крутое порно

Металлические листы на окнах были закреплены грубо, огромными заклепками, словно кто-то всерьез опасался, что пленники станут пробивать стекла голыми руками. Воздух в классе казался спертым, пропитанным дешевым дезинфектором и чем-то неуловимо едким, похожим на озон перед грозой.

Кикса открыла глаза и тут же зажмурилась от резкого света флуоресцентных ламп. Голова раскалывалась, во рту стоял металлический привкус. Она провела пальцами по коротким огненно-красным прядям, поправляя привычное каре, и глубоко вздохнула, пытаясь совладать с нарастающей тревогой. Внутри нее, глубоко под привычной маской приветливости и мягкости, шевельнулся зверь — тяжелое, властное присутствие альфы. Но Кикса помотала головой, заталкивая инстинкты обратно. Она не любила давить людей своим запахом. Сила нужна была не для того, чтобы запугивать, а чтобы удерживать контроль.

– Эй... есть здесь кто-нибудь? – послышался тонкий, жалобный голос из-за соседней парты.

Кикса повернулась. Из-под деревянной столешницы медленно выбиралась девочка с огромными круглыми глазами. В руках она сжимала сплющенную картонную упаковку, а из уголка рта виднелась крошка поджаренного хлеба.

– Ризи? – Кикса прищурилась, вспоминая ее лицо. – Ты как?

– Я бежала... Я так спешила на уроки, тост на ходу жевала, – всхлипнула Ризи, отряхивая юбку и выглядя точь-в-точь как героиня школьного аниме, которую по ошибке забросили в триллер. – А потом бац! Темнота. И теперь я здесь, тост невкусный, окна заколочены, и у меня ужасно бурчит в животе! Где мы вообще?

– Сама хотела бы знать, – Кикса встала на ноги.

Пол под кроссовками казался неестественно холодным. Как бета, Ризи совершенно не чувствовала феромонов, но Кикса кожей ощущала: в этом здании они были не одни. Причем атмосфера сгущалась от столкновения чужих запахов.

Они вышли в коридор. Стены коридора были выкрашены в угрюмый фиолетовый цвет, а под потолком вместо звонка мигал тяжелый красный сигнальный фонарь. Не сговариваясь, девочки двинулись на слабый гул голосов, доносившийся из распахнутых двустворчатых дверей в конце холла.

Спортзал. Или актовый зал. Огромное пространство встретило их гулким эхом и пестрой толпой, которая уже успела сбиться в кучку у пустующей трибуны.

– О, новенькие! – раздался звонкий, певучий голос.

Навстречу Киксе и Ризи тут же шагнула миниатюрная девушка в подчеркнуто облегающем наряде. От нее исходил приторно-сладкий аромат ванили и карамели — настолько плотный, что у Киксы перехватило дыхание. Кото. Омега до мозга костей, девушка-праздник, привыкшая крутить хвостом перед любой силой. Ее карие глаза блестели от искусственно вызванного возбуждения, скрывавшего лихорадочный страх.

– Слава богу, еще люди! – защебетала Кото, на секунду замерев перед Киксой и жадно потянув носом воздух. Поняв, что перед ней скрытная, но альфа, она тут же кокетливо улыбнулась. – Девочки, какой кошмар, вы представляете? Нас заперли! За нами наблюдают камеры! А здесь так холодно... Мне кажется, мне срочно нужен кто-то большой и надежный, чтобы согреться.

– Ты бы хоть салфеткой вытерлась, – раздался рядом тихий, вкрадчивый, но удивительно ядовитый голос. – Твои течные феромоны уже осели на стенах жирным слоем. Тошно слушать.

В тени трибуны, ссутулившись и спрятав ладони в рукава безразмерного пастельного свитера, сидел Шейт. Парень выглядел так, будто в любой момент мог расплакаться: бледный, с фарфоровой кожей, омега, олицетворяющий робость. Но стоило ему поднять взгляд, как Кикса внутренне скривилась — в его глазах плескалась отборная, концентрированная стервозность.

– Что ты сказал, недоумок? – мгновенно окрысилась Кото, забыв о своей роли беззащитной милашки. – Завидуй молча своей убогой природе! Сам-то сидишь, сжался, как мокрая крыса, ждешь, пока тебя пожалеют?

– Я, по крайней мере, не предлагаю себя первому встречному шкафу просто потому, что запахло грозой, – не меняя ленивого, тихого тона, парировал Шейт. – Смотреть противно на твою дешевую клоунаду.

– Хватит. Прекратите обе.

Этот голос разрезал пространство спортзала, словно лезвие. Шаги звучали тяжело, уверенно. К спорящим подошла Литара. Высокая, с прямой осанкой и широкими плечами, она источала густой, терпкий запах кедра и морозного воздуха — классический доминантный альфа. Ее взгляд был строг, но в нем читалась застарелая, выстраданная скорбь. С тех пор как умерла ее мать-омега, не выдержавшая скотского отношения общества, Литара поклялась, что никогда не уподобится альфам-потребителям.

– Никаких склок, – холодно произнесла Литара, встав между Кото и Шейтом. – Мы все в ловушке. И пока мы не выясним, кто нас сюда притащил, я не позволю устраивать охоту или издевательства над слабыми. Шейт, оставь ее в покое. Кото, успокойся и перестань распылять запах.

– Ой, поглядите на нее! – раздался насмешливый, резкий выкрик откуда-то с трибун. – Великая защитница обиженных и угнетенных пожаловала! Своих шавок по струнке строишь?

На скамейке, поджав ноги к груди, сидела Цуцик. Ее лицо исказила гримаса высокомерного отвращения. Будучи бетой, она не имела запаха, но ее злоба ощущалась физически. Цуцик смотрела на альф и омег как на грязь под ногтями. Слишком хорошо она помнила свой дом: бесконечные скандалы родителей-альф, истерики старших братьев-омег, вечные упреки в том, что она «пустая», обычная, бесполезная бета. По ночам Цуцик рыдала в подушку от чувства собственной ничтожности, но днем ее броня была непробиваема.

– Сидишь тут, павлиний хвост распустила, – продолжала язвить Цуцик, прожигая Литару злым взглядом. – Думаешь, если у тебя узел и клыки побольше, ты здесь закон? Вы все отвратительны. Жалкие животные, зависящие от своих гормонов. Сдохните тут все, мне плевать!

– Следи за языком, – тихо, но опасно произнесла Кикса.

Внутри Киксы что-то щелкнуло. Ее карие глаза потемнели, спина распрямилась, и волна тяжелой, раскаленной альфа-ауры на мгновение заполнила воздух вокруг. Она не хотела срываться, но агрессия Цуцик перешла всякие границы.

Цуцик запнулась на полуслове. Ее зрачки расширились, дыхание сбилось — хотя биологически она не подчинялась зову альфы, инстинкт самосохранения перед лицом хищника сработал безотказно. Девушка сжалась, вжимая голову в плечи, но упрямо задрала подбородок, пряча дрожащие губы.

Кикса тут же выдохнула, спрятав тяжелый взгляд за мягкой улыбкой.

– Давайте просто... держать себя в руках, ладно? – сказала она уже совершенно другим, дружелюбным голосом. – Нам нужно объединиться, а не грызть друг другу глотки.

– Объединиться с этим биомусором? – хмыкнул парень, стоявший поодаль, прислонившись спиной к закрытой железной двери.

Это был Мимино. На нем была мешковатая черная куртка, капюшон почти полностью скрывал лицо, а на шее белели полоски плотных блокаторов запаха. Он выглядел как нервный бета или испуганный омега, но в его позе сквозила пружинистая готовность к броску. Мимино никому не доверял. Он скрывал свой статус альфы так тщательно, словно это было смертным грехом. Лишь наедине с собой или с тем редким человеком, которого он когда-то посмел бы впустить в свое сердце, Мимино мог растаять, стать мягким и нежным, как зефир. Но здесь, среди незнакомцев, он был обнаженным лезвием.

– Заткнитесь все, – бросил Мимино, не поднимая глаз. – Ваши голоса отдаются в висках. Держитесь от меня подальше, если не хотите проблем.

– Какой грубиян, – протянула Кото, надув губы, но подходить к Мимино благоразумно не стала.

– А мне кажется, он просто голодный, – невинно подала голос Ризи, жалобно жуя картонный уголок от своего тоста. – Я вот тоже злая, когда не поем. Может, здесь есть столовая? С булочками? Или хотя бы автоматом с онигири?

– Какая же ты дура... – пробормотал Шейт, закатив глаза, но в его голосе уже не было прежнего яда — скорее утомление.

Внезапно воздух в зале изменился.

Это не было похоже на появление Литары или вспышку Киксы. Это не пахло хвоей, кровью или мускусом. Это было странное, леденящее душу ощущение пустоты, гравитационного провала, который заставил волоски на телах всех присутствующих встать дыбом.

Из полумрака за сценой бесшумно вышла девушка.

Юи.

Круглая сирота, о которой никто ничего не знал. Она двигалась плавно, держа руки в карманах форменной юбки. Ее лицо оставалось совершенно невозмутимым, а в глазах застыло мертвое, абсолютное спокойствие. Она не источала феромонов, но само ее присутствие словно стирало значимость всех остальных.

Литара машинально напряглась, ее альфа-инстинкты взвыли от необъяснимой угрозы. Она посмотрела на Юи — и вдруг ощутила, как земля уходит из-под ног. Юи не кричала, не скалилась, она просто посмотрела на Литару в ответ. И в этом взгляде было нечто такое, что ломало саму концепцию иерархии. Энигма. Существо, способное подавить любого альфу, переписать чужую природу одним лишь ментальным давлением. Юи «моггала» пространство вокруг себя без малейших усилий, низводя гордую Литару и ощетинившегося Мимино до уровня растерянных щенков.

– Вы слишком много говорите, – произнесла Юи. Ее голос был тихим, бархатным и пугающе ровным. – И тратите кислород на бессмысленные иерархические танцы.

– Ты... кто ты такая? – сдавленно спросила Литара, чувствуя, как по виску стекает капля пота. Впервые в жизни ей хотелось сделать шаг назад и опустить глаза.

Юи лишь едва заметно приподняла бровь, не удостоив ее прямым ответом.

– Я та, кто советует вам посмотреть на монитор.

В тот же миг под потолком с оглушительным скрежетом ожили динамики. Раздался резкий, режущий уши перезвон:

Динь-дон-бинь-бон!

Свет в спортзале мигнул и переключился на кроваво-красный. На огромном экране над сценой заплясали разноцветные полосы помех, сменившиеся изображением черно-белого лица. Одна его половина была невинной мордочкой плюшевого медведя с пуговкой вместо глаза, а вторая — дьявольской черной ухмылкой с алым зигзагом оптики.

– Раз-два, проверка связи! Тестирование феромонных рецепторов! – раздался писклявый, издевательский голос. – Всем ученикам собраться в спортзале! А, вы уже здесь? Какая пунктуальность, пу-пу-пу!

Ризи выронила коробку из-под тоста.

– Э-это что... говорящая игрушка?

– Добро пожаловать, мои дорогие Абсолютные стервы и неудачники! – продолжал экран, пока плюшевое чудовище на нем размахивало лапами. – Добро пожаловать в Академию Пик Надежды! Вернее, в ее специальное исправительное крыло!

Цуцик нервно хихикнула:

– Что за дурацкий розыгрыш? Выпустите нас, ублюдки!

– Розыгрыш? – голос медведя стал угрожающе низким. – О нет, детка, это твоя новая реальность! С этого момента вы отрезаны от внешнего мира. Навсегда! Ваши прекрасные вторичные полы, ваши запахи, течки, гоны и драки за статус... всё это теперь принадлежит мне!

Шейт побледнел, пальцы его впились в ткань свитера.

– Что значит «навсегда»? – прошептал он, теряя всю свою напускную язвительность.

– То и значит! Жить здесь в гармонии и согласии до конца своих дней! – восторженно взвизгнул Монокума. – Ну... или пока кто-нибудь из вас не решится нарушить эту идиллию!

– О чем ты мелешь, урод? – рявкнул Мимино от двери, сжимая кулаки в карманах так, что затрещали швы.

– О выпускном экзамене, глупый волчонок! – захихикал экран. – Правило простое до безобразия! Если кто-то хочет покинуть эту школу и вернуться к своей мамочке, своим поклонникам или пачке тостов... он должен совершить идеальное убийство!

Тишина, повисшая в зале, была тяжелее свинца.

– Убить?.. – Кото отшатнулась, прижимая ладони к щекам. – Нет... нет, это бред! Зачем нам убивать друг друга?!

– Убей товарища и останься безнаказанным на классном суде — и свобода твоя! – сладко пропел Монокума. – А в качестве маленького бонуса... о, вы оцените мою щедрость! Все запасы подавителей, блокаторов и нейтрализаторов запаха в лазарете строго ограничены! Пу-пу-пу! Представляете, как весело будет, когда у наших прелестных омег начнется течка, а у благородных альф сорвет крышу от гона в этих тесных коридорах? Кровь, гормоны, кишки и отчаяние! Настоящий коктейль для истинных хищников!

Экран с громким щелчком погас.

В спортзале остался гореть лишь тусклый аварийный свет.

Ризи тихо всхлипнула и опустилась на колени, закрыв лицо руками. Кото в панике заозиралась, и ее сладкий аромат ванили вдруг стал горьким, перебродившим от животного ужаса. Она инстинктивно метнулась к Киксе, хватая ту за рукав:

– Кикса... ты ведь альфа, да? Ты же защитишь нас? Ты ведь не позволишь?!

Кикса посмотрела на дрожащую омегу. В груди всё сжалось от жалости, но когда ее взгляд скользнул дальше — на замершего в ступоре Шейта, на Цуцик, которая кусала губы до крови, пытаясь сдержать рыдания, на побелевшего Мимино и мрачную Литару — она поняла.

Правила изменились. Их заперли в банке с пауками, где каждый инстинкт теперь кричал лишь об одном: убей или умри.

И только Юи в углу зала продолжала стоять неподвижно. Ее темные глаза слабо блеснули в полумраке, когда она тихо, почти неслышно произнесла:

– Игра началась.