Щекотка бесконечна...

Солнечные лучи пробивались сквозь щели между шторами, отбрасывая на кровать полосатые тени. Вару лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и казался совершенно беззащитным. Его взъерошенные зелёные кудри разметались, а зелёные очки с неизменными спиралями сиротливо лежали на прикроватной тумбочке. Редкий момент, когда главный шутник и провокатор клонов спал так безмятежно.

Т/И тихо, словно кошка, подкралась к кровати на цыпочках. План казался гениальным: отомстить ему за все сорванные шутки, разлитую зелёнку и спрятанные вещи. Она занесла пальцы над его неприкрытыми боками и резко вонзила их в чувствительные ребра.

– Получай, зелёный! – победно выдохнула она.

Но триумф длился ровно долю секунды. Вару даже не пискнул от неожиданности. Словно только этого и ожидая, он молниеносно изогнулся, его пальцы стальным капканом сомкнулись на тонких запястьях девушки, и в следующее мгновение мир перевернулся. Сильный рывок – и Т/И уже лежала на спине, придавленная к матрасу его весом.

– Неужели ты правда думала, что сможешь застать меня врасплох? – насмешливо протянул Вару. На его лице сияла хищная, предвкушающая улыбка, а глаза без очков казались пугающе яркими. – Какая глупая, наивная жертва сама пришла ко мне в лапы.

– Пусти! – дернулась Т/И, но хватка парня была непреодолимой.

– И не подумаю, – мурлыкнул он.

С невероятной ловкостью, словно заранее отрепетировав каждое движение, Вару дотянулся до спинки деревянной кровати, где уже висели мягкие, но прочные шелковые ремни. Т/И даже не успела понять, как её руки оказались надежно зафиксированы над головой, привязанные к резным столбикам. Следом та же участь постигла и её щиколотки – парень широко развел её ноги и притянул их к нижним углам кровати.

– Эй, это уже не смешно! Развяжи сейчас же! – в голосе Т/И сквозила нарастающая паника.

– Не смешно? Ошибаешься, дорогуша, смешно будет. Очень смешно. Только не тебе, а мне, – Вару спрыгнул на пол и подошел к шкафу, распахнув дверцы.

На пол с глухим стуком опустилась огромная коробка. Когда зеленоволосый шутник откинул крышку, глаза Т/И округлились от ужаса. Там было всё: пушистые веера, расчески с мягкими щетинками, стеклянные флаконы с ароматными маслами, тюбики с кремами и даже несколько электрических жужжащих приборов.

– Знакомься, это мой личный арсенал справедливости, – торжественно объявил Вару, поднимая жужжащую машинку для педикюра со сменной насадкой из мелкой пемзы и щетки. – Ты сама начала эту войну, Т/И. А я намерен насладиться своей безоговорочной победой.

Он капнул на ладони немного ментолового массажного масла и потер руки. Запах мяты мгновенно заполнил комнату.

– Нет, Вару, пожалуйста... – попыталась взмолиться Т/И, но было слишком поздно.

Холодные пальцы, скользкие от масла, опустились на её неприкрытые ребра. Мгновенное ощущение леденящего покалывания сменилось невыносимой, электрической щекоткой.

– А-ха-ха-ха! Вару, нет! Перестань, а-ха-ха! – звонкий смех эхом разорвал тишину комнаты. Т/И забилась на простынях, выгибаясь всем телом, но тугие путы не давали сдвинуться ни на сантиметр.

– О, мы только начинаем, милая, – захихикал он, перебирая пальцами по межреберьям, спускаясь к талии, а затем резко вдавливая подушечки в самые чувствительные ямочки на боках.

Он не давал ей передышки. Ментоловое масло заставляло кожу гореть от холода, обостряя каждое прикосновение в сотни раз. Когда смех девушки сорвался на визг, Вару отложил масло и включил машинку для педикюра. Тонкое жужжание заставило сердце Т/И уйти в пятки.

– Посмотрим, насколько чувствительны твои пяточки, – с дьявольским огоньком в глазах прошептал он, усаживаясь у изножья кровати.

Вращающаяся щеточка коснулась середины свода левой стопы. Ощущение было настолько щекотным, что Т/И буквально подбросило.

– А-а-а-а-ха-ха-ха-ха! Не-е-ет! Убери это, умоляю, ха-ха-ха-ха! – слезы брызнули из её глаз, грудь ходила ходуном. Пальчики на ногах сжимались и разжимались в отчаянной попытке защититься, но Вару крепко держал её щиколотку, водя вибрирующей насадкой по нежной коже, вокруг пальчиков и прямо по центру пяток.

Этот день превратился для Т/И в бесконечный карнавал щекотки. Вару подходил к делу с артистизмом истинного садиста. Он менял насадки, брал птичьи перья и медленно проводил ими по подмышкам, заставляя её захлебываться хохотом, намазывал жирным разогревающим кремом живот и легонько барабанил по нему ногтями. Он прерывался лишь для того, чтобы сделать глоток газировки или вставить новую батарейку в прибор.

К вечеру Т/И уже хрипела, её мышцы ныли от непрерывного напряжения, а щеки болели от постоянного смеха.

– Ты... монстр... – шептала она сквозь судорожные всхлипы, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом.

– Я знаю, детка, – довольно хмыкнул Вару, накидывая на неё легкое одеяло, но даже не подумав развязать узлы. – Отдыхай. Завтра будет ещё интереснее.

Она провалилась в тяжелый, изнурительный сон прямо в путах, надеясь лишь на то, что этот кошмар закончится с наступлением утра.

---

Пробуждение оказалось не из приятных. Тело затекло, руки над головой почти потеряли чувствительность, а во рту пересохло. Т/И слабо дернула ногами, но веревки держали всё так же крепко.

Внезапно дверь скрипнула. В комнату вошел Вару, уже надевший свои очки, а следом за ним шагал мрачный, внушительный силуэт с фиолетовыми рогатыми волосами.

– Пик? – с надеждой выдохнула Т/И. – Пик, развяжи меня, этот псих держит меня тут со вчерашнего дня!

Пиковый король подошел к кровати, скрестив руки на груди, и окинул пленницу тяжелым, нечитаемым взглядом.

– Ты правда думала, что он делает это без моего ведома? – низким, глухим голосом произнес Пик. – Ты нарушила дисциплину в доме. Вару предложил отличный метод воспитания.

– Что?! – глаза Т/И распахнулись в панике.

– Ну что, лидер, покажем ей командную работу? – Вару злорадно потер ладони.

Пик молча подошел с правой стороны, а Вару занял позицию слева. Без лишних слов четыре руки одновременно опустились на беззащитное тело. Пик щекотал жестко, его сильные пальцы с уверенной силой впивались в подреберье и подмышки, зная точные болевые и щекотные точки, в то время как Вару с невероятной скоростью "играл на пианино" по её животу и ступням.

– А-ха-ха-ха-ха-ха! Пик, нет, только не ты! А-ха-ха-ха! Перестаньте-е-е! – Т/И извивалась, как на раскаленных углях. Это было вдвое невыносимее, чем вчера. Не было ни секунды на вдох: пока пальцы Пика выжимали из неё последние капли кислорода на ребрах, Вару заставлял её визжать от щекотки пяток.

– Смотри, как дергается, прямо как заводная игрушка, – посмеивался Вару.

– Слишком много шума, – бросил Пик, но ухмылка на его лице выдавала, что процесс доставляет ему мрачное удовольствие.

Они мучили её всё утро, доведя до состояния абсолютного бессилия, после чего оставили в комнате до самой ночи, лишь бросив пару бутербродов и дав попить воды.

Когда на часах перевалило за полночь, Пик вернулся. Одним движением он перерезал веревки ножом, но не успела Т/И обрадоваться свободе, как фиолетововолосый легко подхватил её на руки, закинув на плечо, как мешок с мукой.

– Эй, куда ты меня тащишь?! – слабо возмутилась она, не имея сил даже сопротивляться.

Они спустились по скрипучей лестнице, миновали темный коридор первого этажа и подошли к железной двери, ведущей в подвал. Но когда Пик распахнул её, Т/И замерла от удивления.

Подвал совершенно не походил на сырое и пыльное подземелье. Пол устилал густой, мягкий темно-бордовый ковер. Стены были обтянуты шелковыми панелями, с потолка свисала хрустальная люстра, испускающая теплый приглушенный свет, а воздух пах дорогими благовониями и ванилью. Это была настоящая роскошная гостиная.

Но посреди этой роскоши стояло нечто пугающее: огромное кожаное кресло со специальными мягкими фиксаторами для запястий, лодыжек и шеи. Кресло для щекотки.

Пик опустил Т/И на мягкий диван у стены. Следом за ними вошел Вару, довольно вертя в руках её собственный смартфон.

– Уютно тут, правда? Мы старались, обустраивали, – Вару бросил телефон ей на колени. – Держи свою погремушку. Я, кстати, почистил память, полистал твои фотки и почитал переписки. Ничего интересного, скукотища.

– Ты лазил в моем телефоне?! – вспыхнула Т/И, прижимая трубку к груди.

– А кто мне запретит? – осклабился зеленоволосый. – Ты теперь в нашей полной власти. И кстати, на твоем месте я бы хорошенько выспался. Завтра утром к нам придут гости. Я позвал парочку старых друзей... Они очень обрадовались приглашению на такое грандиозное шоу.

Он подмигнул ей и вместе с Пиком вышел из комнаты, заперев тяжелую дверь на засов снаружи.

---

Утро третьего дня началось с легкого щелчка замка. Т/И, свернувшаяся калачиком на бархатном диване, мгновенно вскочила.

В комнату вошел Вару, держа в руках стопку ткани.

– Подъем, звезда экрана. Пора переодеваться.

Он бросил ей одежду: тонкий, открытый хлопковый топик на бретельках и экстремально короткие шорты-трусы, обнажающие ноги почти полностью.

– Я это не надену! – отрезала девушка.

– Либо ты надеваешь это сама, либо я зову Пика, и мы одеваем тебя вместе, – невозмутимо пожал плечами Вару.

Стиснув зубы и сгорая от стыда и злости, Т/И отвернулась и переоделась. Одежда практически не защищала тело, оставляя живот, бока, ноги и ключицы абсолютно открытыми для любых пыток.

Вару взял её за руку и подвел к кожаному креслу. Сопротивляться было бесполезно: через пару минут её руки были надежно застегнуты в мягких манжетах по бокам кресла, спинка слегка откинута назад, а стопы плотно притянуты широкими ремнями к специальной подставке так, чтобы подошвы были идеально доступны.

Едва Вару закончил проверять пряжки, дверь распахнулась настежь.

– Приве-е-ет всем! – звонкий, наполненный безудержной радостью голос разорвал тишину. В комнату влетел Феликс, его золотистые волосы сияли, а улыбка была шире обычного. – О боже, какая прелесть! Вару, ты гений! Мы сделаем её такой счастливой!

Следом за ним вальяжной, грациозной походкой зашел Ромео, держа в руке массивный розовый кожаный чемодан с золотыми защелками.

– Здравствуй, милая Т/И, – сладко протянул червовый король, изящно поклонившись. – Какая романтичная обстановка... И какая прекрасная муза для нашего маленького веселья.

– Вы с ума сошли?! Ребята, не делайте этого! – закричала Т/И, дергая ногами в кресле.

– Ну что ты, солнышко! Нельзя быть такой хмурой! – Феликс подскочил к чемодану, который Ромео с щелчком открыл прямо на журнальном столике. – Улыбка – это жизнь! А смех продлевает её! Мы просто обязаны подарить тебе тонну радости!

Чемодан был забит до отказа. Там лежали павлиньи и страусиные перья огромных размеров, шелковые кисти для штор, тонкие силиконовые расчески, антистресс-щеточки, флаконы с пудрой и вибрирующие массажеры всевозможных форм.

– Итак, господа, время десять утра, – объявил Вару, усаживаясь на подлокотник дивана с попкорном в руках. – У вас есть время ровно до полуночи. Развлекайтесь.

Ромео надел тонкие кружевные перчатки, а Феликс схватил два огромных желтых пера.

– Начнем с самого светлого и радостного! – восторженно воскликнул червовый валет и с размаху опустил перья прямо под мышки Т/И.

– А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – оглушительный визг заполнил роскошный подвал.

Перья двигались с невероятной скоростью, трепеща и щекоча самую чувствительную зону. Феликс не просто щекотал – он делал это с фанатичным энтузиазмом, безостановочно приговаривая:

– Ну же, смейся, смейся громче! Счастье должно переполнять тебя! Смотри, как здорово!

В то же время Ромео подошел к её ногам. Его движения были плавными, медленными, что делало пытку еще более изощренной. Он достал баночку с мерцающей пудрой, пахнущей клубникой, и щедро посыпал её розовые пяточки, после чего провел кончиками пальцев в перчатках по своду стопы.

– Ах, какая нежная кожа... – мечтательно произнес Ромео, начиная аккуратно, кончиком ногтя чертить невидимые узоры от пятки к пальчикам. – Чувствуешь эти мурашки, красавица?

– ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! РОМЕО, ПЕРЕСТАНЬ! ФЕЛИКС, ХВАТИТ, УМОЛЯЮ-Ю-Ю! – Т/И металась в кресле, голова запрокидывалась назад, а живот сводило судорогой от дикого, неудержимого хохота.

Пытка была непрерывной. Они менялись ролями, комбинировали инструменты. Феликс брал силиконовые щеточки и с усердием первооткрывателя исследовал каждый сантиметр её обнаженного живота, заставляя мышцы пресса гореть огнем. Ромео использовал пушистые веера, медленно обмахивая ими внутреннюю сторону бедер и коленки, отчего Т/И исходилась визгом, не в силах свести ноги вместе.

– Вару, сделай что-нибудь! – сквозь рыдания и смех кричала она, глядя на сидящего в стороне пикового валета.

– Я делаю, – усмехался Вару, делая снимок на свой телефон. – Я документирую твой триумф радости. Феликс, подбавь газку на ребрах, она еще может говорить!

– С радостью! – Феликс отбросил перья и запустил свои собственные пальцы в бока девушки, виртуозно "пробегаясь" по ребрам вверх и вниз.

– А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! НЕТ, НЕТ, ТОЛЬКО НЕ БОКА, А-ХА-ХА-ХА!

Часы в углу подвала отсчитывали время: три часа дня... шесть вечера... девять... Т/И казалось, что она смеется уже целую вечность. Её голос охрип, слезы ручьями текли по щекам, размазывая остатки самообладания. Её тело стало сверхчувствительным – малейшее дуновение воздуха или легкое касание шёлковой ленты вызывало новую бурю хохота.

Ромео достал из чемодана электрическую вибрационную щеточку для лица с мягкими силиконовыми ворсинками.

– Мой финальный аккорд для твоих прекрасных ножек, принцесса, – промурлыкал романтик.

Он включил прибор на максимальную скорость и прижал вибрирующую головку прямо между пальчиками её правой стопы.

– А-А-А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – этот вопль, казалось, мог пробить каменные своды подвала. Вибрация прошибала всё тело насквозь. Т/И выгнулась дугой, ремни скрипели под её напором, но кресло держало намертво.

Феликс в это время навис над ней, двумя руками нещадно перебирая пальцами в ямочках подмышками, не давая сделать даже глотка спасительного воздуха.

– Еще немного! Докажи, что ты любишь этот мир! Смейся-смейся-смейся! – сиял Феликс.

– ХА-ХА-ХА... ПОЖА... ЛУЙСТА... ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Тиканье напольных часов становилось всё громче. Стрелки неумолимо приближались к верхней точке. Без одной минуты двенадцать... Без тридцати секунд...

Т/И уже не могла даже кричать – из её горла вырывался только сиплый, непрекращающийся, безумный смех, а живот сотрясала крупная дрожь.

БИМ.

БАМ.

Тяжелый медный колокол старинных часов пробил первый удар полуночи.

Ромео и Феликс замерли, как по команде. Вибрирующий прибор смолк. Пальцы оторвались от взмокшей, пылающей кожи.

Одиннадцать... Двенадцать.

Глухой бой часов затих. В роскошном подвале воцарилась оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь судорожными, тяжелыми всхлипами и прерывистым дыханием Т/И. Она бессильно повисла на ремнях, не веря, что это закончилось.

Феликс вытер пот со лба рукавом и радостно захлопал в ладоши:

– Ура! Ровно полночь! Мы справились, какая продуктивная терапия радости!

Ромео изящно закрыл чемодан, щелкнув замками, и послал девушке воздушный поцелуй:

– Ты была великолепна, mon cher. Такой искренний, страстный смех... Это было поистине поэтично.

Вару встал с дивана, дохрустел последней попкорнинкой и медленно подошел к креслу. Он наклонился к самому уху дрожащей, совершенно обессиленной Т/И, поправил свои зеленые очки и тихо, с безграничным ехидством прошептал:

– Ну что, дорогуша... Теперь ты усвоила урок? Или завтра повторим?

Т/И смогла лишь слабо покачать головой, закрыв глаза, молясь про себя лишь о том, чтобы этот зеленый кошмар никогда больше не доставал свой проклятый арсенал.