Несу на руках

Телефон Дона разрывался уже в четвёртый раз за последние полчаса, и каждый вибрирующий удар аппарата о полированную поверхность стола отдавался в висках тупой, сверлящей болью.

На часах полевого офиса ФБР в Лос-Анджелесе было четыре часа пополудни. Ровно двадцать четыре часа с того момента, как Чарльз Эпс в последний раз выходил на связь.

Дон сбросил входящий от отца – он просто физически не мог сейчас в очередной раз произнести: «Пап, мы ищем, пока ничего». Алан Эпс держался из последних сил, но его голос уже срывался на старческий фальцет, и слушать это было выше человеческих сил. Дон сжал кулаки так, что побелели костяшки, и с силой опустил их на карту округа, расстеленную перед ним.

– Босс, – Дэвид Синклер осторожно подошёл к столу, держа в руках тонкую картонную папку. – Мы закончили проверку всех камер вокруг кампуса Калтеха.

– И? – Дон вскинул голову. Взгляд старшего спецагента был настолько тяжёлым и воспалённым от бессонницы, что Дэвид невольно подобрался.

– Чарли покинул свой кабинет вчера в пять сорок пять вечера, – начал Синклер, сверяясь с распечатками. – На парковке возле корпуса математики его «Приус» всё ещё стоит. Машина закрыта, сигнализация не срабатывала. Но к своей машине он так и не подошёл. Судя по таймингу с камеры над библиотекой, он пошёл по боковой аллее в сторону северного выезда – там как раз слепая зона между стройплощадкой и теннисными кортами.

– Почему он пошёл пешком? – резко спросил Дон, меряя шагами пространство между столами. – У него там не было дел. Амита сказала, что он собирался ехать прямиком домой ужинать. Он обещал отцу быть к семи часам!

– Возможно, его кто-то окликнул, – в разговор вмешался Колби Грейнджер, подходя с кружкой остывшего кофе, к которой никто не притрагивался. – Мы пробили биллинг его мобильного. Сигнал оборвался вчера в восемнадцать десять. Базовая станция зацепила его последний раз в полумиле от кампуса, на бульваре Колорадо. Телефон был либо выключен вручную, либо разбит.

– Двадцать четыре часа, – тихо, почти неслышно проговорил Дон. Каждое слово давалось ему с трудом, словно сквозь горло продирались осколки стекла. – Консультант Федерального бюро, ведущий математик с высшим допуском АНБ исчезает посреди бела дня из гребаного университетского городка, а у нас за сутки – ноль зацепок?!

– Дон, мы подняли всех, – мягко произнесла Меган Ривз, появляясь в дверях конференц-зала. – Местная полиция прочёсывает мотели и прилегающие улицы. АНБ уже перерыло все его текущие контракты на предмет утечек или внешних угроз. Но его закрытые проекты... там всё чисто. Никаких следов иностранных разведок, никаких угроз со стороны картелей.

– Тогда где он, черт возьми?! – рявкнул Дон, сорвавшись. Его голос громом прокатился по этажу, заставив нескольких аналитиков за перегородками втянуть головы в плечи. Дон перевёл дыхание, зажмурился и потёр переносицу. Чарли. Его младший брат, гений, который не умел нормально завязать галстук, который мог заблудиться в собственном гардеробе, погрузившись в вычисления, и который не имел ни малейшего понятия о том, как устроен жестокий мир за пределами формул и семейного гаража. – Ладно. Простите. Если это не работа на правительство... что произошло на кафедре? Дэвид, ты говорил с деканом?

– Говорил, – Синклер положил перед Доном лист бумаги. – У Чарли на этой неделе была пересдача зачётов по продвинутой прикладной гидродинамике. Поток сложный, много третьекурсников и четверокурсников. Чарли завалил четверых. Трое ушли молча, а вот с одним произошёл инцидент прямо перед закрытием ведомости.

– Имя, – коротко бросил Дон.

– Кевин Дженкинс. Учится на гранте, спортсмен, если вылетит из-за академической неуспеваемости – потеряет всё. Очевидцы говорят, что парень устроил сцену в коридоре, кричал, что профессор Эпс сломал ему жизнь из-за какой-то «вшивой запятой в уравнении». Чарли остался непреклонен.

– Где этот парень сейчас?

– В общежитии. Мы проверили его алиби, – вздохнул Дэвид. – Вчера с шести вечера до полуночи он был в студенческом баре на глазах у полусотни свидетелей. Он напился в стельку. Он чист, Дон. Он физически не мог тронуть Чарли.

– Зато у него есть старший брат, – внезапно раздался голос Колби, который быстро барабанил по клавишам своего ноутбука. – Маркус Дженкинс, двадцать восемь лет. Судимость за нанесение тяжких телесных, условный срок за вымогательство. Местный авторитет мелкого пошива из района Пакоимы. Держит нелегальную автомастерскую и водится с отребьем, промышляющим кражами и выбиванием долгов.

Дон замер. В воздухе словно щелкнул невидимый тумблер.

– Колби, пробьёшь его машину?

– Уже. У Маркуса старый темный «Форд Бронко». И угадайте, чей номер засекла уличная камера в трех