Страсть

Неоновые вспышки разрезали плотный, пропахший дорогим парфюмом и алкоголем воздух ночного клуба «Obsession». Басы вибрировали где-то в районе солнечного сплетения, заставляя кровь бурлить с удвоенной силой. Это была ночь абсолютной свободы – выпускной из университета, точка невозврата, которую Т/и вместе с подругами решила отметить с размахом, не оставляющим шанса на трезвость.

– За то, чтобы этот гребаный диплом принес нам миллионы! – перекрикивая музыку, взвизгнула Хлоя, чокаясь очередной стопкой текилы.

Т/и запрокинула голову, рассмеялась и осушила рюмку до дна. Золотистые огни стробоскопов скользили по ее идеальной фигуре, обтянутой коротким шелковым платьем. Она знала, какой эффект производит на окружающих: парней буквально парализовало от одного ее взгляда, а девушки украдкой поправляли помаду, чувствуя себя невидимками. Но сегодня ей было плевать на чужое восхищение. Она просто хотела стереть воспоминания о месяцах зубрежки и бесконечных звонках от бывшего, который даже спустя два года после расставания продолжал караулить ее у подъезда.

Именно тогда, у барной стойки, появился он.

Высокий, с разворотом плеч пловца и идеальной линией челюсти, будто высеченной из темного мрамора. На нем была простая черная футболка, подчеркивающая рельефные мускулы, и кожаная куртка, небрежно переброшенная через локоть. Когда он заговорил, заказывая выпивку, Т/и почувствовала, как по позвоночнику пробежала ледяная, сладкая дрожь. Его голос – низкий, бархатный, глубокий, как океанская впадина, – буквально заставил ее замереть на месте.

– Угостить самую красивую девушку этого чертова штата? – Кевин улыбнулся уголком губ.

Эта улыбка была гипнозом. Опасной ловушкой, в которую Т/и шагнула без малейших сомнений.

Спустя полчаса они уже захлопнули за собой тяжелую дверь приватной VIP-комнаты на втором этаже клуба. Щекотливый полумрак, глухой бас из зала, доносящийся будто сквозь вату, и огромный кожаный диван.

Т/и с пьяным, озорным смехом рухнула на подушки, раскинув руки. Ее волосы разметались, глаза блестели от коктейлей и чистейшего адреналина. Кевин не медлил ни секунды. Он навис над ней, опираясь ладонями по обе стороны от ее головы, заполняя собой все пространство.

– Ты вообще представляешь, что со мной творишь? – выдохнул он прямо ей в губы, и его дыхание обожгло ее кожу.

– Проверь сам, – шепнула она с дерзким вызовом.

Их губы столкнулись в жадном, голодном поцелуе. Кевин целовал так, словно умирал от жажды: требовательно, глубоко, вплетая сильные пальцы в ее волосы. Его ладони уже скользили под тонкую ткань ее платья, обжигая талию, поднимаясь выше к ребрам, пока ее руки лихорадочно сминали его футболку, ощущая железные мышцы пресса.

В какой-то момент алкоголь и бешеное влечение подтолкнули Т/и к перехвату инициативы. Одним ловким, грациозным движением она перевернула его на спину, оказавшись сверху. Ее колени сжали его бедра. Не прерывая поцелуя, она медленно подалась вперед, всем телом вдавливаясь в его каменную плоть, явственно ощутимую даже сквозь плотный деним его джинсов.

Кевин сдавленно простонал ей в рот, его руки инстинктивно впились в ее бедра, желая зафиксировать, подчинить, сорвать одежду прямо сейчас.

Но Т/и была не из тех, кто играет по чужим правилам.

Она резко оборвала поцелуй, заставив его распахнуть затуманенные страстью глаза. Скользнув с его колен, она опустилась на мгновение ниже, обхватив ладонями его бедра. Прежде чем он успел осознать, что происходит, Т/и наклонилась и через плотную ткань джинсов запечатлела обжигающий, мокрый поцелуй прямо на выступающем бугре его возбужденного члена.

Кевин замер, судорожно втянув воздух сквозь зубы:

– Черт, ты…

Она лишь хитро подмигнула, плавно поднялась и метнулась к выходу. Дверь тихо щелкнула, впуская в комнату шум толпы, и так же быстро захлопнулась.

Кевин остался лежать на кожаном диване, тяжело дыша и глядя в темный потолок. Его тело буквально горело, член пульсировал от невыносимого напряжения, а в голове эхом отдавался ее дерзкий смех. Ни одна девушка за все двадцать пять лет его жизни не смела оставлять его вот так – на пике безумия, в полумраке душной комнаты, с полным отсутствием информации о том, кто она вообще такая.

– Я найду тебя, чертовка, – глухо прорычал он в пустоту.

---

Следующее утро началось для Т/и с ощущения, будто в ее виски методично забивали сваи. Яркий калифорнийский свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, казался изощренной пыткой.

Она выползла из спальни в огромной растянутой толстовке, держась за стену, и наткнулась на Марка. Ее старший брат, стоя у плиты с лопаткой в руках, жарил бекон с таким бодрым и жизнерадостным видом, что его хотелось придушить.

– О, восставшая из ада соизволила явить свой лик! – громко воскликнул Марк, нарочно стукнув сковородой по конфорке.

– Заткнись, Марк, умоляю… Мой мозг сейчас вытечет через уши, – простонала Т/и, падая лицом на барную стойку.

– А нечего было глушить текилу ведрами. Хлоя мне написала, что ты вчера исчезла в випке, а потом выбежала оттуда с дикими глазами и утащила их домой. С кем ты там зажималась, чудовище?

Т/и поморщилась, пытаясь собрать осколки воспоминаний. Картинки вспыхивали невнятными обрывками: темный зал, кожаный диван, чьи-то сильные руки, низкий голос… Но алкоголь стер детали, оставив лишь смутное чувство неловкости и адреналина.

– Без понятия. Какой-то парень. Я ничего не помню, и вообще, сделай мне кофе или я продам твои кроссовки на eBay.

– Эй, полегче с угрозами! – Марк рассмеялся, но все же поставил перед ней кружку с дымящимся американо и придвинул тарелку с тостом.

Несмотря на постоянные подколы, они безумно любили друг друга. Для всего внешнего мира Т/и была неприступной королевой со стальным характером, способной уничтожить любого одним холодным взглядом, но дома, рядом с братом, она позволяла себе быть настоящей: ранимой, мягкой и смешной.

– Кстати, – жуя бекон, протянул Марк, – сегодня вечером ко мне заглянет мой лучший кореш. Тот самый, про которого я рассказывал, вернулся из своего чертова трипа по Европе. Так что приведи себя в порядок и не пугай людей своим похмельным лицом.

– Мне плевать на твоих друзей, – отмахнулась Т/и. – Я еду в молл. Мне нужно срочно потратить немного денег, чтобы почувствовать себя живой.

К шести вечера от утреннего похмелья не осталось и следа. Т/и превратилась в ту, кем привыкла быть: идеальную, недосягаемую и безупречную. На ней была ультракороткая плиссированная юбка, плотно облегающая молочная футболка от Skims, подчеркивающая идеальную грудь и тонкую талию, высокие кожаные сапоги на каблуке и расстегнутый бежевый тренч. Волосы лежали безупречными волнами, на губах сиял глянец, а в руке покачивалась сумка от Jacquemus.

Она шла по мраморному полу торгового центра «Westfield», собирая десятки взглядов. Парни выворачивали шеи, забывая о своих спутницах, а охранники бутиков машинально выпрямляли спины.

Возле эскалатора хаос все-таки настиг ее. Какой-то самоуверенный тип в дутом жилете, уткнувшись в телефон, со всего размаха налетел на нее, едва не выбив из рук сумку.

– Смотри, куда прешь, принцесса, – огрызнулся парень, даже не подумав извиниться.

Глаза Т/и мгновенно превратились в два осколка льда. Ее доброта испарялась со скоростью света, когда дело касалось хамов.

– Принцесса? – ее голос прозвучал так звонко и уничижительно, что несколько прохожих остановились. – Слушай сюда, кусок недоразумения. Если твои глаза служат тебе только для того, чтобы пялиться в экран со скидками на дешевые кроссовки, я могу помочь тебе их закрыть навсегда. Сделай шаг назад и извинись, пока я не заставила тебя сожрать твой собственный телефон.

Парень опешил, глядя на хрупкую с виду красотку, от которой веяло неприкрытой агрессией бойца спецназа.

– Да пошла ты, психованная… – пробормотал он, но благоразумно поспешил ретироваться в сторону парковки.

Т/и презрительно фыркнула, поправила воротник тренча и развернулась, собираясь пойти в сторону кофейни.

Она не заметила, как в десяти метрах от нее замер высокий шатен в темно-сером пальто.

Кевин стоял неподвижно, не веря собственным глазам. Он искал ее весь день. Пробил клубные камеры, но в вип-зоне они были отключены по закону о конфиденциальности. А теперь она стояла прямо перед ним: в короткой юбке, на каблуках, яростная, чертовски сексуальная и совершенно живая. Воспоминание о том, как ее мягкие губы прижимались к его паху через джинсы, мгновенно ударило током по нервам.

Т/и сделала всего несколько шагов и завернула за угол к пустынному служебному коридору, срезая путь к парковке, как вдруг сильная рука в перчатке перехватила ее за запястье.

Вскрик застрял у