги, и вскоре щелкнула дверь, ведущая на другой лестничный пролет. На террасе снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким гулом ночного мегаполиса.

Я медленно вышел из темноты и толкнул металлическую дверь, ступая на холодные бетонные плиты террасы. Ночной ветер тут же взъерошил мои волосы, остужая пылающие виски.

В воздухе все еще витал тонкий, едва уловимый аромат табака с нотками бергамота — личный парфюм Алекса.

Я подошел к перилам и сжал металлический поручень. Тот с жалобным скрипом прогнулся под пальцами, не выдержав неосознанного давления маны.

«Она не видит в нем человека. Только статус».

Эти слова звенели в ушах набатом. Я вспомнил холодные, безупречно накрашенные губы Хэ Ин, ее вечные разговоры о рейтингах популярности, раздражение, когда я отказывался идти на очередное светское шоу, ее равнодушное «ты же сильнейший, с тобой ничего не случится», когда я возвращался из кровавых разломов. И ее постоянное, подчеркнутое нежелание даже заговаривать о простом домашнем уюте.

Она хотела быть королевой подле Теневого Монарха. Но ей никогда не был нужен Сон Джинву — обычный парень, который когда-то таскал тяжелый раненый груз в подземельях E-ранга и просто хотел защитить свою семью.

А потом перед моим внутренним взором возник другой образ.

Алекс.

Взъерошенные черные волосы, насмешливый и теплый взгляд пронзительно-голубых глаз, легкая полуулыбка на пухлых губах. Аккуратно сложенные ланч-боксы на моем столе, в которых рис всегда был идеально теплым, а мясо — приготовлено именно так, как я любил с юности. Снятые с меня пиджаки, когда я отключался прямо за бумагами. Чашка травяного чая с медом, появляющаяся на краю стола в моменты, когда в висках пульсировала боль от перенапряжения. Тихий, ненавязчивый шепот: «Отдохните, босс, я разберусь с бумагами».

Два года. Он был рядом целых два года, терпел всплески моей тяжелой, удушающей ауры, за которой пряталась смертельная усталость, и ни разу не отступил. Не испугался. Не попросил ничего взамен.

«Лицо у него симпатичное. В моем вкусе».

Я медленно опустил взгляд на свои ладони. В груди впервые за долгое время разгоралось странное, щемящее и волнующее пламя. Слепая преданность и поверхностное восхищение мира мне приелись. Но искренность… искренность в этом мире стоила дороже любых сокровищ подземелий.

Повернувшись, я зашагал обратно в коридор. Моя походка больше не была вялой. В серых глазах зажглись опасные, электрические синие искры пробудившейся силы, но на губах играла легкая, непривычная для Монарха Теней усмешка.

С помолвкой будет покончено. Завтра же. Точке невозврата пришло время стать явью.

А сейчас… сейчас в моем кабинете остывал ужин, приготовленный человеком с фарфоровой кожей и глазами цвета чистого неба. Человеком, который видел во мне не бессмертного владыку смерти, а того, кто просто заслуживает немного тепла.

И я собирался съесть этот ужин до последней крошки.