Пакет, который изменил всё

Квартира встретила их тишиной и обволакивающим ароматом духов — тонким, цветочным, с едва уловимой ноткой ванили. Валера, которого на районе все знали как резкого и дерзкого Турбо, здесь, в этих стенах, внезапно почувствовал себя неловко. Он медленно прошел вглубь, оглядывая скромное, но уютное жилище девятнадцатилетней студентки меда.

– Уютно у тебя, – негромко произнес он, снимая куртку. – Не скажешь, что недавно переехала.

– Стараюсь обжиться, – улыбнулась Т/И, приглашая его на кухню. – Чай будешь? Я как раз хотела поставить.

Пока чайник с тихим ворчанием нагревался на плите, они уселись друг напротив друга. Разговор завязался сам собой — сначала о мелочах, о Казани, о переезде, но постепенно, поддавшись доверительной атмосфере, они углубились в воспоминания о подростковом возрасте. Валера смотрел на неё внимательно, его всегда колючий взгляд потеплел. Ему хотелось узнать её настоящую, ту, что скрывалась за образом прилежной отличницы.

– Расскажи о себе, – попросил он. – Ну, как там, до Казани было?

Т/И вздохнула, опустив глаза на скатерть. Говорить об этом было больно, но почему-то именно ему хотелось открыться.

– Жизнь была... не сахар, Валер, – начала она, и голос её дрогнул. – Отец пил. Сильно пил, не просыхая. Он не просто пил, он становился зверем. Мама пыталась меня защищать, прятала, но он всё равно находил. Я сбегала из дома, бродила по улицам часами, а когда возвращалась или когда он ловил меня... он просто пинал меня ногами, как собаку.

На глазах девушки заблестели слезы. Она вспомнила холодные подъезды и вечный страх перед звуком открывающейся двери.

– Мы с мамой много раз пытались уйти, – продолжала она, вытирая щеку. – Но он находил нас везде. Избивал её еще сильнее за это. Сейчас его, слава богу, посадили. Мама одна осталась, в безопасности наконец-то. А я вот... сюда уехала.

Валера слушал, и внутри у него всё закипало от глухой ярости к человеку, которого он даже не знал. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей — широкой, мозолистой, но на удивление нежной. Его взгляд стал тяжелым, полным отчаяния и сочувствия.

– Мразь он, – коротко бросил Турбо. – Больше тебя никто не тронет, поняла?

Чтобы разрядить обстановку, он начал рассказывать о своем детстве, о том, как улица стала его вторым домом и как он «пришился» к группировке. Они так увлеклись разговором, что совершенно забыли про чайник.

Вода уже давно закипела, крышка бешено заплясала, и кипяток начал переливаться через край, шипя на раскаленной конфорке.

– Ой! – Т/И вскочила с огромными глазами и бросилась к плите.

Валера подскочил следом, желая помочь. Девушка схватила чайник, дернулась, чтобы повернуться к раковине, но не ожидала, что Валера стоит прямо у неё за спиной. Она наткнулась на него, рука дрогнула, и струя крутого кипятка плеснула прямо ему на предплечье.

– Черт! – вырвалось у Валеры, он стиснул зубы, лицо исказилось от боли.

– Боже, Валера! Прости, пожалуйста! – Т/И чуть не выронила чайник, её охватила паника.

Они стояли посреди кухни, глядя друг на друга расширенными глазами. Но медицинская подготовка взяла верх над эмоциями.

– Быстро к крану, под холодную воду! – скомандовала она, хватая его за здоровую руку.

Пока Валера держал ошпаренную конечность под струей воды, Т/И бросилась к шкафчику. Аптечка лежала на самой верхней полке. Она потянулась, вставая на цыпочки, но пальцы лишь беспомощно скребли по дереву.

Внезапно она почувствовала жар его тела прямо за своей спиной. Валера подошел вплотную, почти прижимаясь к ней. Она замерла, ощущая его дыхание на своей макушке, и медленно обернулась. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Валера молча протянул руку вверх, легко снял аптечку и подал ей, не отрывая взгляда от её глаз.

– Держи, – хрипло произнес он.

– Спасибо, – прошептала она, краснея до корней волос.

Они перешли в комнату и сели на диван. Т/И сосредоточенно обрабатывала ожог, накладывая мазь и аккуратно бинтуя руку. Валера сидел неподвижно, глядя на её тонкие пальцы. В его голове крутилась одна навязчивая мысль: «Я так хочу держать твою руку и никогда не отпускать».

– Валер, ты слышишь? Прости меня, я такая неуклюжая, – в десятый раз повторила она, поднимая на него взгляд.

Он словно очнулся от гипноза.

– А? Что? – переспросил он, тряхнув головой.

– Говорю, прости меня, пожалуйста. Очень болит?

Валера посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом, а потом на его губах появилась мягкая улыбка.

– Малыш, я тебя прощаю, – тихо сказал он.

Т/И замерла. Ей показалось, что она ослышалась. «Малыш»? От него это звучало так странно и в то же время так правильно. Она решила не подавать виду, что смущена, и просто улыбнулась в ответ.

Чай пить уже перехотелось. День был слишком тяжелым и эмоциональным.

– Знаешь, – предложила Т/И, – может, покрепче чего? У меня коньяк есть, хороший. Для таких случаев.

Турбо не планировал сегодня пить, но уходить от неё не хотелось категорически.

– Давай, – согласился он.

Она достала из стеллажа красивую бутылку. Валера разлил жидкость по рюмкам.

– За то, чтобы всё плохое осталось в прошлом, – сказал он.

Они чокнулись, выпили и снова разговорились. Время летело незаметно. Когда на часах пробило четыре утра, Т/И поняла, что едва держится на ногах.

– Слушай, уже поздно. Точнее, рано. Оставайся у меня, на улице темень, – предложила она.

Валера не стал спорить. Она заправила ему диван в гостиной, а сама ушла в спальню. Алкоголь и усталость сделали свое дело — Т/И провалилась в сон почти мгновенно. Валера же долго лежал, глядя в потолок, а потом встал и подошел к двери её комнаты. Он смотрел на её спящее лицо около пяти минут, любуясь тем, как спокойно она дышит, когда не ждет удара.

Через час Т/И резко проснулась. Желудок взбунтовался — коньяк на пустой желудок был плохой идеей. Она пулей вылетела из комнаты и бросилась в туалет.

Валера, спавший чутко, как волк, тут же проснулся и пошел на звук. Он нашел её у раковины, бледную и дрожащую.

– Эй, ты как? – тихо спросил он, подходя ближе и придерживая её волосы.

Она не могла ответить, её снова вырвало. Валера молча помогал ей, смочил полотенце холодной водой, протер ей лицо. Когда ей стало чуть легче, он подхватил её на руки, как пушинку.

«Боже, какой он красивый», – пронеслось в туманной голове Т/И. Сердце забилось где-то в горле, когда она почувствовала силу его рук.

Он аккуратно уложил её на кровать, накрыл одеялом. Сходил в ванную, принес тазик и поставил рядом — на всякий случай. Потом придвинул стул и сел рядом, положив голову на край её кровати. Так они и уснули.

Утром их разбудил настойчивый, громкий стук в дверь.

Т/И подскочила, широко открыв глаза. Первое, что она увидела — спящего на стуле Валеру. В голове тут же всплыли события ночи, и она едва не вскрикнула от неожиданности. Но стук повторился.

– Валера, вставай! – прошептала она, толкая его в плечо.

Он мгновенно открыл глаза, сразу принимая боевую стойку.

– Кто там? – глухо спросил он.

Т/И, не ответив, накинула халат и побежала к двери. На пороге стояли четверо парней. Лица казались смутно знакомыми по рассказам и случайным встречам в районе.

– Турбо здесь? – с ходу спросил высокий парень в кожанке, в котором Т/И узнала Вову Адидаса. Рядом стояли Зима, Марат и Рембо.

– Я... – начала она, но не успела договорить.

Из комнаты вышел Валера. Он был в одних штанах, с голым торсом, на котором красовались шрамы, и с абсолютно взъерошенными волосами. На руке белел свежий бинт.

Пацаны замерли. Вова медленно перевел взгляд с Валеры на Т/И, потом обратно. Марат ехидно ухмыльнулся, локтем толкнув Зиму.

– Опа... – протянул Марат. – А мы-то думаем, где наш универсамовский лев пропадает. Сборы проспал, на связь не выходит.

– Вы чего приперлись? – буркнул Валера, потирая глаза. Он глянул на настенные часы и выругался про себя — время было уже к полудню.

– Да вот, беспокоились, – Зима едва сдерживал смех, разглядывая домашнего Турбо. – Видим, зря беспокоились. Тут помощь явно не нужна.

– Всё, пацаны, валите, – Валера сделал шаг вперед, заслоняя собой Т/И. – В качалке буду через час.

– Ну-ну, – Вова понимающе кивнул, окинув девушку коротким, но не злым взглядом. – Бывай, Турбо. До свидания, хозяйка.

Когда дверь закрылась, в квартире повисла тишина. Т/И стояла, прислонившись к стене, и чувствовала, как горят щеки.

– Я в душ, – буркнула она и скрылась в ванной.

Пока она умывалась и приводила мысли в порядок, по квартире поплыл аппетитный запах жареного хлеба и яиц. Выйдя из ванной с полотенцем на голове и в одной длинной футболке, она замерла в дверном проеме кухни.

Валера стоял у плиты — всё так же с голым торсом, штаны низко сидели на бедрах. Он обернулся, и его взгляд скользнул по её стройным ногам. На его лице появилась та самая хитрая, уверенная улыбка, которую она видела вчера.

– Садись завтракать, медсестра, – сказал он, кивнув на стол.

Они ели в тишине, но эта тишина не была тягостной. После завтрака Валера начал собираться. Он натянул свитер, куртку, проверил бинт на руке. Т/И вышла проводить его к порогу.

Они стояли друг напротив друга в узком коридоре. Стеснение, которое на миг исчезло утром, вернулось с новой силой.

– Спасибо, – вдруг сказал Валера, глядя ей прямо в глаза. – За то, что предложила остаться. И за руку.

Т/И улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

– Тебе спасибо. За всё.

Валера замялся. Ему не хотелось уходить. Хотелось остаться здесь, в этом запахе духов и уюта, подальше от разборок и улиц. Но пацаны ждали. Он медленно протянул к ней руки, словно действуя на автомате, сам не понимая, зачем это делает.

Т/И сделала шаг навстречу и мягко приобняла его за талию, уткнувшись лбом в плечо. Валера на мгновение замер, а потом крепко, но осторожно прижал её к себе.

– Я зайду вечером? – негромко спросил он ей в макушку.

– Заходи, – ответила она, не разжимая рук.

Он нехотя отстранился, еще раз улыбнулся — искренне, по-настоящему — и вышел за дверь, оставив после себя запах морозного воздуха и надежды.