Попал, влюбился ... и пропал

Коридоры Института культуры и искусств всегда были наполнены какофонией звуков: где-то распевались вокалисты, за стеной слышался стук каблуков танцоров, а из открытых окон доносились гаммы пианистов. Гермиона Грейс, студентка театрального факультета, привыкла к этому творческому хаосу. Она была пятым ребенком в огромной семье Грейсов, и тишина для неё всегда была чем-то подозрительным.

В тот день она репетировала монолог в пустом актовом зале, когда дверь скрипнула, и на пороге появился высокий рыжий парень с гитарным чехлом за спиной.

– Оу, извини, я думал, зал свободен, – произнес он, ослепительно улыбнувшись. – Мне нужно прогнать одну вещь перед зачетом.

– Ничего, я уже заканчивала, – ответила Гермиона, поправляя выбившуюся из пучка кудрявую прядь. – Ты с музыкального?

– Джордж Уизли, пятый из клана рыжих, – шутливо представился он, проходя к сцене. – А ты, судя по выражению лица, либо Гамлет, либо очень голодная студентка.

– Гермиона Грейс, – рассмеялась она. – И я просто пытаюсь не забыть текст.

Джордж присмотрелся к ней внимательнее. В его взгляде не было наглости, лишь искреннее любопытство. Он знал, что такое бороться за свое место под солнцем. В детстве, после тяжелой травмы ноги, он месяцами смотрел в потолок, не зная, сможет ли когда-нибудь снова бегать. Теперь же он стоял здесь, живой, энергичный и влюбленный в музыку. Гермиона тоже знала цену жизни — в четыре года она едва не сгорела от сепсиса, и врачи лишь разводили руками. Но она выжила, став для своих родителей, братьев и сестер настоящим чудом.

Их общение началось с общих обедов в студенческой столовой и обсуждения классики. К последнему курсу встречи стали ежедневными. Они могли часами сидеть на подоконнике в перерывах между парами: она читала ему Шекспира, а он подбирал мелодии к ритмике её слов.

Когда родители Джорджа, Артур и Молли, помогли ему с покупкой небольшой, но уютной квартиры в тихом районе, первым человеком, которого он пригласил на новоселье, была Миа.

– Тут пока пустовато, – сказал Джордж, открывая дверь своим ключом. – Но зато здесь отличная акустика.

– Здесь замечательно, Джордж, – прошептала она, проходя в комнату, залитую солнечным светом. – Здесь пахнет новой жизнью.

Знакомство с семьей Уизли стало для Гермионы настоящим испытанием на прочность. В доме «Нора» всегда было шумно, пахло домашней выпечкой и царил легкий беспорядок. Молли Уизли, увидев Гермиону, тут же заключила её в объятия, словно знала её всю жизнь.

– Наконец-то! – воскликнула Молли, увлекая её на кухню. – Джордж только о тебе и говорит. Садись, дорогая, ты слишком бледная, тебе нужно поесть.

Гермиона, привыкшая к суматохе в собственном доме среди братьев Энтони и Хосе и сестер Майры, Иви и Элен, быстро нашла общий язык с рыжим семейством. Фред, близнец Джорджа, весь вечер подшучивал над братом, а Рон и Джинни с интересом расспрашивали Гермиону о театральных постановках.

Выпускной пролетел как в тумане. Дипломы были получены, мантии сданы, и впереди открывалась пугающая неизвестность. Через неделю после выпуска Джордж приехал в дом Грейсов. Вся огромная семья — от старшего Энтони до маленького Эрика — собралась в гостиной.

Позже, когда они остались вдвоем в саду, между ними повисла странная, звенящая тишина.

– Миа, – тихо позвал Джордж, глядя на звезды. – Мы с тобой столько времени вместе. Все вокруг думают, что мы... ну, ты понимаешь.

– Я знаю, – ответила она, теребя край кофты. – Моя мама уже спрашивала, когда свадьба.

– А что думаешь ты? – Он повернулся к ней, и его лицо было непривычно серьезным. – Я не знаю, любовь ли это в том смысле, как пишут в книгах. Я просто не представляю, как буду просыпаться и не видеть твоих сообщений. Не представляю, как буду играть музыку, если ты её не услышишь.

– Честно? Я тоже не знаю, – призналась Гермиона, подняв на него глаза. – Но я знаю, что когда тебя нет рядом, мир становится каким-то... плоским. Неинтересным. Это считается за любовь?

– Думаю, это самое честное определение из всех возможных, – улыбнулся Джордж.

Свадьба состоялась через два месяца. Это было грандиозное событие, объединившее две огромные семьи. Грейсы и Уизли устроили такой праздник, что соседи еще долго вспоминали рыжих парней, состязавшихся в пении с братьями невесты.

Их творческий союз сложился сам собой. Однажды на благотворительном вечере в институте им предложили выступить вместе. Джордж сел за рояль, а Гермиона, преодолев сценическое волнение, вышла к микрофону. Она не просто пела — она играла каждую ноту, превращая песню в маленькую пьесу.

– Ты слышала, как они замолчали? – спросил Джордж за кулисами, тяжело дыша от адреналина. – Они не просто слушали, они дышали вместе с нами.

Это стало началом их пути. Первый клип, снятый друзьями с операторского факультета на крыше дома, неожиданно стал вирусным. Затем последовал первый контракт, первый альбом и гастроли. Гермиона стала лицом и голосом их дуэта, а Джордж — его сердцем и мелодией. Они дополняли друг друга: её драматическое мастерство делало их выступления незабываемыми шоу, а его музыка проникала в самые потаенные уголки души слушателей.

Годы гастролей, перелетов и отелей сменялись короткими, но счастливыми периодами дома. В один из таких периодов на свет появилась Лилит. У неё были кудрявые волосы матери и озорные искорки в глазах отца.

– Она будет петь, – уверенно заявил Джордж, качая колыбель.

– Или станет великой актрисой, – улыбнулась Гермиона, прислонившись к его плечу.

Спустя три года семья пополнилась маленьким Риком. Мальчик оказался удивительно спокойным и с самого младенчества затихал, стоило отцу взять в руки гитару.

Их жизнь не была похожа на сказку — в ней были и ссоры из-за неудачных репетиций, и усталость от бесконечных дорог, и страхи, тянущиеся из болезненного детства. Но каждый раз, выходя на сцену и видя друг друга в свете прожекторов, они понимали, что та честная неопределенность в саду Грейсов переросла в нечто гораздо большее.

– Готова? – спросил Джордж, поправляя микрофон перед выходом на стадион Уэмбли.

– С тобой — всегда, – ответила Гермиона, сжимая его ладонь.

Занавес поднялся, и тысячи огней вспыхнули в темноте, приветствуя союз, рожденный из музыки, театра и бесконечной веры друг в друга.