Влв в Геншине?!

В обители Чайника безмятежности царила редкая, почти противоестественная идиллия. Собрать под одной крышей представителей семи регионов — от монштадских рыцарей до охотников Натлана и ученых из тайных комиссий — казалось задачей невыполнимой, но для Итэра не существовало преград.

На террасе главного дома был накрыт колоссальный стол. Вечерний ветерок покачивал шелковые фонари, разнося аромат жареного мяса, яблочного сидра и пряных трав Сумеру. Однако главная катастрофа вечера пряталась в хрустальной супнице с праздничным пуншем.

Паймон, движимая искренним желанием «сделать напиток еще более сверкающим и волшебным», за полчаса до начала пира без спроса вылила туда мерцающую фиолетовую колбу, найденную на самом дне походного рюкзака Альбедо. На этикетке было нацарапано: «Экстракт обратной полярности Инь-Ян. Осторожно: необратимость в течение сорока восьми часов». Паймон, естественно, читать мелкий шрифт не стала, решив, что это фруктовый сироп.

Когда все девятнадцать юношей вместе с самим хозяином обители дружно осушили свои бокалы за дружбу и здоровье Путешественника, мир не рухнул. Он просто окрасился в нежно-розовый туман.

Первым глухо ойкнул Мика. Его рыцарская куртка внезапно угрожающе затрещала в районе грудной клетки.

– Э-э?.. Что происходит? Мой центр тяжести... сместился? – геодезист вскочил, но тут же покачнулся.

– Ого, – хмыкнул Лоэн. Мятно-зеленые волосы заместителя капитана всколыхнулись, а красные зрачки с зеленым ободком азартно блеснули. Он прижал ладонь к груди, ощутив под пальто цвета индиго мягкую, упругую округлость внушительного третьего размера. – Какая занятная диверсия. Неожиданно. И даже приятно давит на ребра...

– Лоэн, прекрати немедленно щупать себя с таким хищным лицом! – взвизгнул — вернее, взвизгнула — Ка Мин. Ее голос стал звонким, мелодичным, а традиционный костюм льва-суаньни теперь облегал осиную талию и округлившиеся бедра. – Ой... Небеса Ли Юэ, почему у меня голос как у солистки оперы Юнь?!

По террасе прокатилась волна метаморфоз.

Шелковистые одежды натягивались, доспехи врезались в нежную кожу, пуговицы с глухим звоном отлетали на траву. Девятнадцать юношей на глазах превращались в потрясающих, невероятно привлекательных дев.

Альбедо с чисто научным хладнокровием расстегнул пару верхних пуговиц своего жилета, явив миру изящные ключицы и безупречную девичью грудь, на которой по-прежнему сияла золотая метка.

– Любопытно. Полная клеточная трансмутация на основе алхимического зеркалирования. Гормональный фон перестроился мгновенно.

– Какое к черту зеркалирование?! – прошипела новоиспеченная темноволосая воительница.

Скарамучча схватился за поля своей огромной шляпы. Черные шелковые шорты натянулись на точеных бедрах, а под туникой возмутительно покачивались две соблазнительные полусферы. Его лицо залила густая, бешеная краска.

– Я убью того, кто это сделал! Разорву в клочья!

– Тише, тише, – пропела Венти, которая теперь выглядела как озорная девчушка-бард с пышными косичками и чересчур откровенно приоткрытым корсетом, не скрывавшим аппетитного бюста. – Зато акустика моего голоса стала гораздо мягче! Хи-хи, смотрите, как они пружинят, если подпрыгнуть!

– Венти, во имя Архонтов, веди себя прилично, – простонал Тигнари.

Длинные темные уши лесного стража нервно прижались к голове. Ее пышный хвост хлестал по воздуху, а накидка была распахнута: объемная, налившаяся грудь едва помещалась в форменный топ.

– У меня повысилась чувствительность всех рецепторов, – сухо констатировал Сайно, чей схенти теперь подчеркивал великолепные изгибы загорелого тела. Белые локоны рассыпались по тонким плечам. – Это... грудной случай. Понимаете? Потому что мы потеряли мужество, но приобрели грудь.

– Сайно, ради всего святого, замолчи, – бросил Кинич.

Натланский охотник выглядел непривычно хрупким, но невероятно притягательным. Зелено-янтарные глаза холодно сощурились, хотя щеки предательски розовели: пиксельная куртка едва сходилась на аккуратном, крепком бюсте спортсменки.

– Невероятно! – затараторила Митя. Серебристо-голубые кудри представительницы Левской энергетической комиссии задрожали от восторга. Она активно жестикулировала, отчего ее роскошная девичья грудь под синим плащом с золотом ходила ходуном. – Закон сохранения массы действует безупречно! Пропорции скорректированы в сторону феминности, но энергетический потенциал остался прежним! Если рассчитать коэффициент упругости...

Живой шарф Мити стремительно обвился вокруг ее рта, заглушая научную тираду, пока хозяйка яростно пыталась освободиться.

– Господин Митя, тише, пожалуйста... – Фремине забился в самый угол скамьи, натянув шапку до носа и спрятав лицо в меховой воротник. Бледные щеки водолаза пылали маковым цветом. Девичья робость шла ей невероятно: из-под распахнутого комбинезона скромно выглядывала аккуратная, мягкая грудь, затянутая в легкую сорочку.

– Какая трагедия... и какой шарм! – Лини эффектно взмахнул цилиндром, хотя его маскарадный костюм теперь сидел как влитой на тонкой девичьей фигурке. Пурпурные глаза лукаво сверкнули. – Фокус удался на славу, даже если публика не ожидала смены амплуа.

Иллуги, капитан «Соловьев Ночного Кошмара», сидел неподвижно. Серебристо-бежевые волосы с бордовыми прядями закрывали лицо, но кончики ушей горели. Ремешки на свитере туго врезались в новую, статную женскую грудь, подчеркивая шрам на шее, который теперь выглядел даже пикантно. Птица Аэдон взволнованно кружила над его головой.

– Мы... боеспособны, – глухо произнес Иллуги, пытаясь расправить шубу. – Но маневренность временно нарушена.

– Главное — не падать духом! – бодро, хотя и со смущенной улыбкой выдал Алёша. Мятно-зеленые волосы растрепались, желтые глаза сияли. Пальто охотника Снежной распахнулось, открывая толстовку, рельефно обтянувшую пышный бюст. – В тайге и не такое бывало! Правда, Тугарин удивится, когда вернемся...

– Это просто ветер перемен, – меланхолично пробормотал Кадзуха. Самурай осторожно придерживал ворот серого кимоно, откуда сквозила соблазнительная фарфоровая ложбинка.

– Ветер-то ветер, а улики ведут к супнице, – Хэйдзо с лукавым прищуром оливковых глаз поправил хакама, грациозно покачивая бедрами. – И я точно знаю, чьих это рук дело. Паймон!

Но Паймон уже благоразумно пряталась в кроне ближайшего дерева.

Горо в ужасе держался за свои собачьи ушки. На его широком поясе теперь едва держались доспехи, обнажая тонкую талию и потрясающий бюст с аккуратными розоватыми ключицами.

– Как я покажусь солдатам?! Они же... они же примут меня за госпожу Хину! – в панике взвыла генеральша Ватацуми, а пушистый хвост заметался по лавке.

– Спокойнее, Горо, – мягко рассмеялся Сетос. Загорелая красавица из пустыни тряхнула каштановым хвостом, ничуть не смущаясь глубокого выреза, из которого маняще выглядывала пышная грудь. – Быть женщиной не так уж плохо. Дышится легко, да и движения плавнее стали!

И только один человек на террасе до сих пор не проронил ни слова.

Сяо сидел на перилах террасы. Его копейщицкий топ без рукавов открывал вид на аккуратную, подтянутую девичью грудь, тяжело вздымающуюся от ярости. Янтарные глаза Адепта метали молнии. Он сжимал нефритовое копье так, что белели костяшки.

– Непотребство... – прошипела миниатюрная воительница-Якша. – Тьма и морок. Я уничтожу этот яд.

Все взгляды медленно скрестились в центре стола.

Там стоял Итэр.

Его золотая коса осталась прежней, но черты лица смягчились, став кукольно-прекрасными. Короткий коричневый топ теперь буквально трещал по швам. Под тонкой тканью вздымалась великолепная, упругая женская грудь потрясающей формы, плавно переходящая в тонкую талию и округлые бедра. Итэр, превратившийся в ослепительную златовласую девушку, ошарашенно опустил взгляд вниз, затем медленно поднял ладони и... осторожно сжал пальцами собственную грудь.

– Ого, – пискнула новоиспеченная Путешественница. Голос звучал звонко, женственно и растерянно. – Они... мягкие. И тяжелые.

Девятнадцать девичьих сердец на террасе пропустили сокрушительный удар.

Все присутствующие — каждый из них — были безнадежно, тайно и страстно влюблены в Путешественника. Их чувства копились месяцами, годами совместных странствий, битв и тихих ночей у костра. И теперь, видя Итэра в женском обличье — неземную, прекрасную, с золотым сиянием глаз и соблазнительными формами, — они почувствовали, как земля уходит из-под ног.

– Итэр... – выдохнул Лини, прижимая ладонь к щеке, на которой нарисованная слезинка казалась каплей росы. – Ты... невероятна.

– Прекрати лапать себя при всех, дубина! – взвизгнула покрасневшая Скарамучча, отворачиваясь и пряча пылающее лицо за широкими рукавами кимоно.

– Э-э... ну, раз уж мы не можем вернуть все назад прямо сейчас, – неловко предложил Сетос, переглянувшись с Кадзухой, – может, просто посидим? Поговорим? Все равно вечер уже испорчен... или наоборот?

Спустя час напряжение немного спало. Вкусив чая и пирожных (алкоголь Лоэн пить наотрез отказалась, заявив, что трезвый ум важнее, но с удовольствием наблюдала за всеобщим конфузом), компания постепенно расслабилась. Девушки расселись на мягких подушках вокруг низкого стола.

Итэр сидела в центре. Ее золотистая челка падала на лоб, а локти упирались в столешницу. Из-за этой позы ее новая грудь аппетитно приподнялась, образовав волнующую ложбинку прямо перед глазами собеседниц.

Каждый взгляд то и дело соскальзывал туда. Воздух на террасе становился густым от невысказанного романтического напряжения. Они были влюблены в него как в парня, но сейчас, глядя на эту прекрасную девушку, любили ее ничуть не меньше.

– Слушай, Итэр... – начал Лини, поигрывая тузом пик между тонких пальцев. Его голос дрогнул от волнения. – Раз уж судьба подкинула нам такой необычный вечер откровений... Мы ведь провели вместе столько времени. Ты знаешь каждого из нас лучше, чем кто-либо. Скажи... положа руку на сердце.

Все замерли. Даже Сяо перестала буравить взглядом перила и украдкой навострила слух. Мика судорожно стиснул блокнот, прижав его к груди. Митя затихла, хотя ее шарф все еще подозрительно подергивался.

– Что тебе в нас нравится больше всего? – тихо, с искренней надеждой спросил Фремине, глядя на Итэр снизу вверх сквозь золотистую челку.

– Да, – поддержал Алёша с обезоруживающей прямотой. – Что привлекает твой взгляд? Сила? Верность? Решимость?

– Может, поэтичность души и следование путям ветра? – лукаво мурлыкнула Венти.

Итэр моргнула. Ее огромные янтарные глаза обвели круг присутствующих.

Она посмотрела на полураспахнутый воротник Тигнари, откуда заманчиво темнела тень между пышных холмов. Перевела взгляд на Иллуги, чей обтягивающий свитер с ремешками превращал ее бюст в произведение искусства. Посмотрела на мондштадтский наряд Лоэна, где серебряные крылья покоились на двух упругих округлостях. Скользнула взглядом по глубокому декольте Сетоса, по аккуратной груди Кадзухи, по роскошным формам Мити, чей символ атома гордо покачивался на золотистой фурнитуре плаща. Оценила спортивный бюст Кинича, невинную пышность Мики, соблазнительную грацию Хэйдзо и даже точеную, безупречную грудь сердитой Сяо.

Затем Итэр посмотрела вниз, на собственную вздымающуюся грудь, потрогала ткань топа и с абсолютной, кристальной честностью произнесла:

– Мне нравится ваша грудь.

На террасе повисла такая тишина, что стало слышно, как в пруду плещется карп кои.

– Ч... чего? – опешил Ка Мин, широко распахнув глаза.

– Ваша грудь, – без тени смущения повторила Итэр. Ее девичий голос звучал уверенно и мечтательно. – Серьезно. Я сижу и уже полчаса не могу оторвать взгляд. Она у вас всех такая... разная. И такая красивая.

Путешественница подалась вперед, и ее собственный вырез стал еще глубже. Золотые глаза буквально засияли исследовательским азартом.

– Вот у тебя, Тигнари, – Итэр указала изящным пальчиком на лесного стража, – она такая мягкая на вид! Наверное, пахнет сумерскими розами. А у Лоэна — крепкая, высокая, форма просто потрясающая под этим жилетом цвета индиго! У Иллуги эти ремешки... боги, они так идеально подчеркивают объем, глаз не оторвать!

– Прекрати! – взмолился Тигнари, обеими руками зажимая уши и заливаясь краской до самых корней волос. Его хвост отчаянно застучал по полу.

– А у тебя, Сяо... – Итэр завороженно перевела взгляд на Адепта. – Хоть ты и кажешься хрупкой, она такая упругая и аккуратная. Тебе безумно идет этот вырез без рукавов.

Сяо издала короткий, полузадушенный звук. Нефритовое копье со звоном выпало из ее ослабевших пальцев на доски. Лицо великой защитницы Ли Юэ стало ярче закатного солнца.

– Ты... ты... бессмысленная смертная!.. – прохрипела она и мгновенно растворилась в бирюзовой вспышке телепортации, не выдержав позора, хотя через секунду возникла обратно на дальней балке под крышей, не в силах заставить себя уйти насовсем.

– Невероятно! – взвизгнула Митя. Ее живой шарф от шока ослабил хватку, и исследовательница выпалила на одном дыхании: – Сенсорная фиксация на вторичных половых признаках! Моя гипотеза подтвердилась: смена пола активирует латентные эстетические паттерны восприятия! Итэр, ты находишь модель атома на моем бюсте гармоничной?!

Шарф тут же снова с силой залепил ей рот, но фиолетовые глаза Мити сияли бешеным триумфом.

– Ты совсем из ума выжила, безмозглая златовласка?! – заорал Скарамучча, вскакивая на ноги. Его шляпа съехала набок, обнажая пылающее, неописуемо красивое девичье лицо. Руки куклы судорожно скрестились на груди, пытаясь закрыть аппетитные полусферы от бесстыдного взора Путешественницы. – Куда ты пялишься?! Ты... ты извращенка! Маньячка!

– Но у тебя правда очень милая грудь, Скара, – кротко заметила Итэр, склонив голову набок. – Маленькая, но идеальной формы. Очень эстетично.

Скарамучча поперхнулся воздухом, задохнулся от возмущения и плюхнулся обратно на подушки, спрятав лицо в коленях и глухо подвывая от смеси стыда и безумного, сладостного восторга в груди.

– Ха-ха-ха! – грянул раскатистый девичий смех Сетоса. Она откинулась назад, демонстративно выпятив свой пышный бюст. – Вот это прямота! Обожаю людей пустыни за честность, но ты переплюнула даже нас! Смотри сколько влезет, Итэр, мне не жалко!

– Сетос, прекрати ее поощрять! – пискнул Мика, сползая под стол. От смущения геодезист готов был буквально провалиться сквозь текстуры обители.

– Зато это искренне, – с кривой, пьянящей усмешкой произнес Лоэн. Она медленно расстегнула еще одну пуговицу на воротнике пальто, дерзко глядя Итэр прямо в глаза. Тусклые красные зрачки рыцаря вспыхнули недобрым азартом. – Если тебе нравится моя плоть, Путешественница... можешь оценить ее поближе. Засада удалась, не так ли?

– Лоэн, фу! – цыкнул на нее Хэйдзо, хотя сам детектив обмахивался веером, пряча хитрую улыбку. – Как следователь, я обязан зафиксировать состав преступления: похищение девичьего покоя в особо крупных размерах.

– Ох... – Фремине закрыл пылающее лицо обеими ладошками. – Я сейчас растаю... как лед в Фонтейне...

– Значит, грудь? – задумчиво переспросил Альбедо. Алхимик медленно опустил взгляд на свой собственный вырез, затем посмотрел на глубокое декольте Итэр. На бледных щеках ученой девы проступил легкий, едва заметный румянец. – С точки зрения золотого сечения... твои параметры, Итэр, также вызывают безусловное эстетическое восхищение. Полагаю, объем равен идеальной пропорции Фидия. Если позволишь... я бы зарисовал это для исследовательского журнала.

– Эй, Альбедо, в очередь! – хихикнула Венти, весело потряхивая своими аппетитными формами и подмигивая Итэр. – Сначала стихи! «О две вершины, скрытые шелками, где ветер нежно веет лепестками...»

– Замолчите все! – взмолился Горо, умоляюще прижимая уши и пряча хвостом свою открытую талию. – Давайте просто... просто попьем чаю! Пожалуйста!

Итэр, ничуть не смутившись поднявшейся бури, мягко улыбнулась. Она снова посмотрела на свои руки, перевела взгляд на девятнадцать прекрасных, пылающих от стыда и страсти девиц, окружавших ее, и вздохнула с полнейшим умиротворением:

– Все-таки Паймон иногда делает потрясающие вещи. Осталось сорок семь часов... Девочки, а давайте примерим платья?

С балки под потолком раздался сдавленный стон Сяо, Скарамучча снова потянулся к кинжалу, а остальные девятнадцать сердец забились в унисон — пойманные в сладкую, нерушимую ловушку золотистых глаз своей прекрасной Путешественницы.